Тринадцать лет назад…

ОЛИВИЯ

— Не говорите моей маме, но это картофельное пюре — просто бомба, миссис Бишоп. А запеканка из стручковой фасоли… — Эйден издаёт почти непристойный стон по другую сторону обеденного стола, и я прикусываю губу, чтобы не захихикать.

Несмотря на то, что он уже поужинал со своей семьёй на День благодарения пару часов назад, он принял приглашение моей матери поужинать с нами. Мне бы хотелось думать, что он просто хотел меня увидеть, ведь они с Бреном провели все каникулы в охотничьем лагере Эндеров, но я знаю, что не стоит питать иллюзий. За лето мы несколько раз тайком встречались, но с конца августа он уехал в колледж, и если не считать октябрьских выходных, мы почти не разговаривали, не говоря уже о том, чтобы украдкой целоваться.

— Мам, ты не против, если Эйден переночует у нас сегодня? Мы всё равно вернёмся в лагерь ещё до рассвета.

Мама качает головой, и пока они с Бреном обсуждают, где будут спать, хитрые голубые глаза Эйдана встречаются с моими. Под столом его ступни гладят мою голую икру, и я ёрзаю на стуле предвкушая, что это может означать.

Я не наивна и понимаю, что он живёт полной жизнью, как и любой восемнадцатилетний парень с новообретённой свободой. Но я не позволю этому знанию помешать мне тоже немного повеселиться. Особенно, когда речь идёт о парне, в которого я была влюблена почти половину своих семнадцати лет.

После того, как индейку и остатки угощений убирают, мама с папой едут к дяде Джо и тёте Кэнди, чтобы ещё раз перекусить, а я остаюсь с мальчиками. Они достают старую PlayStation Брена и играют в «Мэдден», а я сворачиваюсь калачиком в кресле и притворяюсь, что делаю домашнее задание, вместо того, чтобы пускать слюни на бицепсы и предплечья Эйдана. За те несколько месяцев, что он провёл в академии, он довольно сильно подкачался и мне не терпится протянуть руку и проверить, такой ли он твёрдый и горячий, каким кажется.

— Оливия! — крик Брена прерывает мои непристойные мысли, и я хмуро смотрю на него через всю гостиную.

— Обязательно так кричать? Боже!

Он закатывает глаза.

— Видимо, да. Я уже трижды просил тебя принести нам что-нибудь выпить.

На это я фыркаю.

— Не знаю, какие услуги ты получал в колледже, но здесь их не предоставляют. Если хочешь что-нибудь выпить, возьми сам.

Эйден смеётся.

— Единственная услуга, которую он получал, это от своей правой руки.

Брен бьёт Эйдена кулаком в грудь и тот падает на спинку дивана, одновременно стонет и смеется.

— Вот что говорит по этому поводу моя правая рука, придурок.

— Нет необходимости в насилии, Брендан. — Я произношу его полное имя, как это делает наша мама, просто чтобы позлить его, и это срабатывает. Он сердито смотрит на меня, поднимаясь на ноги и вслепую бросая свой геймпад на диван.

— Кто вообще делает домашнюю работу в День благодарения? — ворчит он, направляясь на кухню.

— Люди, которые действительно серьезно относятся к своему образованию, вот кто.

— Ты хочешь сказать, что я не из их числа? — кричит он из другой комнаты, в то время как Эйден вскакивает с дивана и подбегает к моему креслу. Одна его рука скользит по моему горлу, приподнимая мой подбородок, а другая зарывается мне в волосы, чтобы он мог прижаться своими губами к моим в торопливом, но страстном поцелуе, который заканчивается так же быстро, как и начался.

Он уже вернулся на свое место и настраивает новую игру, прежде чем Брен возвращается, оставляя меня размышлять о том, что, черт возьми, только что произошло.

— Ну что? — спрашивает мой брат, возвращаясь в гостиную с двумя банками «Пепси». — Ты думаешь, что я несерьёзно отношусь к учёбе?

Я облизываю губы, во второй раз пробуя на вкус Эйдена и улыбаюсь про себя.

— Я имею в виду, что ты идёшь учиться, чтобы стать полицейским. Это не так уж сложно.

Оба парня одновременно фыркают, и я хихикаю. Единственное, что я люблю делать больше, чем злить своего брата, — это целовать его лучшего друга, и сейчас это произошло в одну и ту же минуту. Я счастливая девушка.

— А я-то думал, что позволю тебе поиграть, — бормочет Эйден с другой стороны от Брена и от двойного смысла его слов я улыбаюсь ещё шире. Он никогда раньше не пытался ничего сделать с моим братом так близко, но что-то подсказывает мне, что сегодня он может решиться на это, и я бы тоже не отказалась немного испытать удачу.

Мои родители возвращаются домой через час, но вместо того, чтобы посидеть с нами в гостиной, они поднимаются наверх, чтобы посмотреть телевизор в своей комнате. Еще рано, едва перевалило за восемь, но я иду за ними и переодеваюсь в пижаму. Достаю из шкафа одеяло и подушку для Эйдена и спускаюсь вниз как раз в тот момент, когда Брен встает и потягивается.

— Я собираюсь быстро принять душ, а потом мы посмотрим фильм. Оливия, как ты думаешь, ты могла бы хоть раз в жизни перестать быть умницей и приготовить попкорн, не жалуясь?

Я бросаю Эйдену одеяло и подушку и прижимаю руку к груди в притворной обиде.

— Я — умница? Что ты имеешь в виду?

Мой брат качает головой, направляясь к лестнице.

— Просто приготовь этот гребаный попкорн.

Я хлопаю ресницами и хихикаю, когда он показывает фак.

Как только он скрывается из виду, Эйден улыбается.

— Тебе нужна помощь?

— Думаю да. Иначе нам придется слушать, как он дуется весь вечер. — Я киваю в сторону кухни, и он следует за мной. Пока я достаю из шкафчика коробку с попкорном для микроволновки, он достает две тарелки из другой.

— Вам следует поменяться с ним местами, пока он не спустился. Сядь на диван рядом со мной.

Я улыбаюсь ему, отрывая упаковку с попкорном.

— Да? Зачем мне это делать?

Он придвигается ближе и наклоняется к моему уху.

— Чтобы я мог держать тебя за руку под одеялом.

— Просто держать меня за руку?

— Может и потрогать. — Одна его рука поднимается к моему бедру, а другая смело обхватывает мою грудь. — Ты без бюстгальтера?

Я качаю головой.

— Я не надеваю его в постель.

Из его груди вырывается низкий стон, когда он обводит большим пальцем мой твердеющий сосок.

— Покажи мне.

— Прямо здесь?

Он кивает, его пальцы уже тянутся к подолу моей майки.

Я вздыхаю, и пока он задирает мою футболку, протягиваю руку, чтобы поставить попкорн в микроволновку. Когда я нажимаю на кнопки, он опускает рот и проводит языком по одному из сосков.

— Черт, ты такая красивая, — бормочет он, его губы скользят взад и вперед от одной груди к другой, пока все мое тело не содрогается.

— Ты убиваешь меня, — хнычу я, жадный жар уже разгорается у меня между ног.

— Ты хочешь большего? — он прикусывает зубами один бутон, и я вздрагиваю.

— Большего? На большее нет времени. Брен вернётся через несколько минут, а мои родители могут спуститься в любой момент.

— Тебе придётся вести себя тихо. — Он снова выпрямляется, его взгляд становится тёмным и коварным, когда он прижимает меня к столешнице.

— Мы не можем… О-о-о. — Мой протест превращается в стон, когда он запускает руку в мои шорты и трусики и не останавливается, пока один длинный палец не погружается в меня.

— Ты уже такая влажная. — Его голос низкий и хриплый, когда его губы находят мое ухо. — Твоя киска всегда готова для меня, не так ли, Лив? — шепчет он. — Всегда горячая и влажная, ждущая моих пальцев.

— Нннх, — это мой единственный ответ, когда я закрываю глаза и теряюсь в ощущении его руки, двигающей у меня между ног. Он вводит палец туда и обратно по меньшей мере дюжину раз, прежде чем добавить еще один и прижать большой палец к моему клитору, отчего у меня звенит в ушах.

— Если бы у нас было больше времени, я бы положил тебя на этот стол, широко раздвинул твои ноги и ласкал тебя языком, пока ты не кончила бы мне на лицо. Чёрт, я уже чувствую твой вкус, Ливи. Такой сладкий и такой невинный. Но не со мной. Со мной ты грязная девчонка, не так ли?

— Эйден, о боже. — Я сжимаю его запястье, пока он продолжает трахать меня пальцами. — Я сейчас кончу.

— Конечно, кончишь. — Он хихикает мне в ухо. — Потому что тебе нравится, когда я прикасаюсь к тебе… Когда я делаю с тобой то, о чем больше никто не знает.

Мои пальцы впиваются в его кожу, когда все во мне напрягается, готовое взорваться.

— В один из таких моментов, ты кончишь от моего члена. Ты позволишь мне наполнить тебя и довести до…

— Ааааа! — вскрикиваю я, кончая, но его рот оказывается на моем, прежде чем звук срывается с моих губ. Он целует меня крепко и страстно, в то время как мое тело пульсирует под его пальцами, пока не освобождается каждым импульсом. Только тогда он отстраняется и осторожно убирает руку из моих шорт.

— Моя девочка, — хвалит он с озорной улыбкой, как раз в тот момент, когда рядом с нами выключается микроволновка. — И как раз вовремя.

Я задыхаюсь от смеха, прислоняясь спиной к стойке, не совсем веря, что он смог свести меня с ума ровно за три минуты.

Он поднимает руку и грозит мне влажными пальцами.

— Попкорн вкусно пахнет, но готов поспорить, что это вкуснее.

Мое смущение сменяется выражением вожделения, когда он засовывает пальцы в рот и облизывает их дочиста.

— Ммм, я был прав. — Он стонет, а я могу только стоять и тяжело дышать. — Итак, я так понимаю, ты будешь сидеть рядом со мной на диване?

Я с трудом сглатываю и киваю, а он подмигивает.

— Так и знал. А теперь давай приготовим оставшийся попкорн.

* * *

Два часа спустя по телевизору начинаются титры, и Брен, откинувшись в кресле, зевает. Несмотря на его громкие слова о том, что он хочет меня почувствовать, Эйден ни разу не попытался прикоснуться ко мне во время фильма, и это даже к лучшему. После того, что произошло на кухне, последнее, чего я хочу, это быть пойманной и положить преждевременный конец тому, что происходит между мной и Эйденом.

— Я ложусь спать, — объявляет мой брат. — Пять часов — это слишком рано, черт возьми.

— Это ты мне говоришь. — Эйден тоже зевает, когда я встаю и собираю пустые тарелки из-под попкорна и банки из-под содовой.

— Ты уберешься здесь, сестренка? — спрашивает Брен, и я киваю.

— Да, я приберусь. Видит Бог, тебе нужно выспаться.

Он фыркает и толкает меня плечом, когда я прохожу мимо по пути на кухню.

— Я тоже тебя люблю.

— Угу. — Пока я выбрасываю не взорвавшиеся зерна и пустые банки в мусорное ведро, они с Эйденом обсуждают свои планы на утро и желают спокойной ночи. К тому времени, как я вымыла и убрала тарелки, Эйден без рубашки растянулся на диване, закинув руку за голову, переключая каналы.

— Ты тоже идешь спать? — спрашивает он, пока я собираю домашнее задание и откладываю его на завтра.

— Должна. Но я не хочу. — Теперь, когда он закончил школу, у нас не так много времени на разговоры, а когда мы это делаем, мой брат всегда рядом.

Он манит меня пальцем и мои щеки мгновенно вспыхивают.

— Он поймет, что я не поднялась наверх.

— Нет, не поймет. Он едва мог держать глаза открытыми во время просмотра фильма. Подойди и поговори со мной. — Он отодвигается на диване и приподнимает одеяло, приглашая меня в свой кокон.

— Я определенно не могу этого сделать.

Его губы складываются в недовольную гримасу, когда я выключаю лампу и в комнате становится темно, только свет от телевизора.

— Но я скучал по тебе, — шепчет он, и у меня внутри все переворачивается.

— Из-за тебя у нас будут неприятности.

— Обнимашки с тобой того стоят.

Ух. Откуда он всегда знает, что сказать?

— Хорошо, но если кто-нибудь спустится, я пригнусь, и ты будешь выглядеть по-настоящему толстым.

Его тело сотрясается от смеха, когда я ложусь перед ним, устраивая свою задницу у него на коленях. У него совершенно голые ноги.

Я напрягаюсь.

— Где твои штаны?

— На стуле.

— Э-э-э, почему?

— Э-э-э, потому что в конце концов я собираюсь спать?

Точно. Теперь, каждый раз, когда буду сидеть на диване, я буду думать о том, как он спит здесь в одних трусах.

— Отлично.

— И, может быть, потому, что просто хочу быть поближе к тебе. Ты не против?

Мурашки пробегают по моей коже, когда он наклоняется и целует меня в висок.

— Да, наверное.

— Наверное?

— Это все, чего ты хочешь? Близости?

Он замолкает на мгновение, пока выбирает канал, бросает пульт, а затем переплетает свои пальцы с моими поверх одеяла.

— Я планировал снова залезть в твои шорты во время фильма, но потом мне пришло в голову, что ты можешь подумать, что это все, чего я от тебя хочу.

Провожу зубами по губам и сглатываю.

— Это не так?

— Черт, нет. — Он быстро поворачивает меня к себе лицом. — Нравится ли мне с тобой целоваться? Да. Чертовски сильно. Но ты мне нравишься, Лив. И я не хочу, чтобы ты думала, что мы должны трахаться каждый раз, когда видим друг друга. Дело не в этом.

Я прижимаю руку к его обнаженной груди, позволяя своим пальцам слегка провести по завиткам темных волос.

— Тогда в чем дело?

— В нас, — без колебаний отвечает он. — Я не знаю, что в тебе такого, но просто... с тобой все чертовски по-другому. Не пойми меня неправильно, я люблю целовать тебя, прикасаться к тебе и заставлять тебя кончать, но иногда мне просто хочется позвонить и поговорить с тобой.

Мои губы расплываются в легкомысленной улыбке, а в груди разливается тепло.

— Правда?

Он убирает волосы с моего лица и кивает.

— Это было бы нормально?

Это было бы более чем нормально. Несмотря на то, что я наслаждаюсь физической близостью, которую мы разделяем тайком, в то короткое время, когда видим друг друга, я тоже скучала по общению с ним. И сколько раз мне хотелось позвонить ему, просто чтобы рассказать о чем-то волнующем, что произошло, не сосчитать.

— Я бы с удовольствием. — Я наклоняюсь и касаюсь кончиком своего носа его носа. — На самом деле, ты мне тоже нравишься.

Один уголок его рта приподнимается.

— Да? Бьюсь об заклад, ты говоришь это всем парням.

— Нет. Только тем, у кого красивые голубые глаза и большие, сильные руки

Он хихикает и подтягивает одну из моих ног к своему бедру. Одним простым движением мы могли бы прикоснуться друг к другу гораздо интимнее, но он не делает этого и так приятно просто лежать вот так рядом с ним.

— Итак, какие у тебя планы на следующий год? Ты уже определилась с колледжем?

— Я надеюсь на Мэдисон, но я не получу от них вестей еще пару месяцев.

— О, ты поступишь, без проблем. У тебя по-прежнему отличный средний балл?

— Да. — И я не уверена, почему, признавшись ему в этом, чувствую себя глупой малолеткой.

— Это чертовски круто, Лив. Я так горжусь тобой. — Он целует меня в лоб, а я пожимаю плечами.

— В этом нет ничего особенного.

— Черт возьми, это не так. — Он отстраняется, его глаза изучают мои. — Что творится в твоей прекрасной головушке?

Провожу пальцем по линии между двумя крошечными родинками на его груди, обдумывая свой ответ. Я не уверена, как объяснить, что мои оценки никогда не были для меня так важны, как для моих родителей. Мне не нужно быть лучшей в классе или поступать в школу своей мечты, чтобы быть счастливой. Но мои родители и даже Брен… они предъявляют ко мне более высокие требования, и сколько я себя помню, делала все возможное, чтобы соответствовать их ожиданиям.

— А что, если скажу тебе, что для меня не имеет значения, поступлю я в Мэдисон или нет?

Он приподнимает бровь.

— Ты только что сказала, что надеешься поступить.

— Так и есть, но если я этого не сделаю, то не расстроюсь. — Меня уже приняли во все остальные государственные университеты, в которые я подавала заявления. Я была бы довольна любым из них. И если бы в итоге я поступила куда-нибудь поближе к нему, это было бы еще лучше. Но мы даже не встречаемся, не говоря уже об отношениях, которые оправдывали бы это решение. Было бы совершенно неуместно произносить эти слова вслух, не говоря уже о том, чтобы позволить им укорениться в моей голове.

— Но чем ты хочешь заниматься после школы, Лив? Какое учебное заведение лучше всего подготовит тебя к этому? — Его рука скользит вверх по моему бедру, нежно сжимая ее.

— Я все еще хочу преподавать. Желательно на уровне колледжа.

Он ухмыляется.

— Профессор Бишоп. Мне это нравится.

— Доктор Бишоп, — поправляю я его, и его улыбка становится шире.

— Да, черт возьми. Именно об этом я и говорю.

— Я знаю, это глупо, но на все остальное мне наплевать. Неважно, буду ли произносить прощальную речь или где получу ученую степень, главное, чтобы, когда-нибудь я получила это звание.

— Детка, я вовсе не думаю, что это глупо. — Он качает головой и почти застенчиво опускает глаза. — Ты думаешь, это глупо, что я хочу стать федеральным агентом?

— Нет! — толкаю его в грудь. — Не могу дождаться, когда увижу тебя со значком ФБР.

— Да, что ж, давай сначала посмотрим, смогу ли я окончить полицейскую академию. Мне говорили, что это легко, но до сих пор это так не казалось.

Я поджимаю губы.

— Я пошутила на этот счет, знаешь ли. Я знаю, что это нелегко. Но я ни секунды не сомневаюсь, что однажды ты добьешься успеха и станешь потрясающим агентом.

— Я ценю твою веру в меня, — мягко говорит он, и в его голосе слышится уязвимость, от которой у меня щемит сердце.

— Можно, я открою тебе секрет?

Он кивает, и я наклоняюсь, чтобы прикоснуться губами к его губам.

— У тебя безумно талантливые руки и губы, но больше всего я люблю в тебе твое сердце.

— Мое сердце, да?

Я срываю еще один поцелуй.

— Особенно, когда ты делишься этим со мной.