ЭЙДЕН

Чертов Крейг.

Из всех вечеров, когда можно было вернуться, он выбрал сегодняшний?

— Поздновато для компании, разве нет? — Лив хмурится, когда я сворачиваю на подъездную дорожку, и мои фары выхватывают из темноты тачку, припаркованную перед гаражом. Свет в доме тоже горит, и ставлю десять баксов на то, что мой временный сосед по комнате уже развалился на диване, как будто это он — хозяин.

— Это Крейг, — бормочу я, заглушая двигатель и потирая глаза тыльной стороной ладони. Я не планировал, что сегодня вечером всё выйдет из-под контроля с Лив, но я надеялся, что мы хотя бы будем одни. — Я избавлюсь от него. Я…

— Всё в порядке. — Она сжимает мою руку. — Я имею в виду, что он увидит меня в этом, но это не имеет большого значения. — Она опускает взгляд на мою футболку, и на ее губах появляется маленькая загадочная улыбка.

— Почему это?

— Не знаю. Я всегда думала, что было бы забавно, если бы Брен застукал меня в одной из твоих футболок.

Возможно, у меня и у самого была такая же фантазия раз или два.

— У тебя фетиш такой, на то что тебя застукают, или как?

Она поджимает свои красивые губки и собирает одежду.

— С тобой? Конечно.

Мой смех переходит в стон, когда она выскакивает из машины и направляется к крыльцу. Футболка обнажает нижнюю часть ее ягодиц, и, хотя мысль о том, что меня могут застукать вместе с ней, меня тоже немного заводит, друзья не должны пялиться на мою девушку.

— Подожди, детка... — Я бегу, чтобы догнать ее, как раз в тот момент, когда открывается входная дверь и появляется Крейг с бутылкой пива и широкой улыбкой.

— Ну, привет, ребята. — Он протягивает руку Лив и чмокает её в щёку, когда она быстро обнимает его. — Не ожидал увидеть тебя здесь, мисс Бишоп.

— Привет, Крейг, как дела? — Она прижимает одежду к груди и оглядывается, пока я поднимаюсь за ней по ступенькам.

— О, могло быть и лучше, но забудь обо мне. Давай поговорим о вас двоих. — Он переводит взгляд с меня на нее и обратно, и я хмурюсь.

— Давай не будем. — Обхватив ее рукой за талию, я веду ее в дом. — Почему бы тебе не принять душ, — шепчу я ей на ухо сзади. — Я разберусь с этим.

— Хорошо. — Ее рука поднимается, чтобы погладить меня по щеке. — Я, наверное, пойду спать, если ты не против.

Наверное, так будет лучше. Сегодня мы перешли черту, и нам нужно понять, что это значит для наших так называемых фальшивых отношений, прежде чем мы позволим им развиться на глазах у всех.

— Звучит неплохо. — Я целую её в щёку, и она улыбается, прижимаясь ко мне ещё на секунду, прежде чем вздохнуть.

— Спокойной ночи.

— Спокойной ночи. — Я нежно сжимаю ее бедро, жалея, что не могу сделать гораздо больше, прежде чем она направляется в спальню в задней части дома.

Как только дверь захлопывается, я поворачиваюсь к своему другу и временному соседу по комнате.

— Ничего, блядь, не говори, — предупреждаю я его, и он поднимает руки, одна из которых все еще сжимает стакан с пивом.

— Я уже слышал о вас двоих, чувак, так что это неудивительно. Хотя всё же это так. — Он приподнимает бровь и ухмыляется. — Понимаешь?

Нет, я не понимаю. Насколько он в курсе, мы с Лив встречаемся уже несколько недель. Если он намекает на что-то другое…

— Не уверен, — говорю я, вздёргивая подбородок и глядя ему в глаза. Если он думает, что будет отчитывать меня из-за Лив, когда его собственная личная жизнь — полный бардак, то он ошибается.

Он изучает меня какое-то время, прежде чем провести рукой по затылку.

— Брен, возможно, попросил меня присмотреть за вами двумя.

Он что? Сердце начинает бешено колотиться в груди, а в венах закипает ярость. Шериф не должен был никому ничего говорить обо мне и Лив.

— Не злись, чувак. — Крейг поднимает руку. — Он не вдавался в подробности…

— Дело не в этом, чёрт возьми, — кипячусь я. Если Брен думает, что между мной и Лив что-то есть, он должен был сказать мне об этом, а не ставить под угрозу это дело. Да, я поговорил с Джесси, но только потому, что он уже выяснил правду. — Ты поэтому здесь? Потому что он попросил тебя шпионить за нами? Если так, забирай своё дерьмо и убирайся к чёрту.

— Чувак, расслабься, — он ставит пиво на стол и нервно смеётся. — Всё не так, как ты думаешь.

Я стискиваю зубы и смотрю на него. Лучше бы всё было не так, как я думаю, иначе придётся несладко.

— Я видел его в «Коул Стоп» и сказал ему, что собираюсь переночевать здесь, потому что Кэди на меня злится. Он сказал, что Оливия тоже здесь, и я подумал, что ослышался, потому что если бы это было правдой, то один из вас, ублюдков, оказался бы за решёткой. — Он качает головой и ухмыляется, но когда я не отвечаю ему тем же, он откашливается. — В любом случае, он сказал, что это не то, о чём я подумал, но больше ничего не мог мне рассказать. Потом он немного смутился и сказал, что если я буду здесь, то, может быть, смогу сообщить ему, как идут дела.

Потому что я недостаточно ему рассказал или потому что он подозревает что-то ещё? В любом случае, Брен Бишоп может отвалить.

— Я не знаю, что я только что видел, но у меня хватает своих проблем. Я не собираюсь лезть в твои дела. — Он подходит к холодильнику, достаёт два пива и протягивает одно мне через кухонный островок.

Я смотрю на него секунду, прежде чем взять, открутить крышку и сделать глоток.

— Она хорошо выглядит, — говорит Крейг, но в его словах нет стремного подтекста, только искренность. — Даже с тобой.

Я издаю хриплый звук и выбрасываю крышку от бутылки в мусорное ведро.

— Я думал, ты не вмешиваешься в мои дела.

Он поднимает свое пиво, как белый флаг.

— Просто говорю.

Гребаный парень. Я допиваю остатки пива в два глотка и ставлю бутылку на стол с большей силой, чем нужно. Может, он и один из моих лучших друзей, но в наши дни круг моих доверенных лиц не так уж велик.

— Я пойду в душ, но окажи мне услугу, ладно?

Он кивает.

— Скажи Брену, что Лив здесь, со мной, и это не имеет ни малейшего отношения к тому, что он мой лучший друг.

— Что, чёрт возьми, это значит?

Я коварно ухмыляюсь.

— Именно то, что ты думаешь.

ОЛИВИЯ

Через полчаса дверь спальни открывается, и Эйден тихо проскальзывает внутрь.

— Привет. — Я кладу книгу на тумбочку и сажусь. — Всё в порядке?

— Да, я просто хочу принять душ, если можно. — Он показывает большим пальцем в сторону коридора. — Это будет выглядеть странно, если я воспользуюсь другой ванной.

— Конечно. Это твоя комната. — То, о чем я думала с тех пор, как забралась в постель. Если Крейг здесь, значит ли это, что мы с Эйденом будем спать в одной постели сегодня вечером? Я думаю, мы все равно могли бы направиться туда после озера, но теперь, когда у нас есть компания…

Эйден подходит к своему шкафу за свежими боксерами и шортами.

— Крэйг поссорился с Кэди, так что, возможно, пробудет здесь несколько дней. Он еще сказал, что столкнулся с твоим братом на заправке, и Брен намекнул, что то, что происходит между нами, ненастоящее.

— Что? — Мое сердце замирает в груди. — Я думала, мы будем держать это в секрете.

Он согласно кивает.

— Да, я без понятия. Я, блядь, не в восторге от этого.

Я тоже. Крейг был хорошим другом моего брата в течение многих лет, и они с Эйденом, очевидно, все еще близки, но, судя по его поведению в последнее время, он уже не так надежен, как раньше.

— В любом случае, нам не нужно беспокоиться о том, что он ожидает, что мы будем спать вместе.

И разочарования продолжают случаться, так ведь?

— Хорошо, но если ты этого не сделаешь, он узнает, что ты скрывал от него свои отношения.

— Чёрт. — Он потирает переносицу. — Я забыл об этом.

— Ты можешь остаться здесь. Я имею в виду, что, учитывая все обстоятельства, думаю, у нас всё будет хорошо.

Он смотрит на меня, опустив ресницы.

— Учитывая все обстоятельства, мне стоило бы выгнать Крейга.

Мои губы кривятся в ухмылке, хотя я так же разочарована, как и удивлена.

— Так ты врал у озера, когда сказал, что мы еще не закончили.

— Я собираюсь принять душ, — говорит он вместо того, чтобы опровергнуть обвинение, и я отпускаю его.

Нетрудно заметить, что к нему снова вернулось чувство вины, вероятно, из-за того, что он не смог поговорить с Бреном. Но дело в том, что… Мы с Эйденом взрослые люди. Нам не нужно разрешение моего брата, чтобы выпить чашечку кофе, не говоря уже о том, чтобы разжечь старое пламя.

Я понимаю, что Эйден хочет поступить правильно, но мы и так потеряли слишком много времени. Я не хочу терять ещё больше. Начиная с этого момента.

Как только в душе включается вода, я сползаю с кровати и направляюсь к двери в ванную, которая слегка приоткрыта. Сквозь узкое отверстие я мало что вижу, но оно достаточно широкое, чтобы разглядеть полоску кожи, когда Эйден заходит в стеклянную кабинку и опускает голову под струю.

Закрыв глаза, я делаю глубокий вдох. Я слишком многого добилась в жизни, чтобы не рисковать ради того, чего хочу. Более того, последние несколько лет я жила, мечтая об этой возможности. Если я не возьмусь за это, когда оно будет прямо передо мной, мне некого будет винить, кроме себя.

Мои шорты и трусики падают на пол в спальне, за ними следует майка, и я на цыпочках иду в душную ванную с колотящимся сердцем.

Эйден стоит ко мне спиной, выдавливает гель для душа на руку и растирает его по плечам и рукам, и струйки мыльной воды стекают по его спине и изгибу ягодиц, как и мои руки, которые так и чешутся. Желание прикасаться к нему и целовать его повсюду почти непреодолимо. Я хочу попробовать на вкус его татуировки и заново изучить каждую мышцу и рельеф тела, которое я когда-то знала так же хорошо, как своё собственное.

Стоя спиной к двери душевой, он не видит, как я подхожу, но в тот момент, когда моя рука касается стекла и дверь со скрипом открывается, я оказываюсь пойманной. На долю секунды его глаза расширяются, а затем темнеют и скользят по моему обнажённому телу. Его взгляд становится ещё более голодным, когда он падает на мою грудь, одна из которых розовая и поцарапанная его бородой на озере, а затем снова на мою промежность, где я совершенно гладкая.

Он открывает рот, вероятно, чтобы возразить, несмотря на неоспоримое желание в его глазах, но я приподнимаюсь на цыпочки и заставляю его замолчать поцелуем.

— Тебя здесь быть не должно, — рычит он, поворачиваясь под струями, его большие руки поднимаются, чтобы обхватить мои бедра.

— Я именно там, где и должна быть. — Мои руки поднимаются к его груди, а затем скользят вниз по его мускулистым и покрытым татуировками рукам. — Почему мы боремся с этим, Эйден? Мы оба этого хотим.

— Это неправильно. — И все же его губы скользят от моих к изгибу челюсти, а затем к мягкому местечку за ухом. — Твой брат, — хрипит он, когда кончик его носа скользит по моей коже, и он глубоко вдыхает, словно сама моя сущность — его воздух. — Твое прошлое... Черт, ты все еще горюешь.

Тихий вздох вырывается из моего горла, когда я закрываю глаза и наслаждаюсь его прикосновениями.

— Ты же знаешь, что это не так. Не так, как, по мнению всех, я должна бы горевать.

— Это всё равно не…

— Эйден… — я снова резко открываю глаза и встречаюсь с ним взглядом. — Я горевала, потеряв тебя, больше, чем когда-либо буду скорбеть по нему.

Его ресницы трепещут над бушующими глазами, и он сглатывает, напрягая мышцы шеи.

— Я не хочу причинять тебе боль, Ливи.

— Ты причинишь мне боль только в том случае, если откажешь нам во втором шансе, которого мы оба заслуживаем, — шепчу я, и через мгновение его губы прижимаются к моим.

Он поднимает руки к моей щеке и целует меня крепко и глубоко, не оставляя ни одной частички моих губ и языка без внимания. На вкус он, как сладкая уступка и прощение, которого я так жаждала, но низкий стон, вырвавшийся из его груди, всё ещё полон боли. Всё ещё полон вины.

Схватив его за щёки, я отстраняю его.

— Мне нужно, чтобы ты тоже простил себя. Отпустил прошлое и то, в чем, в первую очередь, никогда не было твоей вины.

Его челюсть сжимается, и он пытается отвести взгляд, но я возвращаю его лицо к своему.

— Покажи мне, как настоящий мужчина прикасается к женщине. Начни с этого.

Его глаза вспыхивают, словно бросая вызов, а ноздри раздуваются, когда он смотрит на меня сверху вниз. На мгновение я ожидаю, что он снова попытается возразить, но вместо этого он прижимает меня к стеклу. Прижав одну из моих ног к своему бедру, он прижимается ко мне своим твёрдым членом, и я вздрагиваю.

— Я так чертовски боюсь сделать что-то не так, — бормочет он, прикасаясь ко мне лбом. Его бёдра слегка покачиваются, словно сами по себе, и мои бёдра следуют их примеру, словно моё тело тянется к нему. Умоляет его.

— Между нами никогда не было ничего неправильного. — И если он до сих пор этого не понял, то, боюсь, никогда не поймёт. — Прикоснись ко мне. Пожалуйста.

Его хватка на моём бедре на мгновение усиливается, прежде чем его длинные пальцы проскальзывают между нашими телами и умело находят мой клитор. Я вздыхаю в ту же секунду, как грубая подушечка его пальца задевает мою уже ноющую горошинку, точно зная, как меня трогать. Сначала нежно и не слишком настойчиво. Мягкие, дразнящие поглаживания чуть в стороне от того места, где я на самом деле нуждаюсь, чтобы усилить предвкушение.

— Боже, я скучала по тебе, — я откидываю голову на стекло, и между моих ног разгорается пламя. Я никогда не забуду, что случилось в ту ужасную ночь, но именно это помогло мне пережить её. Воспоминания о том, каково это — быть обожаемой мужчиной, который любит тебя. Мужчиной, который знает, когда нужно быть терпеливым и нежным, а когда не нужно.

— Знаешь, сколько раз я думал о тебе в этой душевой кабине? — Его губы снова приближаются к моему уху, а свободной рукой он проводит по своему члену. — Сколько раз я заставлял себя кончать, думая о твоем лице и теле?

— Скажи мне. — Я обхватываю его пальцами и начинаю перебирать ими.

— Я представлял себе твой рот, — шепчет он мне в шею, когда его ласки у меня между ног становятся более целенаправленными. — Я представлял, как ты стоишь на коленях и отсасываешь мне, как я тебя учил.

Я стону, и моя киска сжимается от этой мысли.

— Ты всегда хотела быть учительницей, но, чёрт возьми, ты была такой хорошей ученицей.

Мой стон превращается в тихий гортанный смех, и я чувствую, как он улыбается, прижимаясь губами к моей коже, прежде чем нежно прикусить её.

— Но моё любимое воспоминание — это то, как я впервые вошёл в тебя. Мне чертовски нравится, что ты подарила мне это.

По моей коже бегут мурашки, даже когда горячая вода продолжает стекать с нас. Мне тоже нравится, что это был он. Он был моим первым, и я бы все отдала за то, чтобы он был моим последним.

— Ты моя, Ливи. И мне невыносимо осознавать, что кто-то другой прикасался к той, что всегда была моей. Всегда. Была. Моей. — Он произносит последние слова, погружая в меня два пальца. Движение грубое, но это именно то, что мне нужно, потому что под моими веками загораются звезды, а по телу пробегает дрожь.

— Всегда твоя, — бормочу я, ускоряя движения бёдрами и помогая его руке. Я уже близко. Ещё чуть-чуть…

— Чертовски верно, — рычит он, обхватывая мою челюсть рукой и приподнимая моё лицо так, что мои губы оказываются в паре сантиметров от его. — И никто никогда больше не прикоснётся к тому, что принадлежит мне.

В ту же секунду, как его губы прижимаются к моим, я взрываюсь. Его прикосновения, его слова, его поцелуй… Я так долго этого желала. С тех пор, как я начала выздоравливать и поняла, что этот мужчина станет моим единственным настоящим спасением.

— Ты нужен мне внутри, — умоляю я еще до того, как утихают волны оргазма. — Мне нужно, чтобы ты заставил меня забыть.

Его властный рык вибрирует на моих губах, проникая прямо в мою душу, и я открываюсь для него во всех отношениях, позволяя ему завладеть каждой частичкой меня.

Он прижимает меня к стеклянной кабинке и одним лёгким движением входит в меня, и я клянусь, что никогда в жизни не чувствовала себя более желанной. Он обнимает меня, погружается в меня и полностью поглощает меня. И всё же я чувствую себя такой целой, чем когда-либо была за последние годы, а может, и за всю жизнь. Теперь я старше. Теперь мы старше. И я понимаю, насколько важно то, что у нас есть, больше, чем когда-либо могла понять.

— Чёрт, Ливи. Его ноздри раздуваются, когда его рука сжимается вокруг моей талии, и он входит в меня снова и снова. — Чертовски сильно скучал по тебе.

— Я скучала еще больше. — Я беру его лицо в ладони и целую медленно и глубоко. Я ощущаю вкус его невысказанных обещаний и делюсь с ним своими, надеясь, что он знает, что он больше, чем моя первая любовь и мой защитник — он мое сердце и моя душа, и неважно, сколько времени мы провели порознь, частичка его вплетена в каждую частичку меня.

— Я больше никогда тебя не потеряю, — шепчет он мне в губы, и его слова обжигают меня, как лесной пожар.

— Эйдеееннн! — кричу я, выгибая спину, и второй оргазм пронзает меня. Этот оргазм такой головокружительный и сильный, что у меня темнеет в глазах и немеют конечности, но он крепко держит меня, пока я сжимаюсь вокруг него.

— Да, детка, сожми мой член. — Он рычит, делая короткие, глубокие толчки, чтобы продлить оргазм. — Черт, ты вынуждаешь меня тоже кончить.

— Сделай это, — выдыхаю я. — Кончи в меня.

Низкий, дикий рык вырывается из груди, а затем я чувствую, как внутри меня все пульсирует. Он зарывается лицом в мою шею и стонет.

— Чеееерт!

В моей жизни никогда не было ничего более сексуального, чем наблюдать, как этот сдержанный мужчина раскрывается. Когда он опускает свои стены и обнажается самым чувственным образом. Я знаю, что он был с другими женщинами, но мне кажется, что таким его, могу видеть только я.

После долгой паузы он отстраняется и находит мои губы для нежного, страстного поцелуя.

— Я никогда не переставал любить тебя, — шепчет он, и все мои сомнения исчезают.

Он мой, как и я его, и на этот раз я его не потеряю.