ЭЙДЕН

Спикизи-бар.

Надо отдать должное Оливии — выбрать место, которое является очевидной данью уважения образу жизни мафиози, очень смело. И это именно то место, которое я бы выбрал сам, если бы знал о его существовании.

Бар в деревенском стиле, но современный. Он декорирован гладким тёмным деревом и дорогой кожей, с вкраплениями матового хрома. Звучит старый добрый джаз, а официанты одеты в стиле флэпперов 1920-х годов: брюки в тонкую полоску с соответствующими жилетами. Это стильно и весело одновременно.

— Как, чёрт возьми, ты перешла от отказа куда-либо идти к выбору такого места? — Положив руку ей на поясницу, я веду её от входа к кабинке в глубине, ближе к заднему выходу и туалетам.

— Это заведение принадлежит сестре и шурину Троя. Мне здесь уютно, — говорит она себе под нос, прежде чем резко остановиться, пропуская официантку с пером в волосах, проходящую мимо с подносом, полным напитков.

Из-за резкой остановки моя рука инстинктивно скользит по ее талии, чтобы поддержать ее и прижать к себе. Я стискиваю зубы, когда ее задница, едва прикрытая ее нарядом, который она называет комбинезоном, касается моей промежности. Она немного ниже меня ростом, но каблуки, которые на ней, делают её идеальной высоты для подобного и сводят меня с ума. А вечер только начался.

Я прочищаю горло.

— Может, зять-поляк?

— Вообще-то, кажется, что да.

Отлично.

— Напомни мне, чтобы я больше никогда не позволял тебе выбирать место.

— Кэми и Фрэнк не бандиты. Ради всего святого, у них четверо детей.

— Что? Мафиози не трахаются?

Она бросает на меня пристальный взгляд, когда мы подходим к высокой полукруглой кабинке в углу.

— Не мог бы ты быть немного снисходительнее? Я не дура. Кроме того, я думала, тебе здесь понравится.

— Нравится. — И теперь уже я чувствую себя придурком из-за того, что доставляю ей неудобства. На самом деле, если она ошибается, и её друзья мошенники, то это, пожалуй, лучшее место, которое она могла бы выбрать, если мы действительно хотим начать это шоу. — Здесь классная атмосфера. Гораздо более изысканная, чем в пабе у нас дома.

Она удовлетворенно улыбается, присаживаясь на одну сторону кожаной кабинки, а я на другую. Мы встречаемся посередине как раз в тот момент, когда к столику подходит официантка со светлыми волосами, повязкой с блёстками и вишневой помадой на губах.

— Добрый вечер, ребята. Могу я предложить вам одно из наших местных сортов пива?

— У вас есть персиковый индийский пейл-эль (ИПА)? — спрашивает Лив.

— Конечно, есть.

— Я возьму его, пожалуйста.

— Конечно. А ты, красавчик? — официантка переводит взгляд на меня, и я краем глаза вижу, как Лив улыбается, а её рука ложится мне на ногу.

— Что-нибудь тёмное и простое, если у вас есть.

Блондинка кокетливо улыбается.

— У меня есть все, о чем ты только можешь мечтать, сладкий.

Лив смеется, даже когда кончики ее пальцев впиваются в мое бедро сквозь джинсы.

— Тогда удиви меня, — говорю я, подмигивая, потому что, черт возьми, кто бы мог подумать, что мне так понравится властная Оливия?

— Так и сделаю. — Официантка кивает на меню, разложенное между мерцающей свечой и стопкой салфеток в центре стола. — Не стесняйтесь, изучите меню, пока я несу вам напитки.

Я опускаю подбородок, и она поворачивается, чтобы уйти, кисточки на ее коротком платье развеваются вокруг бедер. Она симпатичная, но у нее совсем не такие ноги, как у Оливии, особенно сегодня, в этих шортах и на каблуках.

— Из тебя никудышный кавалер, — Лив в последний раз целенаправленно сжимает мою ногу, прежде чем отпустить.

— О, ты ревнуешь? — поддразниваю я, но тут же не ощущаю ее прикосновение.

— Нет, но ты же должен быть в меня влюблён, помнишь?

Я усмехаюсь и ёрзаю на стуле, потому что определённо влюблён в неё и в этот её чертовски откровенный наряд.

— В любом случае, вероятно, ты уже присмотрел запасной план? — тихо говорит она, потянувшись за меню.

— Ага. О'Рейли сидит в углу, а Гетти разговаривает с лысым парнем у бара. Я ещё не знаком с агентом Гетти, но Нолан уже показывал мне её фотографию. Снаружи припарковался ещё один агент, который следит за моим внедорожником и входной дверью.

— На что ты надеешься сегодня вечером?

— Я не думаю, что что-то произойдёт. Они не готовы. — Я наклоняюсь и вместе с ней просматриваю меню, но она отстраняется, хмурясь.

— Тогда что мы здесь делаем?

— Нам нужно, чтобы они думали, что тебе надоело жить в страхе. Что ты готова выбраться и оставить всё это позади.

— Всё это понятно, но я думала, что появление в моей жизни нового парня должно было убедить их.

— Мы не сможем показать им это, если не будем немного хвастаться, Лив. — Я поднимаю взгляд на неё, и она моргает, взволнованно хлопая ресницами. Сегодня она сделала причёску и накрасилась, и её кожа сияет так, что мне не терпится наклониться и поцеловать её.

Что я и делаю.

Она вздыхает, когда мои губы касаются её щеки на пути к нежному местечку за ухом. От неё потрясающе пахнет, и мой член дёргается. Эта чёртова штука явно не понимает, что это не по-настоящему.

— Там парень наблюдает за нами из бара, — тихо говорю я, поднимая руку к ее щеке и утыкаясь носом в шею. — Весь в черном. Темные волосы.

— Эм... что? Я не понимаю... — Она вздрагивает, и по ее обнаженной коже пробегают мурашки, когда я слегка прикусываю ее.

— На два часа, но сейчас не смотри. Притворись, что тебе это нравится.

Она резко вдыхает, когда я поворачиваю её лицо к себе и касаюсь губами её губ. Я ожидаю, что она испугается, поэтому крепче сжимаю её в объятиях, но она совсем не напрягается. Она, чёрт возьми, тает. Тает в поцелуе, как будто это самая естественная вещь на свете.

— М-м-м, — она тихо стонет, раскрываясь для меня, дразня меня кончиком языка, и снова впивается этими чёртовыми пальцами в мою ногу, словно пытается проткнуть моё бедро.

Она усмехается мне в губы, когда я вздрагиваю.

— В следующий раз предупреждай меня, ладно?

Чёрт возьми.

— Не было времени.

— Угу, — она отстраняется с озорством в глазах. — На два часа здесь никого нет.

— Это потому, что он прошел мимо, направляясь в туалет, когда ты засунула свой язык мне в глотку.

— Конечно, так и было. — Она поджимает свои соблазнительные губки, когда официантка возвращается с нашими напитками, ставя бутылку светлого пива перед Лив и высокий стакан темного эля передо мной.

— Вот ваш темный и незамысловатый, — говорит блондинка. — Иначе известный, как: «Черный эль босса».

— Высокий, темный и красивый, прямо как ты. — Лив одаривает меня сексуальной улыбкой, прежде чем стереть остатки помады с уголка моего рта.

Официантка смеется.

— Сегодня только напитки или я могу принести вам что-нибудь поесть?

Черт, мы так и не закончили изучать меню.

— Мы еще не ужинали, — напоминает мне Оливия, и мой желудок урчит в подтверждение. — У них лучшая пицца в чикагском стиле. Ты доверишь мне сделать заказ для нас?

Как в старые добрые времена? Конечно, не откажусь.

— Давай. Посмотрим, насколько хорошо ты помнишь, что я люблю.

В ее глазах вспыхивает огонек вызова, прежде чем она расправляет плечи и без колебаний делает заказ.

— Нам средней прожарки, с легким соусом, с колбасой, пепперони, маслинами и красным луком. И можно нам взять брускетту на закуску? Со свежей моцареллой?

Да, черт возьми.

— Конечно. — Официантка улыбается и переводит взгляд на меня. — Как она справилась?

— Неплохо.

— Хорошо. — Она подмигивает Оливии. — Я скоро приготовлю для вас брускетту.

— Неплохо, — поддразнивает Оливия, когда мы снова остаемся одни. — Я абсолютно точно справилась.

— Ужасно самоуверенно для того, кто не ел со мной пиццу десять лет.

— Разве я в чем-то ошиблась? — она приподнимает бровь, и я снова хочу её поцеловать. Чёрт, я хочу сделать гораздо больше, чем просто поцеловать её.

Прежде чем успеваю сделать что-то глупое, например, поддаться этому порыву, парень в чёрной рубашке выходит из туалета и сразу же обращает внимание на меня. Его губы кривятся, когда наши взгляды встречаются, и я понимаю, кто он, даже без представления, хотя, похоже, оно мне всё-таки понадобится.

— Ну и ну, — говорит он, подходя к кабинке, и его язвительное выражение лица становится милым, когда он переводит взгляд с меня на Оливию. — Меньше всего я ожидал увидеть тебя сегодня вечером, доктор Бишоп.

— Трой. — Ее плечи расслабляются от облегчения, прежде чем она выскальзывает из кабинки, чтобы поприветствовать его объятием, которое длится на пару секунд дольше, чем нужно. — Я так рада тебя видеть. Как у тебя дела?

— Не на что жаловаться. — Он держит ее в объятиях и проявляет к ней больше чем просто платонический интерес. Лена была права — у него на нее стоит, и мне это совсем не нравится. — Ты выглядишь потрясающе.

— О, спасибо, — она тихо смеётся, убирая волосы за ухо, а затем указывает на меня. — Трой, это мой друг Эйден. Эйден, это Трой Макаллистер. Мы вместе работаем.

— О, точно. Ты о нём говорила. — Я встаю, чтобы протянуть руку, потому что этому придурку нужно увидеть, с кем он связывается, если задумает что-то глупое. Он парень приличных размеров, но я выше его, как минимум, на три дюйма и тяжелее на тридцать фунтов. — Рад наконец-то с тобой познакомиться.

— Она упоминала обо мне, да? К сожалению, не могу сказать того же о тебе. — Его чёртовы губы снова кривятся, и я чуть не рычу.

— Не думаю, что она стала бы это делать из уважения к своему мужу, конечно. Но мы с Лив давно знакомы, не так ли? — одариваю ее своей лучшей улыбкой обожания, и ее щеки розовеют. — Школьная любовь, — добавляю я, подмигивая.

Оливия быстро моргает, как будто впервые подумала о нас в таком ключе. Но были ли наши отношения официальными или нет, это правда. В старших классах я был влюблен в нее, и почти уверен, что был ее увлечением.

— А, понятно. — Ее друг пренебрежительно усмехается, что заставляет меня сдержать улыбку. Он не видит во мне угрозы, и это хорошо. Люблю доказывать людям, как они ошибаются. — Теперь, когда федералы ослабили хватку, нам стоит как-нибудь встретиться за чашкой кофе. Обсудить всё.

— Я бы не отказалась, — соглашается она, хотя мы оба знаем, что этого не случится.

— Тогда я позвоню тебе на следующей неделе. — Он улыбается ей, прежде чем притянуть к себе для очередного объятия, и бросает на меня взгляд через её плечо. — Приятно познакомиться, Итан.

— Эйден, — наивно поправляет Оливия. Этот ублюдок знает моё имя, но вместо этого предпочитает играть в игры.

— В любом случае, я не буду мешать вашему вечеру, — говорит он, прежде чем заставить себя отпустить её.

— Хорошего вечера. — Оливия слегка машет ему рукой, когда он отходит, а затем наконец поворачивается, чтобы уйти. Вздохнув, она возвращается в кабинку и похлопывает по сиденью рядом с собой, приглашая меня сесть. — Значит, это был он, да?

— Да, и Лена права. На самом деле, я удивлен, что он не вытащил свой член и не помочился на твои ботинки, помечая свою территорию.

— О, прекрати. — Она хлопает меня по руке, когда я снова сажусь. — Он безобидный.

— Может, он и не гангстер, но он охотится за тобой, Лив. Не уверен, что ты это пропустила.

Она тянется за своим пивом, но колеблется, прежде чем сделать глоток.

— Не то, чтобы я не замечала. Просто решила, что будет лучше, если я не буду это признавать.

— Ты работаешь с ним уже девять лет?

Она кивает.

— Если он до сих пор не забыл свою юношескую влюблённость, то и не забудет. Тебе нужно сказать ему, что он тебе неинтересен. Если только ты не… — Чёрт. Она ведь не…

Она закатывает глаза.

— Точно нет.

Слава богу.

— Он даже не в моём вкусе. — Она наконец-то делает глоток, и я смотрю, как двигается её изящная шея, когда она глотает, пробуждая старые воспоминания.

Тяжёлое дыхание. Влажная кожа. Моё лицо, уткнувшееся в изгиб её шеи и плеча, пока я снова и снова вхожу в неё…

— Он слишком напряжный. Как и кое-кто другой, кого я знаю.

— Что? — отмахиваюсь от воспоминаний.

Оливия тихонько фыркает и закатывает глаза.

— Ничего.

— Я почти уверен, что ты только что назвала меня напряжным.

— Думала, ты меня не расслышал.

— Мои мысли были где-то далеко, так что мне потребовалась секунда, чтобы осознать это. Будь уверена, я ничего не упускаю, Лив. — Я улыбаюсь, и ее брови приподнимаются над озорными глазами.

— О, правда.

— Нет. — Как и то, что её пульс участился под моим большим пальцем, когда мы целовались. И то, что её зрачки расширились.

— Хм. — На её губах играет игривая улыбка, когда официантка возвращается с нашей брускеттой. Оливия благодарит её, а затем добавляет пару кусочков хлеба, покрытых сыром, помидорами и базиликом, на маленькую тарелку и ставит её передо мной.

— Я мог бы сделать это сам.

— Знаю, но мы на свидании, и я играю роль женщины, которая пытается за тобой ухаживать, помнишь? Позволь мне делать свое дело.

Из моей груди вырывается тихий смешок. Наслаждаться временем, проведенным с ней, кажется неправильным, учитывая, что это работа, но мне трудно этого не делать.

Мы стали на десять лет старше. Мы прожили десять лет совершенно разными жизнями. Но, так или иначе, мы все те же люди, какими были всегда. Она мне по-прежнему нравится. Меня по-прежнему тянет к ней. И, несмотря на то, что я пытаюсь убедить себя в обратном, я чертовски по ней скучаю.

Откашлявшись, я беру салфетку и рассматриваю закуски.

— Итак, еще раз, сколько недель тебе осталось работать?

— Две. — Она скрещивает ноги под столом, и когда ее туфля задевает мою голень, она не убирает ногу. Пусть так и остаётся, хотя никто, кроме нас, не обратит внимания на то, что происходит под нашим столом. И мне это нравится. — Не могу поверить, как быстро пролетел летний семестр. В каком-то смысле этот месяц тянулся очень долго, но с точки зрения преподавания он пролетел незаметно.

— Сколько у тебя классов?

— Сейчас три, но веду четыре в обычный семестр.

— Это много?

— Довольно средне для государственного университета, но когда занятия проходят онлайн, как сейчас, работы больше. Ну, знаешь, из соображений безопасности.

Я видел это в досье.

— Ты и осенью будешь преподавать онлайн или вернёшься в кампус?

Она пожимает плечами и тянется за кусочком брускетты.

— Думаю, это зависит от обстоятельств. Сейчас занятия проходят очно, но я могу перевести их в онлайн, если понадобится. Честно говоря, я не хочу так поступать со своими студентами. Некоторые из них не очень-то преуспевают в онлайн-среде, и я не хочу их разочаровывать.

— Лучше разочаровать их, чем самой погибнуть.

Она морщится, прежде чем откусить кусочек, и обдумывает свой ответ.

— Иногда я сомневаюсь, что всё когда-нибудь вернется на круги своя.

— Это насчет преподавания?

— Это насчет всего. — Она морщит лоб, когда ее темные глаза встречаются с моими. — Я боюсь, что никогда не смогу перестать оглядываться через плечо. Или что мне придется каждый вечер перед сном трижды проверять замки и сигнализацию. Или заставлять себя выносить мусор.

И я ничего так не хочу, как успокоить ее во всех отношениях. От нее постоянно исходит страх, но она изо всех сил старается делать вид, что его нет, оставаясь незаметной во всем, что она делает. И я ненавижу ее за это. Я бы не хотел, чтобы кто-нибудь из моих коллег так поступал, но это ее личное дело. Иначе быть не может.

Я кладу руку ей на колено под столом и провожу большим пальцем по ее шелковистой коже.

— Я сделаю все возможное, чтобы ты снова почувствовала себя в безопасности, Лив.

Она быстро моргает, словно пытаясь сдержать слезы и мне требуется все мое мужество, чтобы не протянуть руку и не притянуть ее к себе для еще одного поцелуя. Поцелуй, который был бы утешительным, а не показным.

— Не знаю, смогу ли я когда-нибудь отблагодарить тебя за это, — она накрывает мою руку своей и слегка сжимает.

— Тебе не нужно меня благодарить, Лив.

Её губы растягиваются в мягкой улыбке.

— Потому что это твоя работа, верно?

Я слегка качаю головой.

— Потому что мне достаточно того, что ты просишь меня, а не кого-то другого.