ОЛИВИЯ

Ни за что на свете я бы не подумала, что Эйден Эндерс будет ходить по моему дому в носках, пить моё пиво и дышать одним воздухом со мной. По крайней мере, не с тех пор, как я была наивной двадцатиоднолетней девчонкой, которая думала, что мы действительно будем жить вместе.

— А как насчёт остальной части дома? — спрашивает он, закрывая за нами дверь кабинета Джейка.

— Моя спальня и кабинет наверху. У Лены маленькая комната для гостей на другом конце этого этажа, рядом с прачечной.

— Что-нибудь еще есть наверху? — спрашивает он.

— Еще одна комната для гостей и ванная комната.

— Могу я взглянуть?

— Конечно. — Хотя, мысль об Эйдене в моей спальне... Ну, скажем так, он уже много раз появлялся в моих снах.

Мы поднимаемся наверх, и, возможно, я слегка покачиваю бёдрами, зная что он идёт за мной. Я уже не та юная студентка, какой была десять лет назад, но я стараюсь поддерживать форму, и мне было бы приятно, если бы он обратил на это внимание. Знаете, чтобы наши фальшивые отношения казались более настоящими.

Первая остановка гостевая спальня, в которой нет ничего, кроме самой необходимой мебели, а вторая — моя ванная комната.

— К твоему сведению, я бы убралась, если бы знала, что ты захочешь это увидеть.

Я включаю свет, чтобы продемонстрировать результаты своего маниакального наведения красоты перед его приходом. Мои щипцы для завивки, средства для волос и косметика разбросаны по столу, а на корзине для белья лежат кружевной чёрный бюстгальтер и трусики, потому что я почти убедила себя, что должна надеть их на всякий случай.

— Полагаю, федералы и здесь всё перерыли? — Он оглядывается по сторонам, и да, его взгляд падает на моё нижнее бельё. Отлично.

— Э-э, зачем им это? — обхожу его и быстро засовываю чёрное кружево в корзину для белья.

Он приподнимает бровь.

— Они не заглядывали сюда?

— Полагаю могли, но я решила, что нет. Джейк никогда не пользовался моей ванной.

Он вздёргивает подбородок, и в его глазах мелькает что-то тёмное.

— Никогда?

— Никогда. Он... — Черт. Может, он и пользовался ей раз или два, чтобы привести себя в порядок после секса, в те несколько раз, когда мы занимались этим здесь, но это было целую вечность назад. — В последнее время ни разу.

Эти штормовые голубые глаза понимающе прищуриваются, и мне хочется съёжиться от стыда. Но мне не должно быть стыдно, чёрт возьми. Мы были женаты, и близость с мужем была гораздо более уместной, чем секс с другими мужчинами ради удовольствия. Не то чтобы я вообще была заинтересована в сексе, особенно вначале.

— Твой кабинет? — Эйден отступает назад, как будто неловкость момента — это больше, чем он вывезет прямо сейчас.

— Да, здесь. Немного беспорядок, потому что я провожу здесь большую часть времени между занятиями и попытками выяснить, что Джейк сделал с деньгами. — Я обнимаю себя руками, пока проницательный взгляд Эйдена всё осматривает.

— Ты что-нибудь нашла?

— О Джейке? — качаю головой. — Только то, что он очень хорошо заметал следы.

— Или у него был сообщник.

Я хмурюсь.

— Этому нет доказательств.

— Миллион долларов просто так не забирают, Лив.

— Ну, нет, но…

— Если нет доказательств того, что Джейк их потратил или припрятал, возможно, это потому, что кто-то другой это сделал.

Очевидно, я задавалась тем же вопросом, когда мы не смогли найти деньги, но не было буквально никаких признаков того, что у Джейка когда-либо были деньги, не говоря уже о том, чтобы отдать их другому.

Если только деньги все это время не были у этого другого человека. Но у кого?

— Как думаешь, произошло именно это?

Он пожимает плечами.

— На данный момент мы ничего не можем исключить.

— Думаю, что нет. — Я прикусываю губу и вздыхаю.

— Ты все еще общаешься с его друзьями? — Он открывает папку на моем столе и небрежно просматривает программу одного из моих курсов в этом семестре.

— Виктор и его жена пару раз заходили на кофе, и, как уже сказала, я работаю с Троем, так что мы переписываемся по электронной почте, как и всегда. Я не видела и не общалась с Илаем с похорон, но его жена пару раз писала, спрашивая, как у меня дела.

— Илай это тот парень из Чикаго, да? Тот, что из музея?

Я киваю.

— Что ещё ты о нём знаешь?

— Он профессор Колумбийского университета, как я уже говорила. Он ведет несколько курсов по юриспруденции. Его жену зовут Мелани, и он играет в гольф. Он действительно хороший человек. Семейный.

— Похоже, поездка в Чикаго может быть оправдана.

— Для чего? — удивленно отшатываюсь. — ФБР уже разговаривали с ним. Если бы были какие-то опасения, они бы мне сказали.

Он слегка пожимает плечами.

— Что-то в этом музее кажется мне неправильным. Я бы лучше сам с ним поговорил, чтобы убедиться, что ничего не упускаем.

— А ты не выдашь себя, если поговоришь с ним?

— Есть такая крутая штука, как работа под прикрытием… — Уголок его рта приподнимается в дерзкой улыбке, и я закатываю глаза.

— Ха-ха-ха. — Понимаю, что ему нужно кое-что перепроверить, потому что я, вероятно, была бы такой же, если бы начала преподавать в классе в середине семестра. Но если Илай что-то замышляет, — а я в это не верю, — то Эйден сам себя подставит под расстрел. Эта работа и без того достаточно рискованна, чтобы проводить собственное расследование.

— Послушай, я вижу нерешительность в твоих глазах, но должно же быть что-то ещё, чего им не хватает.

Я не спорю, но...

— Поездка в Чикаго — это не часть твоей работы.

Он стискивает зубы, и я вздрагиваю, потому что в его глазах есть что-то такое, что всегда заставляло меня нервничать.

— Спасать твою задницу моя работа, Лив, и я сделаю всё, что потребуется.

— Эйден…

— Ты не выиграешь этот спор. — Его грозный взгляд не оставляет места для споров. Полагаю, мне следовало знать, что лучше не пытаться убедить его, потому что он всегда был упрямым. Из тех, кому не нравится, когда им говорят, что они не могут что-то сделать, как в случае, когда мой брат сказал ему держаться от меня подальше много лет назад.

— Вижу, ты всё такой же упрямый.

— Таким родился и вырос, и не собираюсь меняться. — Он ухмыляется, и я тихо смеюсь. Он прав, я не выиграю этот спор и даже не буду пытаться.

— Так что же ты собираешься делать? Каков твой грандиозный план под прикрытием, детектив?

— Пока не знаю, но я поляк, так что, уверен, смогу придумать повод, чтобы посетить музей.

— Знаешь, твоей маме, наверное, понравилось бы. Там довольно красиво. Много исторических экспонатов.

— Я уверен, что она бы так и поступила, но я не собираюсь тащить свою мать в свое расследование.

— Может быть, в другой раз. — Я слегка улыбаюсь, и мы обмениваемся долгим взглядом, мгновенный переход к личному разговору кажется чуждым и в то же время знакомым.

— В любом случае, я тоже хочу просмотреть все, что здесь есть.

— О, конечно. Все, что тебе нужно. — Я прикусываю губу и молюсь, чтобы у меня было достаточно времени, чтобы переместить тот файл, который я пока не хочу ему показывать.

— Знаю, что это похоже на вторжение в личную жизнь, но если я хочу быть полезным в этом деле, мне нужно сделать кое-какую работу самостоятельно.

— Понимаю. Просто... — Я опускаю взгляд, не в силах смотреть ему в глаза, когда лгу.

— Просто что? — Он садится на край моего стола, и хотя он всё ещё находится на другом конце комнаты, по моему позвоночнику пробегает ещё одна волна осознания. Такой большой и внушительный он должен выглядеть и чувствовать себя неуместно в моём личном пространстве, но это не так.

На самом деле в том, что он здесь, в моём доме, нет ничего неправильного. Конечно, это по-другому, но между нами всё равно есть какая-то близость. Уровень комфорта, который успокаивает меня так же сильно, как и заставляет нервничать. Но этого утешения пока недостаточно, чтобы рассказать ему мой большой, страшный и ужасный секрет.

— Я бы просто хотела сначала немного навести порядок. Как раз проверяю задания и не хочу потерять всё. В любом случае, давай я покажу тебе свою комнату, а потом мы спустимся вниз и составим план на будущее.

Я отворачиваюсь и иду по коридору впереди него, протягивая руку в тёмную комнату, чтобы включить свет, когда Эйден внезапно хватает меня за запястье. Я вздыхаю, и не только потому, что он напугал меня до чёртиков, но и потому, что я чувствую его большое тело позади, излучающее тепло и что-то, что кажется гораздо более опасным.

— Не надо, — хрипит он, обходя меня и направляясь к окну рядом с моей кроватью. Жалюзи закрыты, но что-то, должно быть, привлекло его внимание, потому что он осторожно приоткрывает их, чтобы выглянуть наружу. — Свет снаружи включился, как только мы вошли. Когда мы были у тебя в кабинете, он был выключен.

Ого. Как он мог определить это при закрытых жалюзи?

— Я собираюсь спуститься вниз и проверить.

— Это, наверное, бродячая кошка. В этом районе их много.

— Возможно, но я все равно посмотрю.

— ФБР установило за тобой наблюдение. Если ты будешь рыскать поблизости, Дерек тебя увидит. Он может что-то заподозрить.

Он приподнимает бровь.

— Ты имеете в виду агента О'Рейли?

Я киваю.

— Да. На самом деле, он вероятно уже знает, что там снаружи. У него есть доступ к трансляции на ноутбуке.

— Ты так фамильярна со всеми агентами, которые паркуются перед домом?

— Что?

— Ты дружишь с агентами или знаешь этого парня лично?

— Я не понимаю…

Он качает головой.

— Мы поговорим об этом позже. А сейчас я вынесу мусор.

Он протискивается мимо меня и спускается по лестнице. Я слышу, как он собирает мусор на кухне, прежде чем сама добираюсь до нижней ступеньки.

— Оставайся здесь, — приказывает он.

— Ты хочешь, чтобы я сказала Дереку…

— Нет. — И он выходит через заднюю дверь.

Вздохнув, я наливаю себе вина и выбрасываю его пустую бутылку из-под пива в мусорное ведро, ожидая, что снаружи начнётся драка, когда агент О'Рейли отправится на разведку. Но ничего не происходит. По крайней мере, до тех пор, пока несколько минут спустя Эйден не врывается в дом с таким красным от ярости лицом, что у меня сводит живот.

— Что случилось? — боюсь даже спрашивать, учитывая его хмурый вид.

Он не отвечает, просто достает свой телефон, нажимает пару кнопок и прижимает его к уху, раздувая ноздри.

— Нолан, это Эндерс. У нас проблема.

О Боже. Опускаюсь на табурет и смотрю, как он расхаживает по комнате, гнев ощутимыми волнами накатывает с его широких плеч. Что, черт возьми, он там нашел? И где Дерек?

— Нет, я не разговаривал с О'Рейли, потому что он сидит в своей грёбаной машине и играет в игры на своём чёртовом телефоне! — он сжимает переносицу и скрипит зубами. — Да, так и сделай. — Затем он вешает трубку и продолжает расхаживать взад-вперёд, как будто меня здесь нет.

— Эйден, что происходит?

Он замолкает и трёт лоб, его челюсть напряжённо дёргается.

— Я только что обошёл весь периметр твоего участка, и этот придурок, припарковавшийся у входа, ни разу не оторвал взгляд от своего телефона. А это была кошка. Чертова обезглавленная кошка в твоем мусорном баке. Ещё тёплая.

— О боже мой. — Я прижимаю руку ко рту, чувствуя, как к горлу подступает желчь.

Он морщится от моей реакции и смягчается.

— Тот, кто ее оставил, надеялся, что это найдёшь ты или Лена.

Угу.

— Ты думаешь…? — не могу сказать остальное.

Он проводит рукой по лицу.

— Кто-то пытается передать тебе сообщение? Да, я не думаю, а знаю. — Он достаёт из кармана листок бумаги и протягивает его мне.

Дрожащими пальцами быстро разворачиваю его и ахаю от вида чернил… или, скорее, крови.

«Видишь, что случается с киской, когда она не слушается?»

— Меня сейчас стошнит. — Роняю листок бумаги и бегу в ванную, где меня выворачивает наизнанку ужином и ложным чувством безопасности, в котором я себя убедила.

Кто-то оставил изуродованную кошку у меня на заднем дворе.

Кто-то использовал её кровь, чтобы написать отвратительную записку.

Кто-то был достаточно близко, чтобы зайти в мой гараж с задней стороны, всего в нескольких шагах от моей машины и задней двери.

Боже.

— Эй. — Через минуту Эйден тихо входит в маленькую комнату и протягивает мне стакан воды. Пока я делаю глоток и пытаюсь избавиться от вкуса рвоты, он смачивает полотенце и садится на корточки рядом со мной, прижимая его к моему лбу. — Я не позволю этим ублюдкам добраться до тебя, Лив. Обещаю.

— Я-я знаю, — мой голос дрожит, и я ненавижу себя за то, что он видит меня такой: свернувшейся в углу ванной, как испуганная маленькая девочка, а не как сильную, бесстрашную женщину, которой я так чертовски старалась стать. — Они были совсем рядом.

Он кивает и убирает волосы с моего лица. Хотя его прикосновение достаточно нежное, он всё ещё дрожит от сдерживаемого гнева, и это каким-то образом успокаивает мой страх и в то же время усиливает его.

— Спасибо, — шепчу я и он поднимает на меня взгляд. — Я рада, что ты здесь.

— А я рад слышать это от тебя, потому что останусь на ночь.

— Что? Нет. Ты не обязан это делать. — Он и так уже достаточно сделал.

Он меняет позу, упираясь локтями в колени, и не сводит с меня пронзительного взгляда.

— Нет, обязан Лив. Кто бы это ни сделал, он не вернётся сегодня вечером, потому что уже достиг своей цели. Но такой смелый шаг… это значит, что нам тоже нужно повысить градус игры.

— Больше, чем спецагент Нолан упоминал раньше?

— Возможно.

Чёрт.

— Стоит ли вообще выходить в свет? Смысл в том, чтобы выманить их, ради того, чтобы они сделали ход, который они и сделали.

— Мы до сих пор не знаем, кто они.

И это становится всё более тревожным. Что, если я их знаю? Неужели это действительно Илай, Виктор или даже Трой? Такая возможность кажется маловероятной, поскольку у Джейка есть знакомые, о которых я ничего не знала, но один из этих вариантов должен быть верным.

— Видимо, Нолан уже едет сюда?

Эйден поднимается на ноги и протягивает мне руку.

— Будет лучше, если он сам поговорит с О'Рейли, потому что я могу убить его, если придется.

— Дерек обычно очень внимательный. Не понимаю, как он не заметил свет.

— Не знаю, но сегодня он отлично справился с тем, чтобы вывести меня из себя. — Он медлит у двери, пока я снова смачиваю полотенце и вытираю лицо. — Ты называешь его по имени. Это твой выбор или его?

Я пожимаю плечами.

— Наверное мой. Он был первым агентом, который заступил на дежурство, и он обычно дежурит по ночам.

— Насколько хорошо ты его знаешь?

— Он время от времени заходит поздороваться, когда у него смена. Я разрешаю ему пользоваться туалетом, и иногда он смотрит телевизор со мной и Леной. Он очень дружелюбный. И кстати, я иногда называю спецагента Нолана «Берни».

Брови Эйдена хмуро сдвигаются, когда наши взгляды встречаются в зеркале.

— Он смотрит с тобой телевизор?

— Да, мне стало совестно, что ему приходится так долго сидеть на улице.

— Он должен следить за тем, чтобы никто не слонялся вокруг твоего дома, Лив, а не наслаждаться бесплатным телевидением.

— Не думала, что это так важно.

Он складывает свои сильные, покрытые татуировками руки на груди и хмурится.

— Ты ему не доверяешь, да?

— Ни капли. — Он слегка качает головой. — Я могу по пальцам одной руки пересчитать людей, которым доверяю, и он точно не входит в их число.

Я тоже не вхожу, но к счастью, в нашем соглашении доверие может быть односторонним.

Моя вера в него, вот что имеет значение.

ЭЙДЕН

— Он клянется, что не видел, как включался датчик движения. Солнце уже почти село, и со стороны переднего двора свет мог быть незаметен.

— Это чушь. Я заметил сверху, даже когда были закрыты эти чёртовы жалюзи.

Специальный агент Нолан поднимает руки.

— Знаю. И я рад, что ты среагировал. Наша команда наблюдения сейчас просматривает все записи с камер в округе.

— Мне нужен доступ к камерам наблюдения, потому что я, по очевидным причинам, не могу доверить этому придурку слежку вместо меня.

Чтобы сохранить в тайне нашу уловку, Нолан поговорил с О'Рейли наедине, прежде чем войти в дом, и отправил криминалистов в заднюю часть дома, чтобы они позаботились о кошке, сняли отпечатки пальцев и поискали что-нибудь ещё, что даст нам представление о том, у кого, чёрт возьми, хватило наглости заявиться к Оливии до того, как село солнце.

— Хорошо. Я могу это устроить.

— Он должен был следить, Нолан. Кто, черт возьми, знает, что еще он пропустил.

Старший агент поднимает руку.

— Мы просматриваем отснятый материал ежедневно.

— Просматривание, не поможет ей выжить. — Я тычу пальцем в сторону лестницы, куда Лив сбежала, чтобы принять ванну и успокоить нервы. — И будь я проклят, если что-то случится в мое дежурство менее чем через три гребаных часа после начала этой работы.

— Детектив, я понимаю твое разочарование. На самом деле, я так же расстроен из-за того, что это произошло. Но именно поэтому ты здесь.

Не могу представить, если бы я не был расстроен. Мысль о том, что Лив или Лена обнаружили бы этот беспорядок и мерзкую записку, которая к ней прилагалась… Никто не должен видеть это дерьмо, не говоря уже о женщине, которая ни черта не сделала, чтобы заслужить это.

— Я остаюсь на ночь и, возможно, на выходные. Чёрт, я даже могу переехать сюда.

У Нолана хватает наглости улыбнуться.

— Давай не будем забегать вперёд.

Я сделаю всё, что захочу, если это поможет безопасности Лив, и мне плевать, что он скажет.

— Дам тебе знать, как только у группы наблюдения появятся какие-то записи. А пока мне нужно, чтобы ты успокоился и позволил нам делать свою работу. Если кто-нибудь еще увидит тебя таким...

— Они подумают, что я озабоченный парень, каким ты меня и представил.

Он мгновение смотрит на меня, затем кивает и машет головой в сторону задней двери.

— Закрой за мной дверь, и, как уже сказал, я буду на связи.

Да, но не так скоро.

Я провожаю его взглядом и трижды проверяю замки и систему безопасности, прежде чем достать из холодильника пиво и выпить половину банки за два глотка.

Я пообещал себе, что не позволю этому делу взять надо мной верх. Буду делать свою работу, а когда всё закончится, уйду, как Лив десять лет назад.

Но когда я увидел это чёртово сообщение, внутри меня что-то щёлкнуло.

Это не просто работа, это личное. И так было с самого первого дня, когда Оливия испуганно посмотрела на меня с единственного листа бумаги, который Болинджер положил на стол. Те же испуганные глаза смотрели на меня сегодня вечером с пола её ванной.

Если бы с ней что-то случилось… Если бы кто-то подобрался достаточно близко, чтобы прикоснуться к ней или, не дай бог, причинил ей вред…

Мысленные образы того, что я сделал бы с этим жалким ублюдком, заставили бы того кота показаться шуткой. Я бы в мгновение ока лишился своего значка и даже не задумался бы об этом.

Оно того стоит.

Потому что она того стоит.

Всегда стоила и всегда будет стоить.