ЭЙДЕН

Польский выставочный центр теперь занимает первое место в списке мест, куда я хочу сводить свою мать. А еще — это единственное место в списке, так как я составил его всего час назад, но ей не обязательно об этом знать. Один взгляд на это место, и она подумает, что я отвёз её на Луну.

Я делаю несколько фотографий иммигрантов времён Первой мировой войны, несмотря на то, что повсюду висят таблички «Фотографировать и снимать видео запрещено», и засовываю телефон обратно в карман, пока меня не поймали и не выгнали.

Сотрудник музея, встречающий посетителей у входа, предложил мне индивидуальную экскурсию, так как официальный гид был занят с семьёй, которая, по-видимому, приехала из Канады, но я отказался в надежде найти Илая Новака и непринуждённо с ним поговорить.

К сожалению, с тех пор, как я пришел, он застрял в кабинете с видом на главный вестибюль, показывая пожилой паре кучу книг.

— Как продвигается ваш осмотр? — спрашивает девушка-блондинка-гид, выходя из-за угла, пока я просматриваю список польских граждан, прибывших в США в 1902 году. В том году приехали мои прадедушка и прабабушка по материнской линии.

— Всё отлично. Здесь так много всего интересного. — Не то чтобы я обращал внимание на что-то, кроме этой экспозиции, постоянно возвращаясь мыслями к Новаку. — Это ошеломляет. Я только что узнал, что я на тридцать процентов поляк и подумал, что музей был бы хорошим местом, чтобы начать знакомство со своими корнями. Наверное, мне следовало начать с малого.

Она смеется.

— Вы делали ДНК-тест по почте?

— Да. Меня усыновили, и я не был уверен в своих корнях.

— А, понятно. Вы тоже подписались на раздел «Исследования и записи» базы данных ДНК?

— Нет. Я не думал, что это поможет, так как у меня не было близких родственников, с которыми можно было бы связаться.

— Ах. — Она сочувственно кивает. — Мне жаль это слышать. Вам следует поговорить с Илаем. Возможно, он сможет помочь вам найти регионы Польши, откуда родом ваша семья. Я думаю, именно с этого и стоит начать.

— Илай? — я хмурюсь, как будто не следил за этим парнем с тех пор, как переступил порог.

— Это один из наших волонтеров, который увлекается генеалогией. — Она бросает взгляд на часы. — У него сейчас совещание, но оно должно закончиться с минуты на минуту. Я уверена, он был бы рад вам помочь.

— Правда? Это было бы здорово. Если у него найдется время.

Она отмахивается от моих сомнений с легкой усмешкой.

— Он живет ради таких вещей, поверьте мне. Я скажу ему, что вы здесь, и он найдёт вас, когда освободится, если вы не против подождать?

— Совсем не против. Спасибо. — Теперь нужно придумать какую-нибудь дурацкую историю про ДНК.

Она снова улыбается и спешит к выходу из музея, а я возобновляю поиски Станислава и Серафины Ковальчук. Не проходит и десяти минут, как позади меня раздаётся дружелюбный голос.

— Я слышал, что у нас появился новый родственник-поляк, с которым можно подружиться.

Родственник? Я поднимаю взгляд и вижу, что Илай Новак стоит, засунув руки в карманы брюк цвета хаки и дружелюбно улыбается. Он усмехается, глядя на моё растерянное выражение лица.

— Мы все так или иначе родственники, — поясняет он, но мне от этого не легче, учитывая, что я встречался с достаточным количеством польских женщин в своём, преимущественно польском городе.

Я киваю в сторону реестра.

— Полагаю, да.

Он протягивает мне руку, и я делаю то же самое.

— Илай Новак. Мои прадедушка и прабабушка приехали в Америку в 1900 году. Они разводили коз в Закопане

Черт, может, мы родственники. Я почти уверен, что Закопане есть в моем настоящем ДНК-древе.

— Эйден… Александр, — наконец произношу я. — И я не могу произнести название региона, из которого предположительно родом мои предки. Извини.

Он усмехается.

— Я могу помочь тебе с этим. Давай выпьем по чашечке кофе в моем кабинете.

Да, давай. Потому что, чем скорее я выясню, что еще, черт возьми, он задумал, тем скорее смогу надеть на него наручники.

— Аманда сказала, что тебя усыновили? — Новак берет пару бумажных стаканчиков из общего кофейника возле своего офиса и наполняет их. — Сливки, сахар?

— Нет, спасибо, просто чёрный. И да. Я знал, что у меня нет братьев и сестёр, но не был уверен в своём происхождении. — Ложь легко слетает с моих губ, пока я рассматриваю его. Я нашел его фотографию в интернете, так что знал, что он довольно невзрачный. Высокий, светловолосый и опрятный, каким я и представлял себе профессора истории в колледже, в отличие от дерзкого, похожего на Бекхэма, Якуба Елановича.

— Ты живёшь неподалёку?

— Нет, вообще-то я из Висконсина.

— Из какой части? — Он протягивает мне один из стаканчиков.

— С севера. Город называется Коппер Кроссинг, — вру я. — Это недалеко от Коул-Крик, который возможно вам знаком? Это преимущественно польский город, где каждый год проходит большой фестиваль.

— Хм, не могу сказать, что я бывал там. — Он качает головой, но на его лице читается явное узнавание. — Проходи, присаживайся, — он жестом приглашает меня в свой кабинет, и я следую за ним, занимая одно из кожаных кресел, недавно освободившихся после пожилой пары.

— Кстати, спасибо. Я не ожидал, что сегодня с кем-то поговорю. — Пока он перекладывает бумаги на столе, осматриваю кабинет. Картины на стенах исторические, но те, что на его столе, — личные, с его изображением и изображениями нескольких людей. — Твоя семья? — киваю в сторону рамок.

— Да. На этой фотографии моя мама и мои сестры, затем мои бабушка и дедушка с еще одним дедушкой, а вот я и несколько моих двоюродных братьев и сестер. — Он берет последнюю фотографию и указывает на одного из мужчин. — Он — единственная гордость нашей семьи; он футболист национальной сборной Польши.

— А, футболист.

Он усмехается.

— Не дай ему услышать это.

— Я не хотел тебя обидеть. Эти парни — довольно крутые.

Новак, наконец, опускается на свой стул с кривой усмешкой.

— Я бы не хотел с ними драки в баре, это точно. В любом случае, давай поговорим о тебе. Ты знаешь что-нибудь о своих биологических родителях?

— Нет. К сожалению, моя мама умерла несколько лет назад, а мой отец, ну он не очень разговорчив. — Меня передергивает от лжи о моей матери, которая ударила бы меня сковородкой по голове, если бы услышала, о том, что я сказал, о её смерти. Дурной знак и все такое. — Мне больше интересно узнать о своем происхождении, а не о том, кем были мои биологические родители. Хочу передать своим детям немного культуры.

Он поднимает чашку с кофе.

— У тебя есть дети?

— Пока нет. — Когда-нибудь точно будут. — Что насчет тебя?

Он пристально смотрит на меня, словно прижимает эту самую руку к груди, прежде чем прочистить горло.

— У меня двое сыновей, и моя жена через несколько месяцев должна родить нашу первую дочь.

— О, поздравляю.

— Спасибо. Мы взволнованы... Итак, из какой части Польши родом ваша семья, судя по вашему ДНК-профилю?

Я достаю телефон из кармана джинсов и открываю скриншот из списка предков какого-то случайного интернет-пользователя. — Здесь написано, что моя семья родом из… Свитники…

— Свёнтники Гурне, — заканчивает он с правильным акцентом и смешком. — Это к югу от Кракова. Вы тоже еврей?

— Да, это был мой второй по величине процент. Вообще-то, немец по отцовской линии, но не сегодня.

— Логично. В Свёнтниках-Гурне много евреев. Позвольте мне поделиться кое-какой информацией... — Он поворачивается к компьютеру и начинает печатать, давая мне еще одну возможность осмотреться, хотя я и не уверен, что именно ищу. В кабинете Джейка не было ничего, что навевало бы на меня ассоциации с гангстером и здесь тоже ничего нет.

Пора переходить к делу.

— Моя подруга предложила мне помощь в исследовании, когда я получил результаты, но потом умер ее муж и теперь мне неловко просить ее.

Он приподнимает бровь, но не отрывает взгляда от экрана.

— Мне жаль это слышать.

— Да, мне тоже. Оливии было бы приятно узнать, что мы оба поляки, но опять же, я не уверен, что сейчас подходящее время для этого. С другой стороны, я слышал, что она собирается вернуться в Коул-Крик на некоторое время, так что, возможно, мы встретимся.

Он кивает и поворачивает свой монитор ко мне, где одна половина экрана заполнена изображениями оживленного города, а другая показывает список имен. В частности, фамилии.

— Это Свёнтники Гурне, и это самые распространенные фамилии в этом районе.

Какова вероятность того, что Зелински — фамилия дяди Лив — окажется в самом начале списка?

— Это интересно. — Я хихикаю и указываю на имя. — Это девичья фамилия матери Оливии.

— Это очень популярная польская фамилия. — И снова его единственной реакцией является вежливая улыбка. Мне нужно усилить свою игру, поэтому я делаю озабоченное лицо.

— Знаешь, мне только что пришло в голову, что возможно, мне нужно разобраться в этом поглубже.

— Я буду рад помочь всем, чем смогу.

Потирая рукой затылок, я колеблюсь.

— Это моя подруга... Оливия? Сейчас мы просто друзья, но мы были близки в колледже, если ты понимаешь, о чем я. Было бы чертовски неловко узнать, что мы родственники.

Он усмехается, откидывается на спинку стула и складывает руки на груди.

— Если только тебя не удочерили местные, шансы невелики. И твои родители, вероятно, забрали бы тебя от нее, если бы были обеспокоены, тебе не кажется?

— Верно. Только мы встречались тайком, потому что ее отец сказал мне держаться от нее подальше.

Его брови приподнимаются, прежде чем он наклоняется вперед и снова начинает стучать по клавиатуре.

— Как ее фамилия?

— Бишоп.

На этом он замирает.

— Оливия Бишоп?

— Да, это она.

Его взгляд встречается с моим.

— Ты говоришь не о докторе Оливии Бишоп...

У меня отвисает челюсть, как у хорошего маленького актера, которым я и являюсь.

— Ты ее знаешь? Она профессор Калифорнийского университета в Милуоки.

Он отворачивается от компьютера и разражается смехом.

— Да, я ее знаю. Ее муж был членом правления и волонтером здесь. — Он недоверчиво качает головой, открыто оглядывая меня, его внимание задерживается на моих руках, покрытых татуировками, прежде чем он снова усмехается. — Итак, ты с Оливией, да? Думаю, ты действительно чем-то напоминаешь мне Джейка.

Черт возьми. Я совсем не похож на этого сукина сына.

— У меня так и не было возможности с ним познакомиться, — сухо говорю я. — Она редко приезжала домой после того, как вышла замуж.

— Она была очень востребована в колледже. Или, по крайней мере, была. Думаю, федералы сейчас держат ее под строгим надзором.

Я хмурюсь.

— Что ты имеешь в виду?

Он моргает.

— Ты не знаешь?

— Знаю что?

Он выдыхает и поднимает глаза к потолку, словно раздумывая, стоит ли ему говорить что-то еще.

— Мне неприятно говорить тебе это, но Джейк не просто умер — его убили.

— Ты издеваешься надо мной, — я раздраженно откидываюсь на спинку стула. — Что произошло?

Он поднимает руку.

— Не уверен. Просто ей тоже что-то угрожало, поэтому федералы взяли ее под свою защиту. Я не разговаривал с ней после похорон, поэтому не уверен, что произошли какие-то новые события.

Похороны состоялись за неделю до того, как мафиози заявились к ней на работу, нарисовав мишень на голове. Откуда бы он узнал обо всем этом, если бы не разговаривал с ней?

— Срань господня. Я понятия не имел, — вру я. — Как уже говорил, я не хотел ее беспокоить. Подумал, что ей сейчас нужно побыть одной.

Он кивает, морща лоб.

— Да, это странная ситуация. — Он открывает рот, но затем снова закрывает его, колеблясь. — Если ты все-таки заговоришь с ней, не мог бы ты сделать мне одолжение и сказать ей, чтобы она не отдалялась? Моя жена пару раз ходила к ней, чтобы проведать её, и мне жаль, что мы не смогли сделать больше.

Например, пригласить ее погулять в темном переулке?

— Если слухи верны, и она действительно вернется домой, я скажу об этом. Она, наверное, будет в восторге от нашей встречи.

Он слегка улыбается.

— Правда? Каковы шансы?

Чертовски хорошие, придурок.

Прежде чем я успеваю ответить, раздается стук в дверь, и в комнату заглядывает Аманда, встречающая посетителей.

— Извините, что прерываю, но здесь вице-президент Крол. Он сказал, что возникла проблема с одним из контрактов на проведение выставки. Финансовые разногласия.

Новак вздыхает.

— Спасибо, Аманда. Можешь передать ему, что я буду через минуту?

Она вежливо кивает.

— Конечно.

— Спасибо.

Она тихо закрывает дверь, и я встаю со стула.

— Думаю, это сигнал, что пора идти.

Он встает и протягивает руку через стол.

— Извини, что заканчиваю разговор, не дав тебе никакой полезной информации.

О, он был очень информативен.

— Все в порядке. Мне придется приехать еще раз, вот и все.

Он улыбается и берет визитку.

— Позвони мне или напиши на электронку, если у тебя возникнут какие-либо вопросы. И, пожалуйста, передай Оливии, что мы помним и всё время думаем о ней.

— Я так и сделаю. — Беру визитку и следую за ним к двери, мое внимание привлекает мужчина, разговаривающий с Амандой на другом конце вестибюля. Он одет в черный костюм и что-то в нем мне кажется знакомым, но с другой стороны, он, вероятно был на некоторых фотографиях, которые я видел в Интернете, когда изучал музей. — Еще раз спасибо, — говорю я Новаку, и парень в костюме оглядывается на нас.

Наши взгляды встречаются, и волосы у меня на затылке встают дыбом. Я все еще не могу вспомнить, кто это, но что-то внутри подсказывает мне, что определенно видел его раньше. Лично.

Но где?