Настоящие дни…

ЭЙДЕН

Солнце всё ещё сияет на голубом с оранжевым оттенком небе, когда я подъезжаю к дому Лив в пятницу вечером. Я был на взводе с тех пор, как мы запланировали это, так называемое свидание, но погода и мой плейлист в стиле кантри 90-х, по крайней мере, успокоили мои нервы, превратив их в натянутые струны, а не в оголённые провода.

Что-то подсказывает мне, что агент спешащий от своей машины без опознавательных знаков к моему грузовику, снова их наэлектризует. Я опускаю окно, прежде чем он успевает постучать по стеклу или, что еще хуже, разбить его.

— Ошибся домом, придурок. — Его глаза превращаются в щелочки, когда он кладет руку на кобуру. Он, наверное, моего возраста, может чуть моложе. И выглядит, как кирпичный дом.

Я одариваю его своей лучшей ухмылкой.

— Нет, я уверен, что это тот самый дом. Я здесь, чтобы увидеть Оливию.

Он хмурится и достает «Глок».

— Да пошел ты на хуй. Никто не переступит порог этого дома без разрешения.

— Ааа, — я усмехаюсь. Он серьезно относится к своей работе и мне это нравится. Но если он поднимет пистолет еще выше, у нас возникнут проблемы. — Наверное, мне следовало об этом подумать, а?

— Да, наверное, стоило, — бормочет парень, когда открывается входная дверь белого двухэтажного дома в колониальном стиле и появляется Оливия, одетая в узкие джинсы и розовый свитер с открытыми плечами.

— Всё в порядке, Дерек, — окликает она его, и от того, что она называет его по имени, у меня дёргается губа. Неужели она так хорошо знакома со всеми своими охранниками? — Это мой друг из отеля.

— Мне всё равно. Никто не войдёт внутрь без разрешения.

Она пожимает плечами и выходит на крыльцо босиком.

— Разве важно, что он коп?

Брови агента взлетают вверх.

— Тогда то, что ему нужно разрешение, не должно быть неожиданностью.

Я вздыхаю, достаю свой значок и протягиваю ему.

— Делай, что должен, чувак.

— Так не работает.

Очевидно, но у меня есть своя роль.

— Тогда как это работает, агент? Вы хотите обыскать меня?

Он хмурится, но убирает пистолет в кобуру.

— Не двигайся, чёрт возьми.

— И в мыслях не было.

Он достаёт телефон и нажимает на контакт. Через несколько секунд он рявкает в трубку:

— У доктора Бишоп неожиданная компания. Она говорит, что это парень из отеля.

Я не слышу, что говорят на другом конце провода, но знаю, что он позвонил Нолану, чтобы наябедничать, как мы и надеялись.

Самодовольная улыбка расползается по его лицу, когда он слушает.

— А, ну что ж, тогда это прекрасно. До скорой встречи. — Он отключается и засовывает телефон обратно в карман. — Специальный агент Нолан случайно оказался поблизости. Ты можешь сам изложить ему свое дело.

Я фыркаю.

— Я не против. О, и кажется, я не запомнил твоего полного имени, Дерек. У меня такое чувство, что мы будем часто видеться, так что нам стоит познакомиться.

Он долго смотрит на меня исподлобья, прежде чем ответить.

— О'Рейли.

— Эйден Эндерс. — Я протягиваю ему руку через открытое окно, но он даже не замечает этого жеста.

— А что тебя здесь интересует? — вместо этого ворчит он.

Я бросаю взгляд на Оливию, которая все еще стоит на крыльце, озабоченно скрестив руки на груди.

— Она.

Его челюсть сжимается так, что я не уверен, что мне это нравится.

— Она действительно должна быть внутри, тебе не кажется? Стоять здесь, где она легкая мишень, не лучшая идея, учитывая все обстоятельства.

Его шея заливается краской, и он быстро бросает взгляд на Оливию.

— Иди внутрь. Я разберусь с этим.

Она смотрит на меня в ожидании подтверждения, и я опускаю подбородок. Не знаю, ищет ли она моего одобрения или действительно больше доверяет мне. Но я приму это в любом случае.

Через минуту позади моего грузовика останавливается тёмный седан, и О'Рейли отходит в сторону, когда Нолан выходит из машины.

— Он говорит, что он коп, — говорит младший агент. — Значок выглядит вполне прилично, но я не хотел рисковать.

Нолан подходит к водительской двери и упирает руки в бока.

— Детектив Эндерс, верно?

— Да, сэр.

— Ты должен знать, что не можешь просто так появляться. — Его взгляд остается таким же непроницаемым, как и сжатые челюсти. — Мне насрать, кто ты — коп, старый друг или президент гребаных Соединенных Штатов. Она под защитой, и я почти уверен, что она вам об этом говорила.

— Говорила, но я не знал, что мне нужно было записаться на приём.

Он прищуривается.

— Вам чертовски повезло, что я уже проверил вас на днях, иначе ваша задница уже была бы в наручниках.

Угу.

— Что ж, я ценю ваше внимание. — Я прикусываю язык, чтобы не улыбнуться. Он мог бы играть одного из тех дерьмовых копов на телевидении, если когда-нибудь решит уйти из Бюро.

— Это будет регулярно?

Я пожимаю плечами.

— Не уверен.

Он подходит на шаг ближе и понижает голос, но не настолько, чтобы О'Рейли не услышал.

— Я знаю, что у вас двоих есть история, и, клянусь богом, если ты пытаешься сыграть на её уязвимости…

— Вам не о чем беспокоиться, спецагент, — выдавливаю я. Играет он или нет, но он задел меня за живое. Если кто-то и пострадает в этой заварушке, так это я, а не Оливия.

Все еще сердито глядя на меня, он отворачивается и кивает О'Рейли.

— Он чист, но я хочу, чтобы меня уведомляли каждый раз, когда он приходит и уходит.

Я фыркаю.

— Ого.

Он указывает на меня пальцем.

— Не испытывай судьбу, Эндерс.

О'Рейли продолжает смотреть на меня, пока я выпрыгиваю из внедорожника с бутылкой вина в руке. Что-то в этом парне меня бесит, но я не могу понять, что именно.

Оливия открывает входную дверь, когда я поднимаюсь на крыльцо, разглядывая цветы в горшках и стулья, которые выглядят как новые. Дом определённо дорогой, с ухоженным двором и фасадом. Джинкс была бы впечатлена.

— Извини за это, — она быстро бросает взгляд на агентов, которые всё ещё разговаривают на подъездной дорожке. — Спецагент Нолан решил, что так будет правдоподобнее.

— Возможно, он прав. Если бы я отправился в участок за разрешением, это вероятно привлекло бы внимание, в котором мы не нуждаемся.

Она прочищает горло и отходит в сторону, указывая на прихожую.

— Входи.

— Спасибо. Лена здесь?

— Ах, нет. Она ушла домой на ночь.

— На ночь?

— Её муж Вэнделл, ты, может, помнишь его по колледжу, через несколько дней возвращается домой из-за границы, и она хотела привести всё в порядок. Поскольку ты собираешься пробыть здесь какое-то время, это показалось ей хорошей возможностью.

— Верно.

И, надеюсь, я смогу полностью освободить Лену от обязанностей няни раньше, чем позже, потому что, будем честны, она в такой же опасности, как и Лив, когда находится здесь и это не сулит ничего хорошего.

Прочистив горло, я оглядываю прихожую и гостиную с левой стороны.

— Милое местечко.

Она следит за моим взглядом, осматривая современное, но уютное помещение. Оно безукоризненно чистое и белое. Очень, очень белое. Стены, поручни для кресел, ковровое покрытие в гостиной… черт возьми, даже мебель. Единственными яркими элементами являются полы медового цвета и редкие цветные вкрапления в картинах на стенах.

— Спасибо. — Она слегка улыбается. — Мне нравится этот стиль, но я всегда думала, что ему не хватает цвета.

Я смеюсь, несмотря на неловкость от того, что нахожусь в доме, который она делила с другим мужчиной.

— Это ты сказала, а не я.

Она наклоняет голову набок и криво улыбается.

— Ха-ха-ха. Если хочешь знать, Джейк был неравнодушен к белому. Говорил, что так чище. Организованнее.

Да, Джейк также присваивал деньги одной из самых могущественных подпольных организаций в мире, но эй, откуда мне знать?

— Вот. — Я передаю ей вино. — Не мог же я прийти с пустыми руками.

— Спасибо. — Наши пальцы соприкасаются, когда она берет бутылку, и я притворяюсь, что не замечаю, как она резко втягивает воздух. — Я налью нам по бокалу, пока мы ждем до ужина.

— Тебе не нужно было готовить, Лив.

— Конечно, я готовила. Ты проделал весь этот путь ради меня. Самое меньшее, что я могу сделать — это накормить тебя.

— Мне платят за то, что я здесь, помнишь?

— А тебе платят? — Она оглядывается через плечо, пока я иду за ней на кухню. — То есть, конечно платят, но из ФБР?

— Сегодня утром меня по видеосвязи посвятили в федеральные агенты.

— Ты шутишь?

— Пришлось держать это в секрете, но это официально. — Не совсем так, как я себе это представлял, но это произошло, и это все, что имеет значение. Единственное, что меня беспокоит, — тот факт, что я не могу поделиться новостью со своими родителями, братьями и сестрами, так как они будут задавать вопросы, на которые у меня нет ответа.

Лив закусывает губу, ее мысли читаются так ясно, словно она произнесла их вслух. Она знала, что ФБР — моя мечта. Мы говорили об этом так же часто, как и о ее стремлении стать профессором. Никто из нас не предполагал, как именно это у меня получится.

— В любом случае, здесь вкусно пахнет. — Я меняю тему, пока снова не разозлился из-за сложившихся обстоятельств. Если не воспользуюсь ситуацией наилучшим образом, это задание будет чертовски долгим.

— Ничего особенного. Просто цыпленок с чесноком и травами с запеченными овощами. Хотела приготовить его на гриле, но мне запрещено выходить даже на задний двор. — Она вздыхает, и я чувствую ее разочарование. Лив, которую я знал, была свободолюбивой. Девушка, которая любила солнце на своем лице и ветер в волосах.

— Ты, должно быть, сходишь с ума, сидя здесь. — Я киваю в сторону окон, выходящих на задний двор, на задернутые жалюзи, как, впрочем, во всем доме.

Она издаёт гортанный звук, доставая из шкафа два бокала для вина.

— Время от времени я украдкой выглядываю наружу, но, по большей части, они заставляют меня жить как вампира. Боюсь, что, когда у меня наконец-то появится возможность выйти на улицу хоть на какое-то время, я вспыхну и сгорю на месте.

Я усмехаюсь и опираюсь бедром о столешницу.

— Ты всегда легко загорала.

Наши взгляды встречаются, и ее щеки слегка розовеют.

— До сих пор.

Черт, те места на ее теле, которые я видел, должно быть тоже розовеют.

Прочищаю горло.

— В любом случае, ты сказала, что они сфотографировали тебя из окна твоей спальни?

Она кивает, открывая вино.

— Поэтому и живу в темноте.

— Твоя комната наверху или внизу?

— Наверху.

— В передней или задней части дома?

— В задней части. А что? — она с любопытством хмурится, а я вспоминаю фотографию, которую видел в досье. Это был крупный план её в бюстгальтере, снятый так, что камера была на одном уровне с ней, как будто тот, кто снимал, стоял рядом с ней.

— Просто собираю информацию. — И делаю мысленную пометку проверить, не пытались ли федералы повторить этот снимок из чьего-нибудь дома.

— Хорошо. — Она протягивает мне бокал вина, но затем колеблется, прищурив глаза. — Ты правда собираешься пить?

— Я же принес его, не так ли? — Я предпочитаю алкоголь в коричневых бутылках по 350 миллилитров, но иногда могу быть и элегантным, когда это необходимо.

Она растягивает губы в понимающей улыбке.

— Если хочешь, в холодильнике есть «Бад Лайт».

Вот чёрт. Она купила его для меня или он остался от её покойного мужа?

— Я попросила Лену сбегать за ним, прежде чем она ушла домой.

Что ж, черт возьми.

— В таком случае, я возьму пиво.

На ее лице отражается удовлетворение, когда она идет к холодильнику.

— Некоторые вещи никогда не меняются, не так ли?

Очевидно, нет, и то, как мой взгляд опускается на ее задницу, когда она наклоняется за пивом, не исключение. Она всегда была красивой женщиной, и время пошло ей на пользу в физическом плане. Жаль, что в остальном все было так жестоко.

— Чертова бутылка. — Она пытается открыть её целых тридцать секунд, прежде чем с раздражением протягивает мне, закатывая глаза, когда я с лёгкостью открываю. — Мужчины.

— Не злись. — Я подмигиваю ей, поднимая пиво, произнося тост. — За то, чтобы ты осталась в живых.

Её напиток звякает о мой, прежде чем она осознаёт мои слова, и у неё отвисает челюсть.

— Серьёзно? Это твой тост?

— Это то, почему мы здесь, не так ли? — делаю глоток пива и откидываюсь на спинку стула.

— Да, но это звучит ужасно, когда ты так говоришь.

— Не хочу тебя расстраивать, Лив, но в ближайшие недели ты услышишь много ужасного дерьма.

— Что ты имеешь в виду? — она хмурится, прежде чем делает глоток.

— Если мы не сможем быстро покончить с этим, люди дома обязательно узнают о том, что мы встречаемся. — Я произношу последние три слова, и она нервно облизывает губы.

— Наверное, я об этом не подумала.

— С тобой все будет в порядке? — Её муж умер меньше двух месяцев назад, и очень скоро все подумают, что она трахается с лучшим другом своего брата. Не та репутация, которую леди, вероятно, хотела бы себе создать.

— Хуже, чем есть, уже не будет. — Она рассеянно помешивает красную жидкость в бокале и выдавливает из себя улыбку. — Понимаешь?

Да, но я не собираюсь соглашаться и сыпать соль на рану.

— Будем надеяться, что нам не придётся это обсуждать.

* * *

После ужина мы переходим в гостиную с набитыми животами и вкратце вновь повторяем всё, что она рассказала мне в отеле в начале недели.

— Теперь, когда у тебя было время подумать, полагаю, у тебя появилось ещё больше вопросов.

— Расскажи мне больше о Джейке. — Откинувшись назад, я, как можно непринуждённее, вытягиваю руку вдоль подушек. Я не собираюсь расслабляться, слушая, как она вспоминает свою жизнь с другим мужчиной, но я постараюсь. Ради неё.

— Что ты хочешь знать? — она подтягивает ноги, чтобы сесть по-турецки, а затем теребит шнурок на джинсах.

— Всё, что ты хочешь мне рассказать. Может быть, его увлечения, привычки… что-то в этом роде.

Она выдыхает и перечисляет то, что я уже знаю. Его любовь к истории и участие в работе музея в Чикаго, его замкнутость, его предпочтения в чтении и просмотру футбола или бейсбола по телевизору…

— У него было не так много друзей, но с теми, что были, он был близок.

— Хорошо, расскажите мне о них.

— Например, его друг Илай из Чикаго. Он профессор права в Колумбийском университете, но он также связан с музеем. И Виктор, который живёт на соседней улице. Он чех, так что они сблизились из-за этого. И, наверное, Трой из университета. Сначала он был моим другом, но они с Джейком тоже сблизились за эти годы.

— Этот Илай… он тоже поляк?

— Думаю, да, но я не уверена. Я даже не знаю, чем он занимается в музее. При каждой встрече мы говорили в основном о преподавании.

— Как часто Джейк ездил в Чикаго?

— По крайней мере, раз в месяц на заседания музейного совета. Иногда чаще, если они с Илаем играли в гольф.

Отличная возможность обсудить такие вопросы, как мошенничество с деньгами из Государственной службы охраны окружающей среды.

— А сосед? Виктор?

— Он тихий и очень милый. Он краснеет из-за всего. Я не могу себе представить, чтобы он был связан с чем-то более безумным, чем соседский клуб любителей покера.

— Ты тоже не думала, что Джейк будет с этим связан

Ее взгляд скользит ко мне, прежде чем она со вздохом опускает глаза.

— Верно.

— А как же твой друг на работе?

— Трой. Они с Джейком больше друзья по работе, чем что-то еще. Они время от времени вместе обедали, когда позволяли их графики, и мы иногда встречались с ним, чтобы выпить после работы.

Я какое-то время изучаю её, наблюдая, как в центре её лба появляется морщинка.

— Что случилось?

— Да так, ничего. Просто… Лена думает, что Трой ко мне неравнодушен.

— Что ты имеешь в виду?

Она делает вдох, а затем тяжело выдыхает.

— Не знаю. Наверное, он немного флиртует, и я несколько раз ловила на себе его взгляд, хотя он никогда не переходил границы.

Как бы то ни было, он заставил её чувствовать себя некомфортно, и из-за этого я автоматически невзлюбил этого парня.

— Ты сказала, что знала его до того, как Джейк с ним познакомился?

— Я начала работать в университете в качестве внештатного преподавателя, пока работала над докторской диссертацией. Трой тоже был новичком. Мы вместе проходили вводный курс. А потом, когда Джейк начал работать в университете несколько лет спустя, они тоже подружились. — Она садится на один угол дивана, а я занимаю другой.

Но что-то в этом парне ей не нравится. Может быть, на то есть, какая-то причина.

— Я должна была догадаться, — резко говорит она, проводя рукой по волосам. — Что Джейк был связан с ССП, по крайней мере, даже если я не знала, чем именно он занимался.

— Такие парни делают всё возможное, чтобы их не поймали. Ты не должна винить себя за это, Лив.

— Возможно, он все еще был бы здесь, если бы я поняла... — Она зажмуривает глаза, и в ее голосе слышится сожаление… Боль... Это тяжело слышать даже по прошествии стольких лет. Но если я позволю этому задеть меня, это не принесет пользы ни одному из нас.

— Ты можешь показать мне дом? Думаю, у тебя все еще здесь его вещи.

Она кивает и быстро поднимается на ноги, как будто рада, такому отвлечению.

— ФБР проверило все, но спецагент Нолан сказал мне на всякий случай ни от чего не избавляться.

— Я бы хотел взглянуть сам, если ты не возражаешь. — Просто чтобы представить ситуацию в перспективе.

— Конечно. — Она указывает на короткий коридор, идущий налево между кухней и гостиной. — Он пользовался главной спальней, а его кабинет находится напротив.

Отдельные спальни? Интересно.

— Вот. — Она ведет меня по комнатам и открывает одну из темных дубовых дверей, открывая взору аккуратную спальню, такую же белую и непритязательную, как и весь остальной дом. Но как только я ощущаю запах чужого мужского одеколона, волосы у меня на затылке встают дыбом. Этот парень, возможно, и устроил хорошее шоу, но он был грязным мошенником, которому, очевидно, было наплевать на свою жену. Ему чертовски повезло, что он никогда не встретится со мной лицом к лицу.

— Они оставили всё как было? — спрашиваю я хриплым голосом.

— В основном. Как я уже сказала, спецагент Нолан и его команда всё осмотрели, но оставили почти всё как было.

Киваю и осматриваюсь. Стопка книг на комоде, картины в рамках на стене, — если я правильно помню географию, то это европейские пейзажи, — и кровать с балдахином, на которой, как я представляю, Лив хотя бы иногда спала.

— Не возражаешь, если я подойду поближе? — поворачиваю голову в сторону, пока не хрустнула шея, и сжимаю руки в кулаки.

— Вовсе нет. — Она отходит в сторону, и я обхожу комнату, делая размеренные вдохи, чтобы не представлять Лив с другим мужчиной.

Я ненавижу в этом придурке всё. Его одержимость белым. То, насколько он был организован. Чёрт возьми, даже его одежда развешана в шкафу по цветам и типам одежды. Что за парень так поступает? Либо помешанный на контроле, либо тот, кто слишком старается выглядеть чистым.

— Как насчёт офиса?

— Конечно.

Как и в спальне, в кабинете чисто, но гораздо более оживлённо. Во встроенных книжных шкафах на боковых стенах полно книг по истории и литературе, а на столе один монитор в окружении стопок папок и документов.

— ФБР забрали его ноутбук и внешние жёсткие диски. — Лив прислоняется к дверному проёму. — Они забрали несколько папок, но я не думаю, что они что-то нашли в них.

— Они в электронных записях, которыми Нолан поделился со мной на днях.

— А, хорошо.

— И это было сочтено не относящимся к делу? — указываю на остальные папки, и она кивает.

— Это просто финансовые дела семьи и его документы из университета. Оценки, информация о рекомендациях... такого рода вещи.

— Я собираюсь сам все это проверить. Надеюсь, ты не против.

— Конечно. — Она снова кивает. — Прямо сейчас?

— Нет, но со временем.

Наши взгляды встречаются, и она моргает, словно осознавая, сколько времени нам придётся провести вместе в ближайшие несколько недель.

— Как мы будем это делать? — внезапно спрашивает она. — Я имею в виду, мы с тобой? Ты будешь возвращаться каждую неделю? Или пару раз в неделю? Мы живём на противоположных концах штата, и ты не можешь оставаться здесь, чтобы не было очевидно, что ты работаешь на ФБР.

Я пожимаю плечами, сидя за столом.

— Думаю, это относительно.

— Чего?

— Того, как быстро мы вернёмся к старым привычкам.

Ее губы приоткрываются, а щеки краснеют, в то же время ее дыхание учащается. Судя по ее идеально надутым губкам и слегка раздувающимся ноздрям, эта мысль почти завела ее. Черт возьми, может так оно и есть. Перспектива прикоснуться к ней и поцеловать ее, черт возьми, заставляет мое сердце биться немного быстрее.

Но это не по-настоящему и мне лучше не забывать об этом.