ОЛИВИЯ

— Мне нужно, чтобы ты сделал две вещи: доверился мне и расслабился.

Эйден бросает на меня косой взгляд с пассажирского сиденья своего внедорожника.

— Ты за рулем моей малышки. Ни то, ни другое в ближайшее время не произойдет.

— Да ладно тебе, — смеюсь я, даю задний ход и выезжаю с его подъездной дорожки. — Раньше ты всегда позволял мне вести машину, а та тачка была намного больше этой.

— Мне было насрать на тот кусок ржавчины. Но за этот я только что расплатился. Господи, блядь, женщина! — его рука тянется к ручке над дверью, когда я слишком быстро сворачиваю на дорогу и переезжаю кювет.

— Упс! — Я дерзко улыбаюсь. — Хорошо, что у тебя большие колеса.

Он бросает на меня раздраженный взгляд и продолжает держаться, а я везу нас по проселочным дорогам, на которых мы практически жили, когда были озабоченными подростками.

— Я не уверен, что это поможет мне расслабиться, — бормочет он, пока мы подпрыгиваем на неровной грунтовой дороге, а деревья по обе стороны от нас кажутся зеленым калейдоскопом. На улице еще светло, но солнце уже начало клониться к закату, создавая житейскую, спокойную атмосферу. Если, конечно, вы цените такое.

— Давайте попробуем такое... — Я опускаю стекла, и прохладный вечерний воздух мгновенно проникает в кабину. — Сделайте несколько глубоких вдохов. Закройте глаза, если нужно.

— Это не какой-то заговор, не так ли? Потому что я разозлюсь, если Джесси и Джинкс будут поджидать где-то, чтобы наброситься на меня.

— Нееет, — смеюсь я. — Но это было бы забавно.

Он недовольно хмыкает и кладет руку на открытое окно, привлекая мое внимание к его массивному предплечью и кисти, сжимающей край дверцы.

— Кстати, мне нравятся все эти татуировки. Они выглядят неплохо. Сексуально, если честно.

Он сжимает руку в кулак и поворачивает ее к окну, чтобы мне было лучше видно его тату.

— Спасибо. Какое-то время они были моей навязчивой идеей.

— Да? — Я сбавляю скорость и сворачиваю на другую дорогу, на этот раз более узкую и малолюдную, чем предыдущая. Прошло по меньшей мере двенадцать лет с тех пор, как я в последний раз забиралась так глубоко в лесную глушь нашего маленького городка, но место, куда я везу нас, никогда не забуду.

— Знаешь, говорят, что для некоторых людей новые татуировки — это как терапия? Для тебя это так?

— На все сто процентов.

— Они что-нибудь значат? — Раньше, когда мы были вместе, у него их было всего несколько штук, но сейчас их, должно быть, в два раза больше, некоторые большие, некоторые маленькие, но все они разных оттенков черного, серого и белого.

— Не совсем. Мне просто понравились эскизы. — Он постукивает этим пальцем по маленькому рисунку, спрятанному между более крупными, чуть ниже большого пальца на костлявой части запястья. — А у вот этого есть смысл.

— Правда? Расскажи мне об этом. — Отсюда я не могу разобрать, что это такое, но похоже на какую-то птицу.

Он снова бросает на меня косой взгляд, на этот раз с медленной, слегка кособокой улыбкой.

— Я дам тебе взглянуть, когда мы остановимся. Может быть, ты объяснишь мне, что он означает?

Фух. Мне кажется, в его голосе слышится жар, или я выдаю желаемое за действительное?

— Хорошо, мистер Загадочность. Я согласна.

Он хихикает, и через несколько минут в поле зрения появляется последняя дорога.

— Вот это старое место, да?

— Сегодня было жарко и влажно. Я подумала, что нам не помешало бы искупаться.

— Мы могли бы поехать на озеро Эмбер.

— Мы могли бы, но здесь мне больше нравится уединение.

Озеро Сансет в три раза меньше популярного среди туристов Янтарного озера в Коул-Крике, и оно является частью Национального заповедника, поэтому здесь нет коттеджей или официально обустроенных пляжей, и большинство отдыхающих даже не подозревают об его существовании.

— Ты должна была сказать мне. Я бы взял с собой плавки.

Я растягиваю губы в хитрой улыбке, паркуясь и расстегивая ремень безопасности.

— Да ладно тебе, Эндерс. Раньше тебя это никогда не останавливало.

Прежде чем он успевает ответить, я выпрыгиваю из грузовика и стягиваю футболку через голову. Следом исчезают мои шлепанцы и шорты, и я спешу к воде, как делала уже много раз на этом самом месте с этим же мужчиной.

— А что, если на мне не будет нижнего белья? — спрашивает Эйден, выходя вслед за мной из грузовика. — Ты об этом не подумала, не так ли?

Я бросаю дерзкий взгляд через плечо.

— А может, и подумала.

Он запрокидывает голову к небу и стонет.

— Ты доведешь меня до смерти, женщина.

— Я очень надеюсь, что нет. Ты еще даже не намок. — Не говоря больше ни слова, я ныряю в воду и наслаждаюсь успокаивающей лаской прохладной воды на своей коже. За эти годы я провела много времени в бассейне на территории кампуса, но ничто так не успокаивает дух и не освежает душу, как свежая озерная вода.

Я проплываю несколько ярдов, прежде чем перевернуться на спину и лениво поплыть обратно к берегу. Откуда ни возьмись, большие руки обхватывают меня за талию, когда Эйден незаметно проплывает подо мной.

— Ты должна быть осторожна, — шепчет он мне на ухо, притягивая меня к своей груди. — Ходят слухи, что в этом озере теперь обитает таинственный змей.

— Неужели? — Мурашки бегут по моим плечам, когда они разбиваются о зеркальную гладь озера, и прохладный воздух целует мою кожу. — Он большой?

— Огромный. — Все еще обнимая меня одной рукой, он заходит еще дальше в озеро, придерживая другой. — И он появляется только на закате.

— О, нет. — Солнце танцует над линией деревьев вдалеке, окрашивая небо в оттенки розового, фиолетового и оранжевого. По какой-то причине закат здесь всегда кажется ярче, отсюда и такое подходящее название озера. — Может, нам стоит выбраться отсюда?

— У нас все будет хорошо, если мы будем держаться вместе. Но как только мы отпустим друг друга, все будет кончено.

— Это звучит опасно.

— Так и есть. Тебе, наверное, стоит обхватить меня ногами на всякий случай.

Я хихикаю и делаю, как он говорит, поворачиваясь в его объятиях, обхватывая ногами его торс, а руками — шею. Капли воды блестят на его лице и широких плечах, а темные пряди волос падают ему на лоб. А эти глаза… эти темно-синие глаза хранят так много моих секретов…

Клянусь, они обладают какой-то магической силой, потому что каждый раз, когда я смотрю в них — по-настоящему смотрю — все в мире кажется правильным.

— Я вижу, ты дразнил меня из-за нижнего белья, — ехидничаю я, когда хлопок его боксеров касается внутренней стороны моих бедер. И если бы я просто пошевелила бедрами, то почувствовала бы гораздо больше, чем просто боксеры.

Он тихо фыркает и опускает взгляд на мою грудь, где темные струйки воды стекают по бледным округлостям, едва прикрытым темно-синим кружевом.

— И я вижу, ты уже забыла свой новый купальник.

— Он в стирке, — вру я. Я чуть было не надела его под одежду, но решила, что мои лифчик и трусики больше напоминают о старых временах. И сегодня вечером я хочу, чтобы он запомнил это. Хочу, чтобы он вспомнил, какой была наша жизнь до того, как все изменилось.

Мы не можем вернуться назад и изменить направление, в котором жизнь повела нас обоих, но, несмотря на боль, разбитые сердца, чувство вины и стыда, я должна верить, что мы заложили фундамент для чего-то более сильного и стойкого.

Я не знаю, хочет ли Эйден снова оказаться в этом месте, но что-то подсказывает мне, что он не был бы здесь сейчас, если бы в глубине души не скучал по тем людям, которые были в прошлом.

— Я не был здесь много лет, — говорит он, оглядывая озеро и окружающие его деревья.

— На рыбалку с Джесси или Джинкс не ездили?

— Нет, мы обычно ловим рыбу в ручье. С Джеттом это проще. — Он подводит нас на несколько футов ближе к берегу, чтобы встать и поудобнее обнять меня. Обхватив меня рукой за ягодицы, он приподнимает меня ровно настолько, чтобы моя грудь оказалась прижата к его груди, что, судя по трепетанию его ресниц и сжатой челюсти, было случайностью. Случайность, которую он даже не пытается исправить. — Я думаю, что в последний раз я был здесь с тобой.

— Правда? — Это знание, вероятно, не должно волновать меня так сильно, как сейчас.

Усмешка приподнимает уголок его рта, едва заметно обнажая идеальные белые зубы.

— В подобных местах всегда веселее, когда есть красивая девушка в нижнем белье.

Я смеюсь и переплетаю пальцы на шее.

— Ты действительно думаешь, что я поверю, что ты никогда не пользовался случаем и не был здесь с кем-то другим?

Он отрицательно качает головой.

— Нет.

— Эйден Эндерс, ты полон дерьма.

— Эй, я не говорю, что не мог бы, просто говорю, что никогда не хотел.

— О. — Ну, это совсем другое. — Почему нет?

— А как ты думаешь, почему? — он наклоняет голову, и в его глазах мелькает что-то озорное.

— Я не уверена. — Я растягиваю губы в игривой улыбке. — Может, тебе стоит рассказать мне.

Низкий, хрипловатый смех сотрясает его грудь.

— У нас было много первых разов на этом озере.

— Не все. Наш первый поцелуй и наш первый раз были на Янтарном озере, а не здесь, на закате.

— Я ласкал тебя впервые здесь, — мягко говорит он, снова опуская взгляд на мою грудь. — И здесь ты оказала мне честь, позволив стать тем самым первым парнем.

От воспоминаний по моему позвоночнику пробегает дрожь. Я так нервничала и стеснялась. У всех девочек в раздевалке были крошечные розовые соски. У меня же не только большие и тёмные, но и правая грудь всегда была на полразмера больше. Но Эйдену было все равно. На самом деле, он не мог насытиться ими.

— Помнишь, как я чуть не довел тебя до оргазма, просто дразня? — Его свободная рука скользит по моей грудной клетке под водой, чтобы погладить большим пальцем мой сосок. По моей коже пробегает еще одна волна мурашек, и я вздрагиваю.

— Как я могла забыть? — Это был первый раз, когда я почувствовала нарастание и обещание настоящего оргазма. Это возбуждало и смущало меня одновременно.

— И когда я впервые прикоснулся к тебе ртом, то кончил в джинсы, словно мне двенадцать. — Он ухмыляется, совершенно не смущаясь, но я прикусываю губу.

Я бы отдала всё, чтобы снова почувствовать его рот на себе. Его язык, его губы, его бороду и его жар. И я могу пообещать, что на этот раз не будет почти… Я бы кончила. Потому что никто никогда не заставлял моё тело петь так, как Эйден. Даже мой муж.

— Я бы позволила тебе снова, — шепчу я, и его ресницы прикрывают затуманенные глаза.

— Я не хочу торопиться, Ливи.

Торопиться? Я годами жаждала этого мужчину и его прикосновений.

— Мне просто нужно немного больше. — Накрыв его руку своей, я прошу его снять с меня бюстгальтер. — Пожалуйста. — И он делает это, издавая низкий стон будто уже входит в меня.

— Ты чертовски хороша.

— Прикоснись ко мне. — Я прижимаюсь к его руке, и с каждой секундой моя потребность в нём растёт. Знаю, что он боится причинить мне боль или попросить слишком многого слишком рано, но правда в том, что… воспоминания о таких моментах — с ним — помогли мне исцелиться.

Мы были всего лишь детьми, но он показал мне, как настоящий мужчина должен относиться к женщине. Он был таким терпеливым и нежным, таким любящим и добрым, и он всегда заставлял меня чувствовать, что то, что я могла бы дать, было именно тем, что ему было нужно от меня.

— Так нормально? — спрашивает он, обводя мой сморщенный сосок кончиком пальца, прежде чем слегка ущипнуть его, заставляя меня ахнуть, вздрогнуть и физически ощутить его.

— Идеально, — шепчу я, опуская подбородок, чтобы посмотреть, как играют его длинные, загрубевшие от работы пальцы. В том, как этот крупный, грубоватый мужчина колдует над моим телом, всегда было что-то эротичное. Это заставляло меня чувствовать себя такой женственной и сексуальной, и сейчас ничего не изменилось.

— Это голубка, — выдыхаю я, наконец-то разглядев деталь его татуировки. На первый взгляд кажется, что это просто пробел между другими татуировками, но это далеко не так. Она мягкая, нежная и красивая, с белыми чернилами и бледно-серыми оттенками.

Он кивает, и его голос звучит хрипло и немного неуверенно, когда он говорит:

— Оливия означает мир, а поскольку голуби символизируют мир…

Он сделал татуировку в виде меня — или, скорее, в виде символа меня — на своём теле? Там, где он будет видеть её каждый день?

— Эйден… — Чёрт возьми. Я не знаю, что сказать. Я… — О боже мой.

Он пожимает плечами, как будто это не имеет значения, но это абсолютно всё.

— Когда ты это понял?

Он отводит взгляд и сглатывает, но я снова поворачиваю его лицо к себе.

— Когда?

— Около пяти лет назад, — признается он, и в его глазах отражается смесь неопределенных эмоций, в то время как каждая беспокойная частичка меня плачет от долгожданного облегчения.

Пять лет. Не десять и даже не девять. А именно пять лет. Когда мы оба уже давно должны были забыть друг друга.

— О, Эйден... — Я прижимаюсь губами к его губам в поцелуе, полном невысказанных слов. Прости. Я скучала по тебе. Пожалуйста, не оставляй меня снова. Я люблю тебя.

— Это всегда была ты, — шепчет он мне в губы. — Всё это грёбаное время это была ты.

Моё сердце переполняет счастье, и мне становится трудно дышать. Я так боялась, что он возненавидит меня, но правда в том, что он тоже хотел меня. Может быть, даже ждал меня.

Поцелуй за поцелуем, вдох за вдохом, напряжение в его плечах ослабевает, и чувствую, как он отдаётся мне и нам, не оставляя сомнений в том, что я не одна в своих чувствах. Он был так же напуган, но и так же полон надежд.

Он отрывается только для того, чтобы найти мой подбородок, а затем шею, проводя носом по моей коже, оставляя дорожку из влажных поцелуев, спускающихся к моей груди.

— Мне нужно попробовать тебя на вкус, — бормочет он, прежде чем его губы обхватывают мой сосок, затем следует ласка его языка и нежное покусывание зубами.

— Да. — Моя голова запрокидывается, когда он лижет и сосет, сводя меня с ума, только для того, чтобы отстраниться, освободить другую грудь и начать эту восхитительную пытку сначала.

— Прикоснись к себе, — хрипло говорит он, переходя от одного соска к другому, и его намерения очевидны. — Ты уже такая горячая, когда прижимаешься к моему члену. Засунь руку в трусики и поиграй для меня.

Да, пожалуйста. Я опускаю пальцы в кружево под водой и вздрагиваю, как только они касаются моего клитора.

— Приятно, правда? — Он ухмыляется, и мои веки начинают подрагивать, а в груди уже расцветает предвкушение оргазма. — Ты собираешься кончить вот так, Ливи? Как ты делала, когда я облизывал твою грудь?

— Уухх… — Горловой стон вибрирует в моей груди, когда каждое движение его языка и каждый взмах моих пальцев приближают мой надвигающийся оргазм.

— Хорошая девочка, — хвалит он. — А теперь ущипни себя за клитор, детка. Сделай так, чтобы было ещё лучше.

Моим единственным ответом было хныканье, когда я подчинилась и была вознаграждена тем, что его пальцы и зубы проделали то же самое с моими ноющими сосками. Кульминация ощущений во всех трех точках — это именно то, что мне нужно, и я кончаю сильнее, чем когда-либо, моя киска пульсирует под водой напротив его эрекции.

Моя голова падает ему на плечо, когда он прижимает меня к себе, его рука скользит вверх и вниз по моей спине, пока я наслаждаюсь каждым трепетом и пульсом удовольствия.

Только когда он опускает мои ноги на землю, я понимаю, что он вывел нас из воды.

— Все еще такая чертовски идеальная, — бормочет он, целуя меня в лоб и протягивая руку за своей футболкой, которая лежит на капоте его грузовика. — Вот, давай наденем это, пока ты не начала дрожать.

Все еще не в силах сосредоточиться, я позволяю ему помочь мне надеть рубашку, прежде чем до меня доходит, что один оргазм между двумя людьми — это не одно и то же.

— Подожди, а как же ты? — я тянусь к нему, пока он засовывает одну ногу, а затем и другую в джинсы.

Он лукаво улыбается.

— Кто сказал, что мы закончили?

— О.

— Залезай в тачку, Ливи.