КИЛЛЕР

Он полицейский. Только не говори мне, что это совпадение.

— Он еще и ее бывший, — говорит другой парень. — Может, это и не подстава.

Они оба гребаные идиоты.

Я взбалтываю бурбон в бокале и откидываюсь на спинку кожаного кресла.

— Неважно, кто он такой. Его нужно устранить. Потому что мне надоело ждать. Прошли недели. Чёрт, прошли годы с тех пор, как мы повелись на эту чушь Джейка. Я хочу свои чёртовы деньги.

— Мы же следим, — кидает святая простота, и я фыркаю.

— Мы проделали этот грёбаный путь не для того, чтобы просто следить.

— Это миллион долларов, — говорит первый, как будто это мелочь. И он прав — нам не нужны эти деньги, — но дело не в этом.

— Мы начали это, и мы собираемся это закончить. Мне наплевать, чего это стоит.

— Если они пытаются играть с нами, то они делают это, потому что отчаянно хотят нас выманить. Они не могут добраться до нас самостоятельно.

— Федералы не знают, кто мы такие, — говорит этот придурок, и я сжав переносицу, смеюсь. Иногда я задаюсь вопросом, какого черта мы его привлекли, не говоря уже о том, как этот тупой ублюдок умудрился заработать значок.

— Он показался здесь, ты, гребаный придурок. Возможно, он не все понял, но он складывает все воедино, и я не собираюсь рисковать. — Я хочу, убрать его.

— Я не знаю... — Он наклоняется вперед и закрывает лицо руками. — План состоял в том, чтобы напугать Оливию и заставить ее отдать нам деньги, а не убивать кого-то еще.

— Да, ну, это же не в первый раз, когда мы меняем планы, не так ли? Я тоже не думал, что мне придётся всадить пулю в голову Джейка, но когда он не захотел отдавать то, что взял у нас, у меня не осталось выбора.

— Он прав, — говорит другой. — Босс не обрадуется, если мы убьём копа, когда он так старался, чтобы попасть к ним на хороший счет.

— На их хороший счет… — Горловой смех прокатывается по моему телу. — С федералами нельзя считаться. Мы всегда будем против них. И ты обманываешь себя, если думаешь, что боссу сейчас есть до нас дело. Единственная причина, по которой он не заказал всех нас троих, заключается в том, что он тоже хочет свои деньги и надеется, что мы их для него найдём.

— Это капля в бочке дерьма, — бормочет унылый, и я так быстро достаю свой 9-миллиметровый пистолет из-за спины, что он не успевает заметить его, пока я не направляю ему в лицо.

— Ещё раз вздумаешь ныть, и я прикончу тебя прямо здесь.

Краска отхлынула от его лица, но он остался при своем мнении, не дрогнув, глядя на меня.

— Может, тебе и стоит, потому что это не то, на что я подписывался. И будь я проклят, если собираюсь провести остаток своей жизни в тюремной камере из-за твоего гребаного эгоизма.

В тот же момент, когда раздается хлопок пистолета, его глаза расширяются, а его кровь окрашивает стену подвала позади него.

— Какого хрена! — Другой парень вскакивает со своего места, и тяжёлый деревянный стул с грохотом падает на бетонный пол. — Ты с ума сошёл?

Я пожимаю плечами, и тело по другую сторону стола падает вперёд, ударяясь окровавленным лбом о дерево, прежде чем безжизненной грудой рухнуть на пол.

— Он был обузой, думал своим влюбленным сердечком, а не головой. С того момента, как мы убрали Джейка, стало очевидно, что он положил глаз на Оливию, а не на деньги. Не могу сказать, что виню этого парня. Я тоже планирую немного поразвлечься с ней, прежде чем все это закончится.

— И что, черт возьми, мы теперь будем делать? — он начинает расхаживать по комнате, опустив руки по швам.

— Мы собираемся получить свои деньги.

Он поворачивается ко мне лицом, раздувая ноздри.

— Какой толк от денег, когда нас посадят? Когда наши семьи не получат ни пенни из этого, потому что федералы все конфисковали?

Я смеюсь и выплескиваю остатки своего бурбона.

— Для этого нас должны были поймать.

— Как, черт возьми, нам выйти из этого чистенькими?

На полу лежит полицейский. Чертов мертвый полицейский.

— Я не говорил, что мы выйдем чистыми. Я сказал, что нас не поймают.

— Как? — Он вскидывает руки к затылку. — Как это возможно сейчас?

— Мы перестанем валять дурака и сделаем то, что должны были сделать с самого начала. Эта сука знает, где деньги, и она нам расскажет, и мне плевать, что я должен сделать, чтобы выбить из неё это признание.

— Ты совсем рехнулся.

— Да? Или ты просто злишься, что я собираюсь разобраться с этим делом раз и навсегда?

Он хмурится, когда я поднимаюсь на ноги, беру пистолет и нажимаю на спусковой крючок во второй раз.

Он отшатывается назад, спотыкается об упавший позади него стул и ударяется головой о бетонную стену, падая.

На моих губах появляется ухмылка, когда я засовываю пистолет обратно за пояс.

— Тебя не поймают, когда некому будет доносить.