ЭЙДЕН

Посещение родителей Лив прошло так, как я и ожидал, за исключением того, что Брену пришлось отправиться на озеро Эмбер, чтобы помочь с аварией на лодке, прежде чем я смог поговорить с ним наедине и рассказать правду.

Как и Лив, я не в восторге от его помощи, зная, что я не был с ним честен. Это не изменит его отношения к ней, но черт возьми, это наверняка изменит его отношение ко мне, и это только усугубляет чувство вины, с которым я уже сталкиваюсь, когда дело касается ее.

— Земля вызывает Эйдена. — Лив толкает меня локтем в бок, когда мы стоим перед мясным прилавком в продуктовом магазине.

— Черт, извини. — Я растерянно моргаю. — Ты что-то сказала?

Лорелея Камински улыбается из-за стеклянной витрины.

— Мысли точно не о том замороженном барахле, вызвали у него короткое замыкание в мозгу.

— Думаю, да, — смеется Лив. — Я спросила, что ты хочешь: стейк-кебаб или курицу. Или, может быть, и то, и другое?

— Стейк. Всегда стейк.

Она закатывает глаза и поправляет корзинку для покупок, висящую у нее на руке.

— Можно нам, пожалуйста, три стейк-кебаб, Лорелея?

— Только три? — понятия не имею, что на меня нашло, но я наклоняюсь к ней и шепчу на ухо: — Нужно не меньше четырех, детка. Мне нужна энергия, помнишь?

Она широко раскрывает глаза, а Лорелея заливается смехом.

— Как насчёт пяти, на всякий случай?

— Отлично. — Я подмигиваю пожилой женщине, а Лив толкает меня локтем в бок.

— Придурок, — бормочет она себе под нос.

— Что? Я могу сказать, что я растущий мальчик, — бормочу я в ответ.

Ее лицо тут же скисает, и она издает звук рвоты.

— Фууу. Сделай мне одолжение и никогда больше так не говори.

— Раньше тебе нравилось, что я расту...

— Оливия Бишоп? — позади нас раздается знакомый женский голос и мне не нужно оборачиваться, чтобы узнать, кто это и что она собирается сказать дальше. — Что, чёрт возьми, ты делаешь с моим братом?

— Амелия! — Лив толкает корзину в мою сторону и бежит к моей сестре, чтобы обнять её. — Боже мой, как же давно я тебя не видела!

Амелия приветствует Лив широкой улыбкой, но бросает через плечо:

— Тебе придётся многое объяснить.

— Как ты поживаешь? — Лив отступает назад, глядя на мою младшую сестру с самой искренней улыбкой, которую я не видел с тех пор, как мы начали эту уловку. — Ты выглядишь потрясающе!

— О боже. Спасибо. Ты и сама выглядишь сногсшибательно. — Улыбка Амелии сменяется хмурым взглядом. — Мне так жаль слышать о твоём муже. Ты в порядке?

Лив со вздохом заправляет прядь волос за ухо.

— Спасибо. Я в порядке, отчасти благодаря твоему брату. — Она бросает на меня взгляд. — Он очень помог.

— Правда? — Амелия с любопытством наклоняет голову, и ее белокурый хвостик качается в сторону. — Обычно он просто заноза в заднице.

Лив смеется.

— Да ну, он был таким много раз. Но в целом он хороший.

Амелия приподнимает брови, и я могу только представить, какой шквал смс-сообщений я получу, как только она уйдет.

— Итак, ты в городе, навещаешь своих родителей? — спрашивает она Лив.

— В городе навещаю всех, потому что этот случай напомнил мне, что прошло много времени с тех пор, как я была дома. — Лив протягивает руку и проводит ладонью по моей руке, пока ее пальцы не переплетаются с моими. — Итак, я здесь на пару недель. Мы должны встретиться. Я слышала, ты теперь графический дизайнер. С удовольствием послушала бы об этом.

Моя сестра энергично кивает, и они обмениваются номерами телефонов, а я стою в стороне и думаю, во что, чёрт возьми, я вляпался. На самом деле это не имеет ко мне никакого отношения — мы с Лив на шесть и семь лет старше моей младшей сестры, и если я правильно помню, Лив была наставницей Амелии в художественной студии, когда мы были младше. Вполне естественно, что они хотят наверстать упущенное, и я рад за Лив. Сейчас ей нужно больше друзей в жизни, хотя я не в восторге от того, что моя сестра — одна из них.

— В любом случае, мне нужно идти. Я иду за покупками для мамы. Она как раз печёт, — вот так сюрприз, да? — и у неё закончился сахар и пищевая сода. Тебе стоит зайти к ней, пока ты в городе, Оливия. У неё всегда есть торт или пирог, но не говори ей, что я это сказала, но ее выпечка действительно лучшая в городе.

Лив берёт меня за руку.

— Я уверена, что мы скоро приедем, да, детка?

— Э-э, да, — я прочищаю горло и переступаю с ноги на ногу, как будто внезапно оказался на раскалённых углях. — Я уверен, что приедем.

Амелия смеётся, явно наслаждаясь моим смущением и, вероятно, придумывая ещё сотню вопросов для своей атаки в сообщениях.

— Я позволю вам двоим вернуться к покупкам. Не забудь позвонить мне, Оливия. — Она указывает на наши сцепленные руки. — Нам определенно нужно наверстать упущенное, — она спешит к кассам в передней части магазина, и мы с Лив выдыхаем в унисон.

— Это было... — Начинает Лив, и я киваю.

— Да. И это только начало.

— Вот, пожалуйста, ребята. — Лорелея подмигивает и протягивает мне завернутые в фольгу кебабы. — Надеюсь этого хватит, чтобы прокормить вас, детектив.

Лив хихикает, и я стону, хотя не могу винить в этом даму.

Я сам навлек это на себя.

ОЛИВИЯ

— Как тут дела?

Позже тем же вечером Эйден прогуливается по гостиной, где я отвечаю на новые посты на доске обсуждений и готовлюсь к экзаменам на следующей неделе. После ужина я воспользовалась его кабинетом для своей вечерней лекции, а когда закончила, мы поменялись комнатами, чтобы он мог подготовить раскладной диван для сна.

— Лучше, чем раньше. На этой неделе большинство студентов действительно проявили себя с лучшей стороны в нашем онлайн-чате. Я думаю, что некоторые из них, возможно, даже чему-то научились в этом семестре. — Я откладываю ноутбук в сторону и вытягиваю руки над головой. Уже поздно, и волнение от возвращения домой и встречи с таким количеством знакомых постепенно сходит на нет.

— Я уверен, что тот, кто платит за их обучение, будет этому рад, — он улыбается и садится в кресло. В какой-то момент он переоделся в серые спортивные штаны вместо джинсов, и его босые ноги стоят на пушистом ковре. Не знаю, почему его вид в скромной одежде так привлекателен. Но мне это нравится. Очень. — Почему ты так на меня смотришь? — спрашивает он, и я быстро моргаю.

— Хм? — Я что, пялилась? Блин, да. — О, эм, я только что заметила, какой ты загорелый. Я завидую.

Он наклоняется вперед, упирается локтями в колени и смеется.

— Ага.

— Что? Ты думал, я на тебя пялюсь? Пффф. — Отмахиваюсь от него, надеясь, что румянец на моих щеках не заметен в тусклом свете лампы. — Я всё лето сидела взаперти. У меня зависть к твоему загару, вот и всё.

Он прикусывает язык и выгибает тёмную бровь.

— Ты хочешь сказать, что завтра хочешь пойти на озеро?

Я задыхаюсь.

— Мы можем?

Он пожимает плечами.

— Почему бы и нет? В середине недели должно быть не слишком много людей.

Во мне вспыхивает воодушевление, и я радостно пританцовываю на его диване.

— Если ты серьёзно, я бы с удовольствием. Только я не взяла с собой купальник. Придётся одолжить что-нибудь у Амелии или купить в городе. У Бренды Сью всё ещё есть тот маленький бутик за «Коул Стопом»?

— Бутик всё ещё там, но Бренда Сью ушла на пенсию. Теперь им управляет Бейли.

— Правда? — Всё становится лучше и лучше. Мы с Бейли Яниковски дружили в старших классах, но не общались с тех пор, как закончили школу. — Если ты не считаешь, что это слишком рискованно, я бы с удовольствием воспользовалась твоим предложением.

— Всё будет хорошо. У Хейден, невесты Джесси, там есть домик. Я уверен, что она не будет возражать, если мы воспользуемся пляжем, если на главном будет слишком многолюдно. Федералы, вероятно, тоже будут этому рады.

Фу.

— Я чуть не забыла о них. Они приедут завтра?

— Да. Нолан позвонил, пока ты была на лекции. Спецагент Болинджер вызвался выполнить это задание при условии, что сможет взять с собой жену. Они нашли домик в аренду в нескольких милях от города. Я буду держать его в курсе, но он будет держаться на расстоянии. Он здесь на случай, если всё пойдёт наперекосяк.

— Это облегчение. — На самом деле, я охотно надеюсь больше никогда не видеть федерального агента возле моего дома. — Эй, Эйден?

— Да? — он бросает на меня косой взгляд и игра теней и света делает его моложе. Больше похожим на того парня, в которого я влюбилась много лет назад, а не на мужчину, которому я так многим обязана сейчас.

— Спасибо. Я знаю, что уже говорила это раньше, и скажу это ещё тысячу раз, потому что мне очень нужно, чтобы ты понял, как сильно я это ценю.

— Лив, тебе не нужно меня благодарить. Это…

— Пожалуйста, не говори мне, что это твоя работа. — Да, это правда, но я действительно хочу, чтобы это было нечто большее.

Он долго смотрит на меня, а затем со вздохом опускает взгляд.

— Что ты хочешь, чтобы я сказал, Лив?

— Я не знаю. Я… — Я провожу рукой по волосам и опускаю её на колени. — Может быть, я хочу, чтобы ты делал это отчасти потому, что мы были друзьями.

У него сводит челюсти, и он сглатывает.

— Ты можешь убрать этот флажок, если тебе от этого станет легче.

По моим венам разливается тепло.

— Да, хорошо.

— Хорошо. И это все?

Ни в малейшей степени, но я подожду с вопросами о нас.

— Ты сегодня почти ничего не рассказывал о прошлой ночи. Ты... в порядке? — прикусываю губу. Я не хочу, чтобы он сдерживал свои чувства, потому что у него есть работа. Это несправедливо по отношению к нему.

— Мне нечего сказать, кроме того, что я бы убил этого ублюдка, если бы он уже не был мёртв, — хрипло говорит он, вытягивая руку с красными опухшими костяшками.

— Почему-то я в это не верю.

Он продолжает смотреть на свою руку, сжимая и разжимая её, прежде чем снова заговорить.

— Я должен был быть там, Лив. Чёрт, я должен был сделать так, чтобы этого вообще не случилось, и это бремя я буду нести до конца своих дней. Но я не могу думать об этом прямо сейчас, иначе это собьет меня от того, что я должен сделать.

— Эйден… — Подхожу к дивану, но не подхожу к нему, потому что он просто оттолкнёт меня. — Это не твоя вина. Ты не хуже меня знаешь, что такие мужчины всегда находят оправдание. Если бы не наши отношения, он бы придумал другую причину, чтобы оправдать свои действия.

— Он не был мужчиной. — Его голос такой тихий, что я вздрагиваю. — Мужчины не насилуют женщин подобным образом. Они не поднимают на них руки и уж точно не берут то, что им не принадлежит. Он был трусом. Больной, бесхребетный трус.

Я обхватываю себя руками, холод от его слов становится ощутимым.

— Знаю.

Он качает головой, а затем поднимается на ноги, отводя от меня взгляд.

— Я собираюсь лечь спать. У нас был долгий день, и нам обоим не помешало бы немного поспать. Двери заперты, а сигнализация включена. Если тебе что-нибудь понадобится, ты знаешь, где меня найти.

— Эйден, подожди...

— Спокойной ночи, Лив.

Через несколько мгновений дверь его кабинета захлопывается за ним, и я закрываю лицо руками.

Я ненавижу его за то, что он берёт вину на себя. Он коп — он знает, что преступники, совершающие насильственные действия на сексуальной почве, обычно являются нарциссами, которые используют любую возможность, чтобы переложить вину на кого-то другого. Но он принял это на свой счет, и если он не разберётся со своими чувствами сейчас, они укоренятся, и потом от них будет ещё труднее избавиться.

Видит Бог, я тоже долго винила себя. И стыд… Он ощущался как зловещая ведьма, живущая в моей голове, изрыгающая ложь обо всём, во что я когда-то верила. Она даже убедила меня, что я больше не способна любить, потому что внутри меня живёт столько ненависти. Мои эмоции не могли сосуществовать вместе.

Её ложь глубоко проникла в мою душу и убедила меня, что брак с мужчиной, который мне нравился, но которого я не любила, был моим лучшим шансом снова стать хоть немного счастливой. И какое-то время я была счастлива. По крайней мере, до тех пор, пока ложь не начала раскрываться, а боль, которую я так долго скрывала, не вырвалась наружу, напомнив мне, каково это — снова по-настоящему чувствовать.

Смерть Джейка выбила из меня дух. Я любила его так же, как люблю Лену, и я ещё долго буду горевать из-за потери этих отношений. Но когда я узнала, что он взял деньги, которые могли бы помочь бесчисленному количеству детей и семей… это разозлило меня, но в то же время принесло облегчение. Впервые за девять лет я наконец-то освободилась от цепей, которые сама надела на себя в отчаянной попытке защитить себя.

Чувство вины Эйдена, возможно, не такое отчаянное, как та боль, от которой я убегала, но оно медленно проникнет в его кости и крепко их сцементирует.

Я не могу позволить ему сделать это с собой.

Я не могу вернуться и изменить своё прошлое, но могу помочь ему не совершать тех же ошибок. Это меньшее, что я могу сделать для него после всего, что он сделал для меня.