ОЛИВИЯ

Я, как всегда, просыпаюсь до рассвета, опережая восход солнца и таймер на кофейнике. Когда-нибудь я не забуду зарядить эту чертову штуку, чтобы не таскаться по кухне, как зомби, в ожидании, когда же заварится первая чашка.

Единственное отличие сегодняшнего утра в том, что сегодня я не умираю от желания выпить кофе. Прошлой ночью я не ворочалась с боку на бок, а когда в последний раз смотрела на часы, было только одиннадцать.

Кто-то убил моего мужа семь недель назад, а прошлой ночью они оставили изуродованную кошку в моём мусорном баке. И всё же я спала лучше, чем когда-либо за последние годы.

Всё потому, что Эйден был внизу и следил за домом.

Я не могу позволить себе слишком много думать о том, как он на меня влияет, потому что впустить его в свой дом и в свою жизнь, уже достаточно сложно. Признаться, что он всё ещё обладает такой властью надо мной… Что ж, это опасная территория, а у меня и так достаточно проблем.

Быстро почистив зубы и собрав волосы в хвост, спускаюсь вниз, ожидая, что мой фальшивый парень дрыхнет на диване, так как он отказался от гостевой комнаты, которую я ему любезно предложила. Вместо этого он сидит в кресле лицом к столовой и задней двери с закрытыми глазами.

Его грудь медленно поднимается и опускается при дыхании, но он напряжен и статичен в этой позе. Даже во сне он не может расслабиться, и я чувствую себя виноватой из-за этого, зная, что его присутствие оказывает на меня противоположный эффект, по крайней мере в том, что касается сна.

Беру одеяло с пуфика и начинаю накрывать его, когда он резко открывает глаза, напугав меня до чёртиков.

— Чёрт возьми, я думала ты спишь!

— Тебе повезло, что я услышал, как ты спускаешься по лестнице, — говорит он без капли сонливости в голосе.

— Ты всё это время не спал?

— Да.

— Эйден, тебе нужно поспать, — огрызаюсь я, раздражённо складывая одеяло, потому что в глубине души мне нравится, что он не спал ради меня. — Почему бы тебе не подняться наверх и не отдохнуть? Днём ничего не случится.

— Я в порядке.

— Ты врёшь. — Я пристально смотрю на него, и мои дурацкие соски напрягаются, когда уголок его рта приподнимается в ухмылке, которая выглядит откровенно сексуальной на фоне его тёмной подстриженной бороды.

— Босс. — Одно-единственное слово скользит по моему позвоночнику, как ласка, кончиком его языка.

— Ты чертовски прав, я босс. Как ты собираешься мне помочь, если измотан? — И как я смогу удержать свои трусики, если он продолжит так на меня смотреть?

Он продолжает ухмыляться, вставая на ноги и вытягивая руки над головой. При движении обнажается полоска пресса, которая выглядит даже более рельефной, чем в двадцать два. Сексуальный придурок.

— Ты права. — Он подавляет зевок. — Если я не посплю хотя бы пару часов, день будет долгим.

— Видишь, я всегда права.

— Не умничай, Ливи, я соглашаюсь только потому, что О'Рейли ушёл полчаса назад, а новый парень начал свою смену с обхода. Он мне уже нравится.

Наверное, агент Моралес. Он обычно работает в дневную смену по выходным.

— Агент Нолан сообщил тебе, нашли ли они что-нибудь интересное на записях прошлой ночи? — спрашиваю я, возвращая одеяло на пуфик.

— Да. Кто-то в темной толстовке с капюшоном зашел на задний двор из переулка и выбросил кошку. Даже не вздрогнул, когда включился свет. Просто ушел обратно и исчез из поля зрения уличного наблюдения.

— Господи. Отсутствие страха нервирует. Как и знание расположения камеры.

— Федералы проверили крышку мусорного бака на отпечатки пальцев и обнаружили фрагмент, который не принадлежит ни мне, ни тебе, ни Лене, но они не смогли найти других совпадений в системе. Можно так же предположить, что это следы мусорщика.

— Они были здесь вчера.

Он кивает.

— Так Нолан и предположил.

Вздыхаю и киваю в сторону лестницы.

— Ладно. Иди спать. Мы поговорим подробнее, когда ты немного отдохнешь.

— Хорошо, леди-босс. — Он сонно улыбается, прежде чем отвернуться, но тут же оглядывается через плечо. — О, и Лив?

— Да?

— Возможно, ты захочешь позвонить Лене и сказать, что она свободна до понедельника.

— Почему?

— Я остаюсь на выходные

Боже, помоги мне.

ЭЙДЕН

Как только я увидел его кабинет, понял, что не вернусь в Коул-Крик, пока не просмотрю всё до последней бумажки этого мёртвого гангстера. Находка в мусорном ведре только укрепила меня в этом решении, и как только Лив легла спать, я взял свою дорожную сумку из грузовика и приступил к работе.

Я потратил пять часов, сопоставляя всё, что нашёл в столе Джейка, с информацией, которой со мной поделился специальный агент Нолан. Как и федералы, я не смог найти ничего, что не вело бы в тупик. На самом деле, парень держал своё дерьмо в таком порядке, что я начал сомневаться, в том, что он сделал что-то плохое.

Но потом я вспомнил, что Джо Зелински настоял на том, чтобы федералы защищали Оливию, и даже установил слежку за её родителями. Возможно, Джо не сможет предоставить нам нужные детали, не нарушив доверие ССП, но он не стал бы принимать эти меры предосторожности, если бы не знал точно, что сделал Джейк и с чем сейчас столкнулась Лив.

После трёхчасового сна и быстрого душа в её ванной, я спускаюсь вниз и вижу Лив, сидящую со скрещёнными ногами на большом кресле в гостиной с ноутбуком. Ее волосы собраны в неряшливый пучок, а очки сдвинуты на кончик носа — настоящая доктор Бишоп.

— На этот раз доброе утро по-настоящему, — говорит она мягким голосом и мило улыбается.

— Доброе утро. — Я показываю пальцем в сторону кухни, чтобы отвлечься от того, как чертовски великолепно она выглядит. — Кофе?

— Только что сварила кофе и приготовила пирог с ветчиной и сыром. Угощайся.

— Спасибо. — Я открываю несколько шкафчиков, пока не нахожу кружки и тарелки, а затем отрезаю пирог. — Тебе тоже принести?

— О, это было бы мило с твоей стороны. Спасибо.

«Мило» — это не то слово, которым я бы описал себя прямо сейчас, когда мои мысли возвращаются ко всем тем случаям, когда она надевала этот сексуальный, серьёзный вид во время учебы по выходным, когда мы были вместе в колледже. Или, если быть более точным, все те разы, когда я вознаграждал её за выполненную работу, заставляя кончить на рабочем столе.

— Так, почему ты не поменяла свою фамилию? — спрашиваю я, заходя в гостиную с едой и кофе.

— Извини? — она смотрит на меня, хлопая ресницами за этими чопорными очками, когда я протягиваю ей тарелку.

— Разве иммиграционная служба не отчитывала тебя за то, что ты не взяла его фамилию?

— О, эм, да, наверное. — Она откладывает ноутбук в сторону, чтобы поесть. — Им было любопытно, но я сказала им правду. Стать Доктором Бишоп была моей мечтой с тех пор, как я была маленькой девочкой.

Она говорила мне об этом, но всегда шутила, что доктор Оливия Эндерс тоже неплохо звучит.

— И они тебе поверили?

Она пожимает плечами и накалывает вилкой кусочек пирога.

— В конце концов, да.

Интересно. Откусив свой кусок, я наблюдаю за ней, пока она ест. Она изо всех сил старается казаться расслабленной, но хмурый взгляд выдаёт её. То ли разговор о браке заставляет её нервничать, то ли разговор со мной истинная причина.

— Большинству пар, которые на самом деле влюблены, трудно убедить иммиграционную службу. Как вам двоим это удалось?

Она перемешивает вилкой остатки еды на тарелке и вздыхает.

— Мы с Джейком были близки, так что это было не так уж сложно. Мы заботились друг о друге, даже, если это не была любовь в обычном понимании.

Я фыркаю, потому что это не то, что я хотел услышать.

— Что? — Она смотрит на меня с лёгкой хмуростью. — Ты хочешь, чтобы я сказала, что это было тяжело? Что мне было трудно проявлять привязанность к мужу? — она вздрагивает, как только слова слетают с её губ. — Прости. Просто…

— Не хочешь говорить об этом со своим бывшим? — я изо всех сил старался не упоминать наше прошлое, но желание узнать больше, почему она предпочла мне другого мужчину — всегда было очевидным.

— Не совсем, но я знаю, что у тебя есть вопросы, и я должна дать на них ответы, так почему бы тебе просто не спросить, что ты на самом деле хочешь знать?

— Ты спала с ним? — вопрос слетает с моего языка без колебаний. Она открыла дверь, и я черт возьми, собираюсь воспользоваться приглашением.

Ее лицо становится таким же розовым, как ее коралловая футболка, а костяшки пальцев бледнеют от того, что она мертвой хваткой сжимает тарелку.

— Иногда.

— Иногда. — Я горько смеюсь. Я уже догадался, но её слова всё равно выводят меня из себя.

— Мы были женаты, — хрипит она, и это ощущается, как удар под дых.

— Поверь мне, я знаю. — Откладываю тарелку и провожу руками по лицу. — Я просто не понимаю, как ты трахалась с этим парнем и не замечала, его делишек.

— Да, с тобой я тоже долго трахалась, и никто об этом не знал, — возражает она, и я морщусь.

— Это совершенно разные вещи, Лив.

— Не совсем. — Она смотрит мне в глаза. — Послушай, есть вещи, которых ты не знаешь, хорошо? Вещи, которые я хочу тебе рассказать… Но не сейчас.

— Например? — всматриваюсь в её лицо, но она отводит взгляд, скрывая свои секреты.

— Что-то о нем?

— Что-то о нас, — шепчет она, и у меня в животе словно проворачивается нож. — Кажется, что через десять лет будет легче, но нет.

Она отводит взгляд и смаргивает слезы. Боль в ее голосе и эмоции в ее глазах сжимают мое сердце, и я хочу вытрясти из нее правду так же сильно, как и прижать к себе и забрать все невзгоды.

— Ты задвинул свои чувства в сторону, чтобы помочь мне, и меньшее, что я могу сделать, это рассказать тебе правду о том, что случилось. Я просто так боюсь, что ты снова возненавидишь меня, и…

К чёрту всё. Я встаю на ноги и поднимаю её со стула, обхватив руками за подбородок, чтобы приблизить её лицо к своему.

— Я не ненавижу тебя, — строго говорю я, пока её заплаканные глаза бегают туда-сюда. — Да, мне было больно. И я злился. По-настоящему злился. Но это было только потому, что ты сбежала от меня вместо того, чтобы поговорить со мной об этом. Это не ненависть, Ливи, это разбитое сердце.

Она дрожит рядом со мной и из её груди вырывается тихий всхлип.

— Прости.

— Мне тоже жаль. — Сняв с неё очки, бросаю их на стул и вытираю ей слёзы большими пальцами. — Я бы хотел, чтобы мы могли вернуться в прошлое и всё изменить, хотя бы для того, чтобы ты знала, что можешь прийти ко мне с чем угодно. С чем угодно, и я бы никогда не возненавидел тебя за это.

Она закрывает глаза, скользит руками по моей спине и даёт волю своим эмоциям, уткнувшись лицом в мою футболку.

Мы стоим так, кажется, целую вечность, пока её слёзы не сменяются всхлипываниями, дыхание не выравнивается, а воздух вокруг нас не становится немного легче. Она не дала мне ответов, которые я хочу услышать, — ответов, которыми, как думаю, ей нужно поделиться, хотя бы для собственного душевного спокойствия, — но мы стали на шаг ближе.

— Спасибо, — шепчет она, прижавшись щекой к моей груди и нежно поглаживая меня по спине.

— Тебе не нужно меня благодарить, Ливи. — Я закрываю глаза и целую ее в макушку. — На самом деле, я рад, что ты меня пригласила.

— Правда? — она поднимает на меня взгляд: ее нос покраснел, а глаза в слезах.

— Я действительно чертовски хорош в своем деле. — Подмигиваю, и она смеется, прежде чем снова прижаться щекой к моей груди.

— Тогда я рада, что ты здесь.

— Я тоже.

ОЛИВИЯ

Эйден провел большую часть дня, обыскивая кабинет и спальню Джейка, пока я проверяла промежуточные проекты по одному предмету и посты на форуме по-другому. Обычно мне нравится читать работы своих учеников, но чем больше дней и недель проходит без какого-либо прогресса в деле Джейка, тем сложнее мне сосредоточиться.

Лена была права, мне отчаянно нужен отпуск. К сожалению, отдых для меня недостижимая роскошь, которым я не смогу по-настоящему насладиться, до тех пор, пока мы не найдем пропавшие деньги, а люди, убившие Джейка, не окажутся за решеткой.

— Что ты думаешь о том, чтобы пойти куда-нибудь сегодня вечером? — слышу голос Эйдена до того, как он появляется в дверях моего кабинета. Его волосы растрепаны на макушке, как будто он провел по ним рукой, а щетина на подбородке кажется темнее и гуще, чем была утром.

— Ты что-то нашел?

— Нет, но после вчерашнего визита, если ты появишься на публике — это может сбить с толку тех парней. Заставим их нервничать, чтобы они сделали что-то не так.

— Ты хочешь их спровоцировать? Мной? — Я всегда знала, что в этом деле я пешка, но теперь, когда пришло время играть по-настоящему, думаю, что лучше посижу дома.

— С одной стороны, но с другой — это даст нам преимущество на какое-то время.

— За мой счет. — Я снимаю очки и протираю глаза. — Напомни мне еще раз, почему я решила, что это хорошая идея?

— Потому что ты хочешь, чтобы эти парни отстали от тебя, и ты могла снова жить своей жизнью? — Он делает шаг в мой кабинет. — Я обещаю, что никогда не поставлю тебя в ситуацию, когда не смогу обеспечить твою безопасность.

Я сомневаюсь не в нем. На самом деле, после сегодняшнего утра я доверяю ему больше, чем когда-либо. Я беспокоюсь о себе. Чем больше времени мы проводим вместе, тем больше я сомневаюсь, смогу ли я держать голову и сердце подальше от него.

— Куда бы мы пошли? — спрашиваю я. — Поужинать? Что-нибудь выпить?

— Туда, где тебе удобно.

— Не хочу показаться слабачкой, но уже не уверена, что мне где-то будет комфортно.

Он ободряюще улыбается мне.

— Я все время буду рядом с тобой, Лив.

Ага. Точно.

— Берни, вероятно, все равно бы этого не позволил.

— Я уже поговорил с ним. Он был против, но принял мою точку зрения и согласился.

— Итак, всё уже решено. — Что ж, по крайней мере, теперь я достаточно раздражена, чтобы, как следует, поспорить. — Я прошу не слишком много, когда говорю о праве голоса в таких вопросах? В конце концов, это моя жизнь.

— Считай это свиданием. — Он ухмыляется, как будто это мило, и это раздражает меня ещё больше.

— Свидание с мишенью на спине.

— Свидание двух влюблённых, которые разжигают старое пламя.

Мои щёки краснеют, как у двенадцатилетней девочки, от слов «влюблённые» и моё кратковременное раздражение улетучивается.

— Я не тешил своё самолюбие, когда говорил, что хорош в своём деле, — он наклоняется, кладя свои большие руки на разложенные бумаги на моём столе, и моё сердце начинает биться чаще. — Но ты итак это знаешь, иначе меня бы сейчас здесь не было.

Влюблённые. Разжигают. Руки.

— Это рискованно. Очень, очень рискованно.

Его голубые глаза темнеют слишком знакомым и слишком опасным образом.

— Раньше тебе нравилось идти на риск со мной, Лив. Сегодняшний вечер ничем не будет отличаться.

Именно этого я и боюсь.