ЭЙДЕН

Нижнее белье бабушки Ковальчик, висящее на бельевой веревке.

Большеберцовая кость Брена, торчащая из ноги после того, как он разбился на мотоцикле в седьмом классе.

Застукать Хейден отсасывающей моему брату в то лето, когда она забеременела Джеттом.

Лив, плачущая в одиночестве в постели, ее разум еще более сломлен, чем тело, на следующее утро после изнасилования.

Подстригая бороду перед зеркалом в ванной, я снова и снова прокручиваю в голове последний сценарий, пока он не вытесняет образ того, как она стояла на кухне прошлой ночью и практически умоляла меня поцеловать её.

Она и представить себе не может, как сильно мне этого хотелось. Или как трудно было не прикасаться к ней, когда я ловил её взгляд на себе. И когда она прикасается ко мне так, как это было у её родителей или в продуктовом магазине, в моей дурацкой голове начинают роиться мысли о том, что было бы, если бы…

Что, если всё это дерьмо с её мужем случилось не просто так?

Что, если то, что ей со мной комфортнее, чем с кем-либо другим, после стольких лет разлуки, действительно что-то значит?

Что, если у нас всё ещё есть шанс?

А потом она идет и несет всякую ерунду, как вчера вечером, и мой член считает, что ему тоже есть что сказать. По правде говоря, никогда не наступит день, когда я не захочу Лив, но знать, что она тоже хочет меня?

У меня столько проблем, что я даже думать нормально не могу.

У меня есть работа, но не только это… Мой выбор в прошлом дорого ей обошёлся. Я не могу снова так рисковать. Мне нужно взять себя в руки, пока я не облажался, и она не пострадала ещё сильнее во второй раз.

И я ещё не поговорил с Бреном, что тоже терзает мою совесть. Он был занят работой всю неделю, отчасти потому, что сейчас лето и люди творят глупости, а отчасти потому, что он сейчас выполняет и мою работу.

Чувство вины нарастает, и этому не видно конца.

* * *

Мы с Лив заезжаем на боковую стоянку рядом с «Криком», пабом Коул-Крика, как раз в тот момент, когда начинается обеденный перерыв. В четверг здесь более оживленно, чем я ожидал, но толпа может пойти и нам на пользу.

— Похоже, Амелия уже здесь. — Я указываю на красный внедорожник, стоящий перед старым кирпичным зданием. — Но я не вижу тачку Джесси.

Лив качает головой.

— Не могу поверить, что ты сам назначил себе встречу за обедом. Тебе не кажется, что Джесси и Амелия сочтут это странным? Мы, девушки, занимаемся своими делами, пока вы, парни, занимаетесь своими?

Я пожимаю плечами.

— Мне всё равно, что они подумают. Амелия обвиняет меня в том, что я преследую её парня, и это далеко не худшее, что она мне говорила, а Джесси догадается о правде гораздо быстрее, чем наша младшая сестра, так что нет смысла даже пытаться его обмануть.

— Как скажешь. — С обречённым вздохом Лив выпрыгивает из машины и направляется к входной двери, не дожидаясь меня.

— Эй… — Я быстро догоняю её, хватаю за руку и останавливаю. — Не злись из-за этого, ладно?

Её плечи, обнажённые в чёрном топе без рукавов, опускаются, прежде чем она поворачивается ко мне.

— Прости. Я просто так устала от всего этого.

— Устала от нас? — провожу большим пальцем по ее руке.

— Нет. — Ее темные глаза скользят по моим, прежде чем она качает головой, и блестящие локоны, выбившиеся из прически, щекочут ее щеки. — Я ценю это... Нас. Но чувствовать себя пленницей собственной жизни уже надоело.

— Я знаю, детка. — Я заправляю прядь волос ей за ухо и провожу пальцами по ее подбородку, приподнимая его. — Все закончится раньше, чем ты успеешь оглянуться. Я обещаю.

На её лбу появляются едва заметные морщинки, и прежде чем я осознаю это, мои губы касаются её губ. Мне ненавистно осознавать, как ей плохо, и я чертовски хочу покончить со всем этим сегодня, чтобы она могла жить дальше.

Но я не готов к этому, потому что кажется, что мы только начали.

Даже несмотря на то, что это последнее, о чём я должен думать, — как и то, что целовать её — последнее, что я должен делать, — моя рука скользит по её волосам, углубляя поцелуй.

Если я могу помочь ей расслабиться и почувствовать себя хорошо хоть ненадолго, почему бы не сделать это? Мы на людях, так что мы всё равно не можем зайти дальше лёгкого поцелуя.

Обхватив меня за талию, она слегка сжимает мою футболку.

— Эйден... — шепчет она, приоткрывая рот ровно настолько, чтобы я мог подразнить её языком.

Она чертовски хороша на вкус, и её тело тает в моих объятиях, как и раньше. Я мог бы снова потеряться в ней, если бы позволил себе...

— Ну-ну, что у нас здесь? — звучит низкий голос позади Лив, и я прижимаю её к себе, хотя в этом нет необходимости.

— Отвали, Джесси, — ворчу я, когда Лив прячет лицо в моей рубашке. Это был короткий, относительно невинный поцелуй, но, зная её, я понимаю, что она краснеет, как будто нас застали со спущенными штанами.

— Я слышал сплетни, но теперь вижу, что это были вовсе не сплетни, — ухмыляется мой младший брат, глядя на нас перед пабом. Сейчас только полдень, а его джинсы и футболка с надписью «Эндерс Экскавейтинг» уже грязные. — Оливия, ты присоединишься к нам за обедом?

— О, нет. Сегодня она со мной. — Амелия появляется из ниоткуда и переводит взгляд с меня на Джесси, как будто мы самые раздражающие люди, которых она когда-либо встречала. — И даже не думайте о том, чтобы сесть с нами. Нам нужно обсудить девчачьи дела.

Она тащит Лив в паб и через секунду они снова появляются в кабинке по другую сторону стекла, как раз там, где только что стояли мы с Лив.

Отлично. Джесси не только застукал нас, еще и Амелия всё это время была в первом ряду.

Я провожу рукой по волосам и вздыхаю.

— Слишком рано для пива?

Джесси усмехается и придерживает для меня дверь. Через минуту мы занимаем два стула у барной стойки, откуда я могу следить за Лив, но к счастью, не слышать ни слова из уст моей сестры.

— Итак, ты хочешь рассказать мне, что происходит или я должен гадать? — Джесси машет Финну, бармену, и мы оба заказываем кока-колу.

— Оба варианта — отстой. — Но если я и собираюсь рассказать кому-то еще правду, то это ему. Я близок со всеми своими братьями и сестрами, но Джесси — единственный, кому я бы доверил свою жизнь. Лив тоже.

— Это как-то связано с тем делом, по которому ты ездил в Милуоки? — спрашивает мой брат, когда Финн ставит перед нами напитки и два меню.

— Я ничего не знаю об этом деле, — бормочу я, разрывая трубочку и вставляя её в свой стакан.

— Верно. — Джесси коротко смеётся и просматривает меню, хотя мы оба собираемся заказать то же, что и всегда, — чизбургеры с беконом, жареным луком и картошкой фри. — Брен знает об этом?

— Ага.

— И ты ещё не умер?

— Нет, но как только я выполню свою задачу, всё может измениться.

— А, — Джесси кивает и откладывает меню. — Я слышал, что мафия убила её мужа.

— Возможно, я тоже это слышал.

— Ты уверен, что это хорошая идея, чувак?

— Как для копа — да. Что касается остального — нихрена.

— И Брен знает о другом?

Я поворачиваю голову из стороны в сторону, пока не хрустнет шея.

— Не совсем.

— Чувак…

— Послушай, я знаю. Всё произошло так быстро…

— У тебя было четырнадцать лет.

Чёрт возьми. Он знал и тогда?

— Это правда или…?

Я качаю головой.

— Этот поцелуй не был притворным, чувак.

Да, без шуток.

— Это сложно.

— Очевидно. — Он откидывается на спинку стула, когда Финн возвращается во второй раз, и мы оба заказываем наши обычные блюда.

— Я плачу и за дам, так что было бы здорово, если бы вы убедились, что я получу их счет, — говорю я бармену, жестом указывая на Лив и Амелию. Финн кивает, а Джесси выгибает бровь.

— Какого черта ты так с собой поступаешь? — спрашивает мой брат, когда мы снова остаемся одни.

— Брен — мой лучший друг.

— Прекрати нести чушь, Эйден.

И именно поэтому мне обычно хочется ударить его и обнять одновременно.

— Может быть, она мне все еще небезразлична.

— Ну вот, мы к чему-то пришли. — Он расплывается в улыбке, и у меня внутри все сжимается, как будто он бросил туда кучу камней.

— Я не должен был её целовать.

— Почему?

— Потому что… — Я колеблюсь, вытирая большим пальцем конденсат с бутылки колы. Я не хочу потерять доверие Лив, но если я не выговорюсь, то эта чёртова штука может взорваться. — Потому что она рассказала мне, почему порвала со мной, и это в миллион раз хуже всего, что я придумал сам.

Джесси хмурится.

— Ладно…

— Представь самое худшее, что может случиться с женщиной, чувак. И умножь это на два.

Он изучает меня какое-то время, и когда его взгляд затуманивается, а рука, лежащая на стойке, сжимается в кулак, я понимаю, что он догадался.

— Он ещё её избил, — хриплю я, чувствуя, как слова застревают у меня в горле. — А я не знал. Она не хотела меня видеть. Я… — я замолкаю, чувствуя, как в груди снова закипает гнев. — Я должен был быть там, чувак.

Джесси снова наклоняется вперёд.

— Давай проясним, — говорит он тихо, чтобы никто не услышал. — Тебе кажется, что ты не должен целовать её из-за того, что случилось десять лет назад?

— Я, чёрт возьми, подвёл её. — Произнести эти слова вслух оказалось не так легко, как я надеялся. Если уж на то пошло, эти слова только усиливают отвращение, которое я испытываю к себе. — Я не имею права прикасаться к ней сейчас.

Джесси качает головой, крепко сжав челюсти.

— Ты спрашивал ее, что она чувствует, Эйден? Или ты просто строишь предположения?

— Что? — я отстраняюсь. — По-моему, совершенно очевидно, что она чувствует, не так ли?

— Сейчас, мудак, а не тогда.

— Какая, блядь, разница?

Мой брат проводит рукой по лицу и вздыхает.

— Ты ведь понимаешь, что прошло десять лет, верно? Ты только что узнал о том, что произошло, но у нее было много времени, чтобы смириться с этим. Она вышла замуж, чувак. Ты понимаешь, о чем я говорю?

Да, и ему повезло, что только что вошла пара помощников шерифа, иначе он лежал бы на полу.

— Я действительно не хочу говорить о ее гребаном браке, — рычу я и у него хватает наглости усмехнуться.

— Воу.

— Знаешь что? Забудь то, что я сказал. — Я качаю головой, скрежещу зубами и невидящим взглядом смотрю бейсбольный матч, который показывают по телевизору. Я бы никогда не подумал, что один человек может так о многом пожалеть за одну неделю, но вот я здесь.

— Может, в этом твоя проблема, — говорит Джесси, игнорируя мои последние слова. — Может, тебе стоит перестать заметать дерьмо под ковёр, потому что ты не хочешь с этим разбираться.

— О чём ты, чёрт возьми, говоришь? Я не заметаю дерьмо…

— Эйден, это снова тот номер. — Лив протискивается между нашими стульями, её глаза широко распахнуты от паники, она держит в руках телефон. — Он звонит уже второй раз с тех пор, как мы сели.

Я несколько секунд смотрю на ее сотовый, прежде чем до меня доходят ее слова, и затем с рычанием принимаю вызов.

— Кто ты, черт возьми, такой?

Ее лицо бледнеет от моих слов, но я сейчас не в настроении для игр. Кто бы это ни был, он может назвать мне свое проклятое имя или перестать звонить.

Но на другом конце провода нет никого, кроме тишины, прежде чем он отключается.

— Они повесили трубку. — Я едва успеваю убедиться, что звонок действительно прервался, как Лив толкает меня в плечо.

— А если бы это был один из моих студентов, придурок?

— Тогда они бы оставили тебе сообщение, не так ли? — не хочу повышать на неё голос, но из-за Джесси я на грани срыва. — Чёрт, прости. — Я провожу рукой по лицу. — Может, нам стоит взять с собой еду?

— Серьезно? — Лив хмурится и бросает взгляд на кабинку, где Амелия тоже ждет с озабоченным выражением лица. — Хорошо. Если ты считаешь, что так будет лучше.

Я не знаю, о чем, черт возьми, я сейчас думаю, и в этом проблема. У меня в голове полный бардак уже несколько дней, и если я не приведу себя в порядок, буду бесполезен для нее и для этого дела. Хуже того, я могу все испортить.

— Я пообедаю с Амелией, — предлагает Джесси. — Вы двое идите и разберитесь с этим.

— Спасибо, — бормочет Лив, сжимая руку Джесси, что не очень-то приятно. Меня беспокоит не то, что она прикасается к нему, а то, что это извиняющийся жест. Это не она должна извиняться, когда именно я заварил всю эту чертову кашу.

Я поднимаю руку, обращаясь к Финну.

— Не мог бы ты упаковать нашу еду в коробку? — жестом показываю на Лив, затем достаю из кошелька пачку денег и бросаю её на барную стойку.

Похоже, сегодня мне снова придётся поработать с деревом, да?