Наши дни, 10 лет спустя

ЭЙДЕН

— Ты что, издеваешься надо мной?

Брен откидывается на спинку своего потёртого кожаного кресла и закидывает руки за голову.

— Я бы не стал издеваться над тобой из-за чего-то подобного, чувак. Я знаю, как сильно ты хочешь этого.

Да, я не был бы так уверен. Как шериф округа Пайн, он, возможно, и отвечает за безопасность и благополучие многих людей, но Брен Бишоп, был моим лучшим другом, намного дольше, чем любой из нас носил значок. Он бы вставлял мне палки в колёса каждый день, если бы мог.

— Помнишь, как ты солгал мне, сказав, что Мэдди Камински ждёт меня под трибунами на футбольном поле? — я настороженно смотрю на него с другой стороны его захламлённого стола, заваленного бумагами и грязными чашками из-под кофе. На стене позади него висит огромная бумажная карта города и фотография в пыльной рамке, на которой он принимает присягу три года назад.

Он хихикает и слегка раскачивается на скрипучем сиденье.

— Чёрт, это было так давно. Тогда ты был таким доверчивым.

— Да, но мне тогда было шестнадцать, и я был перевозбуждённым подростком.

— Как будто я, чёрт возьми, этого не знал, — бормочет он, и мы оба точно знаем о чём — или, скорее о ком — он думает.

— Итак, как именно это произошло? — спрашиваю я, быстро меняя тему разговора. Честно говоря, то, что он говорит, звучит слишком хорошо, для правды. В распоряжении ФБР полно парней. Зачем им понадобился я?

— Мне звонил специальный агент Нолан вчера вечером. Он сказал, что Болинджер — агент, с которым мы работали над делом о похищении в прошлом году — назвал ему твоё имя. Думаю, они ищут определённого человека. Болинджер считает, что ты подойдёшь для этой роли.

Определённого человека? Я работаю детективом в полицейском управлении округа столько же, сколько Брен был сначала помощником шерифа, а затем и самим шерифом. Может я и хорош в своём деле, но таких копов, как я, полно вокруг. И намного ближе к Милуоки.

— Он говорил что-нибудь о деле? — провожу рукой по воротнику моей форменной футболки, которая резко стала тесной.

— Не совсем. В этом деле нужно больше осторожности, чем обычно. — Брен скребёт по своей рыжей щетине. — Слушай, я не в восторге от того, что ты оставишь свою должность здесь, но я понимаю, что Бюро твоя конечная цель. Я не буду тебя удерживать здесь.

Да, чёрт возьми, ФБР моя мечта. Но реальность такова, что мне придётся переехать, а я не хочу разбивать сердце моей матери своим переездом. Я хотел обзавестись семьёй, перед следующим шагом, ведь в глубине души, что-то подсказывало мне, что в итоге я женюсь на этой работе и упущу всё остальное.

— Думаю, их предложение временное, — говорю я, больше для себя. — Чёрт, я могу уехать туда, а они могут решить, что я им не нужен.

Брен улыбнулся.

— Им нужен ты, чувак. Они бы не позвонили, если бы это было не так.

Может быть. А, может быть, они просто хотят свалить на меня банальное дерьмо, которое они не могут скинуть ни на кого другого. Я не говорю, что не хочу копаться в дерьме, если в конце концов это приведёт меня к цели, но и быть у них на побегушках, тоже не собираюсь.

— Просто съезди и поговори с ними. Посмотри в чём дело. Это ведь не повредит.

* * *

Подъезжаю к зданию ФБР к юго-востоку от Милуоки незадолго до десяти утра, во вторник. Июльское солнце печёт, как в аду, и я молюсь, чтобы кондиционер внутри работал, потому что уже весь вспотел, и это не имеет никакого отношения к погоде.

Я позвонил агенту Нолану сразу же, как только вышел от Брена на прошлой неделе, и он без промедления уверил меня в том, что я правда нужен федералам. Он организовал эту встречу за считанные минуты, и я подозреваю, что он попросил бы приехать меня и в выходные, не будь это праздником Дня Независимости.

Как бы я не радовался этой возможности, что-то в срочности и недосказанности старшего агента, заставляет меня тревожиться и потеть, несмотря на включённый кондиционер во время четырёхчасовой поездки от Коул-Крика.

Проехав через главные ворота и припарковав автомобиль, я направляюсь прямиком в здание, где меня встречает опрятный парень в брюках цвета хаки и форменной футболке ФБР, он провожает меня в конференц-зал с окнами от пола до потолка, выходящими на озеро Мичиган.

Он предлагает мне бутылку воды и место, но я отказываюсь и остаюсь стоять у окна, любуясь видом. Что-то в воде меня всегда привлекало и давало ощущение спокойствия, в котором я чертовски нуждаюсь в данный момент.

— Детектив Эндерс. — Мгновение спустя от двери доносится дружелюбный мужской голос, и обернувшись, я вижу знакомую улыбку. Высокий темноволосый агент, с глухим стуком кладёт стопку папок на стол и протягивает мне руку.

— Специальный агент Болинджер. Я пожимаю ему руку и чувствую себя спокойнее, зная, что он связан с делом, за которое я возьмусь. В прошлом году мы работали вместе над делом о похищении, и он казался, во всех отношениях, надёжным человеком. Он не один из тех заносчивых парней, которые выделываются перед нами, местными, так, будто их работа автоматически важнее, только потому что они из грёбанного ФБР.

— Рад, что вы смогли прийти. — Болинджер указывает на стул. — Присаживайтесь и устраивайтесь поудобнее. Специальный агент Нолан как раз заканчивает совещание команды, так что он скоро будет здесь.

— Спасибо. Я бы предпочел размять ноги после долгой дороги и избавиться от беспокойства. — Но я беру стул и открываю бутылку воды. — Слышал, что я здесь, только благодаря вашей рекомендации.

На мгновение его брови хмурятся, прежде чем он быстро кивает.

— Да, я говорил Нолану, что уже работал с вами раньше, и вас запросили специально.

— Детектив Эндерс.

Пожилой мужчина с залысинами и брюшком протискивается в дверь конференц-зала, одетый в синий пиджак и брюки чуть более тёмного цвета. Его галстук золотой и яркий, мужчина выглядит так, будто ему место в туре PGA, а не в полицейском участке. Тем не менее я встаю и протягиваю руку через стол.

— Я Берни Нолан, — говорит он. — И, полагаю, вы уже знакомы с Йеном Болинджером.

— Да, сэр. Большое спасибо за приглашение.

Лицо Нолана расплывается в улыбке, и морщинки вокруг его глаз разглаживаются.

— Конечно, но это мы должны благодарить вас. Задание, что мы предложим вам, не из лёгких.

Не думал, что это возможно, но странное полуутверждение Болинджера о специальном запросе, заинтересовало меня ещё сильнее.

— Начнём? — спрашивает Нолан, и Болинджер кивает, когда они садятся за стол напротив меня. — Как вы знаете, ФБР обычно занимается расследованием и пресечением преступлений внутри страны. Но иногда наш отдел рассматривает дела, связанные с иностранными государствами. Вы будете работать в основном с нашими агентами, но вам следует знать, что Интерпол тоже оказывает содействие.

Международное дело? Во что я, чёрт возьми, ввязываюсь?

— Ладно. — Я складываю руки на столе перед собой и жду.

— Пару месяцев назад профессора Калифорнийского Университета в Милуоки нашли мёртвым возле склада у озера. Это было заказное убийство.

— Значит, он кого-то разозлил, и они его просто убрали.

Нолан кивает.

— Он также был польским иммигрантом с грин-картой, и наше расследование выявило его давние связи с польской мафией.

Ах. Старая добрая польская мафия. На ум приходит дядя Брен Джо, но мне не положено об этом знать, и я уверен, что это не имеет никакого отношения к нашему делу.

— Оказывается, он был бухгалтером в ССП в Чикаго. Я не могу вспомнить что означает ССП…

— «Самозваные стражи порядка», — вставляю я, и он приподнимает бровь, то ли удивляясь, что я знаю, то ли тому, что я могу это произнести. Может, и тому, и другому. — Это значит «самосуд».

— Хм. Полагаю, это объясняет преступления в духе Робин Гуда, которыми они известны. В любом случае, они зарабатывают кучу денег, но тратят их так же быстро. Ходят слухи, что они в одиночку финансировали — и продолжают финансировать — новую некоммерческую детскую больницу в Чикаго.

— Меня это не удивляет.

Джо — хороший парень, хоть и немного грубоватый.

— До сих пор мы не особо с ними связывались, — говорит Нолан. — И мы не хотим поднимать из-за них шум.

Я киваю, подозревая, что больше всего им нужны мои польские корни. Но почему бы не привлечь Брена?

— Парень прикарманивал деньги, и организация это заметила, — продолжает Нолан. — Они следили за ним несколько месяцев и выяснили, что он делился своей прибылью с небольшой группой мошенников. ССП называет их бунтовщиками или мятежниками. Очевидно, они устали от благочестивых преступлений и решили вместо этого набить свои карманы.

— И дай-ка я угадаю… ССП прикончила его, чтобы решить проблему.

Нолан качает головой.

— Нет. В какой-то момент он перестал делиться тем, что прикарманивал, и повстанческой группе это не понравилось. Они сами его убрали.

— Отлично. — Я откидываюсь на спинку стула. — Похоже, ты всё выяснил.

Болинджер откашливается.

— Миллион долларов до сих пор не найдены и ССП хочет вернуть свои деньги. Если бы речь шла об их собственных банковских счетах, они бы, наверное, оставили всё как есть. Но эти деньги могли бы помочь детям из бедных районов города.

Меня веселит тот факт, что он полностью игнорирует то, что эти деньги остаются грязными, независимо от того, куда они попадут. Я тоже пару раз закрывал на подобное глаза. Обычно в таких случаях кто-то надирает кому-то задницу за проступок, но принцип остаётся прежним. Не все преступления совершаются из корыстных побуждений.

— Итак, как я вписываюсь в это дело? — прищуриваюсь, и агенты переглядываются.

— Что ж, — начинает Нолан. — У нашего погибшего парня осталась жена. Она утверждает, что понятия не имела о том, что он связан с мафией, не говоря уже о том, что он играет на две стороны. Мы довольно хорошо изучили ее, и не смогли найти ничего, что связывало бы ее с чем-либо из этого. Но преступная группировка с этим не согласна. Они следят за ней, как ястребы, и начинают злиться.

Конечно, они будут злиться.

— Они хотят получить свои деньги и думают, что она может привести их к ним.

Нолан поудобнее устраивается на стуле.

— Мы следим за ней круглосуточно также, как и ССП. Они тоже думают, что она — путь к деньгам, но они не хотят причинять ей вред, из-за этого. На самом деле все наоборот. Они хотят защитить её, а она хочет сотрудничать с ними, чтобы разобраться с этим раз и навсегда.

Другими словами, это грёбанный бардак.

— Проблема в том, что мятежники знают, что она работает с нами обоими, и мы зашли в тупик. Мы не продвигаемся вперёд, и чем дольше мы будем сидеть сложа руки, тем сложнее будет найти эти деньги.

— Может, я что-то упускаю, но я всё ещё не понимаю, чем по-вашему, я могу помочь.

Болинджер осторожно вдыхает и также медленно выдыхает.

— Мы думаем, что у сообщников этого парня может быть больше информации, чем они думают, но мы не можем к ней подступиться, пока они так остро реагируют на наше вмешательство. Поэтому нам нужно создать иллюзию, нашего отступления. Что это дело больше не в приоритете. И это будет выглядеть так, будто мы отдалились от его жены, хотя на самом деле, это будет не так. Мы считаем, что единственный способ провернуть это и придать правдоподобный вид, это иметь кого-то внутри. Кого-то, кто будет охранять её, не слишком бросаясь в глаза.

Интуиция подсказывает мне, что мне не понравится то, что последует дальше, но я все равно это говорю.

— И этот кто-то я.

— Ты будешь ее телохранителем. — Нолан постукивает ручкой по столу. — Но тебе нужно, чтобы это выглядело как нечто большее, если ты понимаешь, о чем я.

— С женщиной, которая только что овдовела. Звучит, как ужасная идея.

Болинджер поднимает руку.

— Либо так, либо мы поместим её в программу защиты свидетелей, от чего она уже отказалась. Она хочет помочь найти деньги, а не прятаться.

— И ты уверен, что она тоже не замешана? Что она не просто выжидает, пока тебе не надоест это дело?

Нолан пожимает плечами.

— Это всегда возможно, но её досье чистое, и она кажется, искренне удивилась, и даже разозлилась, когда узнала, в чём был замешан её муж. Между нами говоря, я чувствую, что их брак оставлял желать лучшего, но я сам развожусь в третий раз, так что, не мне судить.

Болинджер фыркает и открывает папку перед собой.

— Дело вот в чём, детектив…

Он достаёт лист бумаги и переворачивает его.

— Она уже согласилась на личную охрану и сделает все, что от нее потребуется, в том числе и притворится, что у нее есть связь с тобой.

— Лично со мной? — я смеюсь. Он говорит так, будто они уже рассказали ей обо мне всё еще до того, как я согласился на это.

Болинджер протягивает листок через стол.

— Это она запросила тебя. На самом деле, ее точные слова были такими: «Я делаю это с Эйденом или не делаю этого вообще».

У меня кровь стынет в жилах, когда в моей голове из ниоткуда всплывает воспоминание. Шесть недель назад Брен взял отпуск, чтобы присутствовать на семейных похоронах.

На похоронах своего зятя.

Снова чуть не смеюсь при мысли о том, что мой лучший друг допускает мысль о том, чтобы я приблизился к его сестре, но вместо этого меня охватывает мгновенная ярость.

У нее не хватило бы наглости сделать это. Не после того, что она сделала со мной.

Но, чёрт возьми, когда я переворачиваю страницу, на меня смотрят знакомые карие глаза.

Глаза, которые, как я когда-то думал могут заглянуть мне прямо в душу.

Глаза, которым я поклялся, что больше никогда не буду доверять.

Глаза, которые выглядят чертовски испуганными.

Оливия Бишоп хочет моей помощи?

Что ж, она может поцеловать меня в задницу.