Тринадцать лет назад…

ЭЙДЕН

— Что за чёрт, чувак, ты уже уходишь? — Крейг хмуро смотрит на меня с другой стороны костра, одной рукой держась за пиво, а другой, обнимая Рейчел.

— Да, я сегодня не в лучшей форме. — Это полная чушь. Я чувствую себя лучше, чем за последние несколько месяцев, с тех пор как начались долгожданные летние каникулы, и мы с Бреном вернулись домой из колледжа.

Но мои мысли где-то далеко. Чёрт, они уже давно где-то далеко.

— Твой старик на работе дерёт тебе задницу, что ли? — Брен хихикает, и я, просто потому что могу, выбиваю из-под него кусок дерева, на котором он сидит.

— Чёрт! — усмехается он, поспешно поднимаясь на ноги, когда я направляюсь к своему грузовику. — Тебе повезло, что ты уходишь, придурок!

В ответ я лишь салютую ему одним пальцем в ночном воздухе. Если бы он знал, куда я на самом деле направляюсь, то не позволил бы мне уйти. Чёрт, он бы никогда больше не позволил мне ходить.

— Поправляйся! — кричит мне вслед Рейчел, и я посылаю ей воздушный поцелуй через плечо, отчего Крейг рычит.

Я запрыгиваю в свой внедорожник, припаркованный на краю поля на земле семьи Крейга, где мы собирались с тех пор, как стали достаточно взрослыми, чтобы красть пиво у наших отцов или подкупать кого-нибудь постарше, чтобы купить его.

Когда я выезжаю, мой путь так же ясен, как звёзды на небе. Я нахожу её примерно в полумиле от дома, она идёт по обочине в обрезанных джинсовых шортах, майке и кроссовках Converse. Она не оборачивается, когда я подъезжаю, просто показывает большой палец, как делала по меньшей мере дюжину раз за последний год.

— Подвезти, красотка? — кричу я из внедорожника с опущенными стёклами.

Она поворачивается ко мне с кокетливой улыбкой, её длинный конский хвост раскачивается, а тёмные глаза сияют в свете уличных фонарей.

— Ты опоздал.

— И ты чертовски красива.

Она поджимает губы.

— Держу пари, ты говоришь это всем девушкам, которых подцепляешь на обочине, не так ли, Эндерс?

— Только тебе, Ливи. А теперь тащи свою задницу сюда, пока нас кто-нибудь не увидел.

Она закатывает глаза, но открывает пассажирскую дверцу и запрыгивает внутрь.

— Ты же знаешь, что перспектива быть пойманными — это половина удовольствия, верно?

— И ты знаешь, что как только нас поймают, все будет кончено.

Она усмехается, пристёгивая ремень безопасности.

— Ну, мне уже восемнадцать, так что мой брат может поцеловать меня в зад.

— Я бы предпочёл сделать это сам. — Я тянусь через кабину и касаюсь ладонью её обнажённого бедра. Клянусь, она носит эти шорты, чтобы сводить меня с ума.

— Ты был дома три дня и уже подумываешь о том, чтобы раздеть меня?

— Я всегда думаю о том, чтобы раздеть тебя, детка, и делаю это не меньше сотни раз на дню.

Она прикусывает губу, и краем глаза я замечаю, что она внимательно наблюдает за мной. Прошлым летом, вскоре после того, как я закончил школу, мы начали тайком встречаться. Брен однажды поймал меня на том, что я смотрю на неё, а в другой раз обнимаю, и пообещал, что прикончит меня, если ещё раз застанет за этим занятием. Но что-то в том, что мне исполнилось восемнадцать, и я знал, что уеду в колледж, в то время как она будет здесь, с каждым другим крутым парнем в Коул-Крике, заставило меня, черт возьми, просто попытаться заявить о своих правах.

Так вот, она только что закончила среднюю школу. Осенью она тоже уедет в колледж, и мы будем жить дальше друг от друга, чем сейчас. Но, по крайней мере, у неё будет уединение в её комнате в общежитии. Поскольку мы с Бреном живём в одной квартире, у меня такое чувство, что я буду стучаться в её дверь в Мэдисон-Пленти.

— Куда мы едем сегодня вечером? — спрашивает она, когда мой внедорожник подпрыгивает на просёлочной дороге.

В Коул-Крик у нас есть полдюжины разных укромных мест с разной степенью уединённости, но сегодня я чувствую себя смелым и немного ностальгирующим.

— Увидишь. — Я нежно сжимаю её бедро, и от ощущения её мягкой кожи под моими пальцами я уже возбуждаюсь.

— Оооокей. — Она подозрительно протягивает это слово. — Что ты собираешься делать, когда мы приедем?

— Целовать каждый сантиметр твоего тела.

— Правда? — Она бросает на меня озорной взгляд, тени и свет уличных фонарей играют на её лице, пока мы приближаемся к месту назначения.

Мы многое делали вместе. Исследовали тела друг друга. Учились чему-то вместе. Но мы ещё не дошли до конца. Я хотел этого. Чёрт возьми, я жаждал этого. Но мы проходим эту часть наших отношений в темпе Лив, и это лучшая пытка, которую я могу себе представить.

— К озеру, да? — Она ухмыляется, когда я вывожу машину на грунтовую дорогу, которая огибает Эмбер-Лейк с задней стороны.

Вокруг озера стоят домики и несколько круглогодичных домов, но есть участок неосвоенной земли с тропинкой, достаточно широкой для одного автомобиля. Ну, для одного автомобиля, если вы не против нескольких царапин. Участок принадлежит семье Коул, основателям Коул-Крик, и на нём не меньше пяти табличек «Посторонним вход воспрещён». Они никогда раньше меня не останавливали и сегодня не остановят.

— Мы не были здесь с прошлого лета, и не знаю, как ты, но я бы не отказался искупаться.

— Я не взяла с собой купальник. — Она прикусывает губу с притворной невинностью, и я тихо смеюсь.

— Детка, раньше тебя это никогда не останавливало.

Её робкое выражение лица сменяется лукавой улыбкой, и я мгновенно возбуждаюсь, просто думая о том, как она снимает с себя одежду. Мы уже несколько месяцев не проводили время наедине из-за её тренировок по софтболу, а я уезжал на пару часов в школу, и намерен наверстать упущенное сегодня вечером.

Я останавливаю грузовик на небольшой полянке среди деревьев, где можно припарковаться. Оливия распахивает дверь и выпрыгивает из внедорожника, бросая шлёпанцы на траву, чтобы окунуть ноги в воду ещё до того, как мои ботинки коснутся земли.

— Ты и эти ботинки. Ты же знаешь, что сейчас июнь, да?

Я ухмыляюсь, наклоняясь, чтобы развязать шнурки.

— И ты знаешь, что я работаю со своим стариком, да?

Она усмехается.

— На неделе — да. Но сегодня пятница. Надень сандалии. Или кроссовки. Ну знаешь, расслабься.

Я закатываю глаза, сбрасываю ботинки и расстёгиваю джинсы, бросая их прямо на траву.

— Не будешь меня отчитывать за то, что я в штанах?

Она смотрит на выпирающий бугорок в моих боксерах и вздыхает.

— Нет.

— Грязная девчонка. — Я стягиваю футболку через голову и бросаюсь на неё, перекидываю через плечо и кружу в воде. Я чертовски люблю прикасаться к этой девушке. Это буквально моё любимое занятие, и я не могу дождаться, когда мы будем делать это так часто, как только сможем, в течение следующих трёх месяцев.

— Я всё ещё одета! — визжит она. — Если я вернусь домой мокрой, нас раскроют!

Хорошая мысль.

Я бреду по воде и укладываю её обратно на траву, изо всех сил стараясь расстегнуть её шорты, пока она снимает майку.

— Черт. — Я издаю стон при виде её светлого лифчика, приподнимающего красивую грудь, словно подношение. Мои жадные руки и пальцы, не теряя времени, обхватывают их и поглаживают её соски через ткань. — Скучал по этому.

— По лапанию моей груди? — Она склоняет голову набок, её тёмные глаза игриво сверкают в лунном свете.

Я качаю головой.

— Просто быть с тобой.

— О-о-о… — Её пальцы снова зарываются в мои волосы, прежде чем её губы находят мои в медленном, приветственном поцелуе. У неё вкус манго из-за жевательной резинки, которую она всегда жуёт, и я углубляю поцелуй, чтобы ощутить её ещё больше, пока мы оба не начинаем задыхаться. — Вау. — Она отстраняется, чтобы перевести дыхание. — Ты действительно скучал по мне.

— Черт возьми, да, скучал.

Конечно, мы переписывались и вели несколько ночных разговоров, которые заканчивались тем, что мы оба оставались без нижнего белья, но самоудовлетворение лишь ненадолго притупляет желание. Это не то же самое, что обнимать её. И прикасаться к ней. И чувствовать её тело рядом со своим.

— А ты? Ты скучала по мне или твои парни не дают тебе покоя?

— Хм… — она задумчиво поджимает губы, поглаживая меня по голове, отчего у меня по коже бегут мурашки. — Они не давали мне расслабиться, но я всё равно успевала по тебе соскучиться.

— Правда? — приподнимаю её за ягодицы, и она естественным образом обвивает меня ногами. — Расскажи мне о них.

— С кого мне начать? — Она начинает перечислять случайных парней в городе, и я то ли смеюсь, то ли рычу.

Не думаю, что она встречается с кем-то ещё, кроме парня, с которым она ходила на выпускной пару месяцев назад, но мы никогда не говорили, что у нас эксклюзивные отношения, и как бы я ни хотел, чтобы это было так, не уверен, что будет честно просить её об этом.

«Эй, Ливи, я не хочу, чтобы мы встречались с другими людьми, но мы всё равно не можем никому сказать, что встречаемся. Ты не против?». Это дерьмово, и я не собираюсь быть таким парнем. Я не буду просить её быть моей и только моей, пока не смогу сказать всем остальным, что она принадлежит мне.

— Похоже, ты была занята. — Я несу её в воду, пока мы не оказываемся по пояс в воде.

— Наверное, не так занята, как ты. — Она улыбается, но что-то в её словах не сходится.

— Я не был занят, Лив. Не так, как ты думаешь. — Мне может быть девятнадцать, я учусь в колледже и постоянно чертовски возбуждён, но как только я понял, что между нами есть нечто большее, чем подростковая потребность делать то, что нам запрещали, другие девушки потеряли свою привлекательность.

— Ты ни с кем больше не был? — она скептически приподнимает брови над прищуренными глазами.

— Давно не был. — Хотел бы я сказать, что никого не было вообще, но прошлой осенью я уехал в колледж, полный решимости жить как парень, которому только что дали свободу.

Прошлым летом мы с Лив провели вместе всего несколько украденных часов. Несколько поцелуев и робких прикосновений. Всё изменилось только на каникулах в День благодарения, когда мы оба были дома. Когда эти пробные моменты стали целенаправленными. Отчаянными. Жадными.

— Как давно? — осмеливается она спросить, и я без колебаний отвечаю:

— С прошлой осени.

Её тёмные глаза расширяются, и она толкает меня в плечо.

— Ты лжёшь.

Я усмехаюсь и поворачиваю нас в воде, чтобы лучше видеть её лицо в лунном свете.

— Детка, если бы я собирался лгать, я бы сказал тебе, что я девственник.

Она тихо смеётся, её грудь трясётся.

— Да, точно. Я достаточна опытна, чтобы знать, что это неправда.

— Ага. — Мои пальцы глубоко погружаются в мягкую плоть её задницы, жадно притягивая её тело ближе к моему. При одной мысли обо всём том дерьме, что мы натворили со Дня благодарения, мои яйца жаждут большего.

— Я вижу, ещё одно доказательство того, что ты скучал по мне. — Она изгибает бедра и намеренно прижимается к моему члену, заставляя нас обоих стонать в ночи. — Боже, как же это приятно.

— Ты хочешь, чтобы было это ещё лучше? — хриплю ей в губы. — Ты хочешь, чтобы я заставил тебя кончить своим ртом?

— Эйденнн. — Она запрокидывает голову, когда её бёдра двигаются в такт с моими, её дыхание становится прерывистым и отчаянным. — Я тоже хочу, чтобы тебе было хорошо.

— Я могу с этим не согласиться.

— Тогда вытащи меня из этой воды — командует она, и я подчиняюсь, как последний придурок.

Расстелив свою футболку на траве, я укладываю её и тут же оказываюсь между её бёдрами, чтобы продолжить то, что мы начали в воде.

Она такая чертовски мягкая и тёплая, принимая каждый мой толчок с тихим хриплым стоном.

— Ты сводишь меня с ума. — Я скольжу губами от её губ к шее, покусывая и дразня её кожу. Она всегда пахнет цветами. Милая и деликатная, что служит напоминанием о том, что независимо от того, насколько она любит вредничать — это одна из моих любимых черт в ней, — у неё также есть мягкая и нежная сторона. Эта девушка, абсолютно всё.

— Прикоснись ко мне, — умоляет она, её грудь вздымается и опускается под моей. — Мне это нужно. Ты нужен мне.

Я стону и закрываю глаза. От таких слов трудно не попросить большего. Я хочу дать ей все. Я хочу показать ей, как хорошо могло бы быть между нами, но я итак уже многого от неё добился, играя в эту игру.

— Покажи мне. — Я отодвигаюсь в сторону, чтобы лучше видеть, моя рука находит мой пульсирующий член и протирает его сквозь трусы.

Она прикусывает губу, но не сводит с меня глаз, когда её рука поднимается к груди. Сначала её прикосновения робкие. Кончики пальцев, похожие на пёрышки, скользят по груди, выступающей из лифчика, прежде чем коснуться соска, все ещё прикрытого бледным кружевом.

Её дыхание сбивается, когда она становится смелее, теребя этот затвердевший бугорок, пока её тело не начинает дрожать от возбуждения. Затем она оттягивает ткань, открывая прелестный розовый бутон мне, луне и этим знающим пальцам.

У меня пересыхает во рту, когда я наблюдаю за её игрой, пока я больше не могу этого выносить. Я сдаюсь и опускаю голову, провожу языком по бугорку, а затем втягиваю его в рот.

— О боже... — Она стонет, запуская руки мне в волосы, и выгибается, откидываясь на мою футболку. — Ещё, — умоляет она, и я даю ей это. Стянув с неё вторую чашечку, я перехожу от одной груди к другой, играя и посасывая, пока она не начинает задыхаться. Только тогда я даю ей то, чего она действительно хочет, запуская руку ей в трусики и обнаруживая, что она уже такая влажная и набухшая для меня.

— Кто кого не дождался, а, Ливи? — Я дразню её, покусывая её губы поцелуями и поглаживая её клитор медленными, мучительными движениями, которые, как я знаю, ей нравятся.

— Я ждала, когда ты вернёшься домой, — хрипло произносит она, закрывая глаза и раздвигая ноги.

— Значит, я могу это сделать? — проникаю внутрь пальцем, и она шипит.

— Дааа, Эйден, мне нужно больше.

Я усмехаюсь и скольжу вниз по её телу, чтобы расположиться между её бёдрами.

— Так? — Сдвинув её трусики в сторону, я провожу языком по её клитору. Она кричит в ночи, и я ухмыляюсь, прижимаясь к внутренней стороне её бедра.

— Ш-ш-ш, детка. Нельзя, чтобы нас поймали, помнишь?

Низкий гортанный смешок вырывается из её груди, когда она хватает меня за футболку и отдаётся мне, изо всех сил стараясь не быть слишком громкой, пока я снова погружаюсь в неё, лаская её киску под звёздами, словно это моя последняя чёртова трапеза.

— Эйден, — тихо вскрикивает она, и я знаю, чего ей хочется. Я чувствую это по напряжению в её теле, но, чёрт возьми, мне нравится слышать, как она произносит моё имя, умоляя меня дать ей это.

— Ты такая мокрая, — говорю я ей, снова вводя палец внутрь. — Но всё равно такая чертовски тугая.

— Ещё, — выдыхает она, слегка изгибая бедра, как будто хочет трахнуть мою руку, но не настолько храбра, чтобы сделать это.

— Ещё? — я хихикаю. — Ты уверена?

— Да, черт возьми. — Её глаза распахиваются и встречаются с моими, когда я ввожу ещё один палец в неё, пока её ноздри раздуваются, а она стискивает зубы. — Я хочу тебя, — хрипит она. — Я хочу чувствовать тебя.

— Ты чувствуешь меня, детка.

Она слегка качает головой.

— Я хочу тебя, — повторяет она, и мой член пульсирует от осознания этого. — Я готова.

— Ливи...

— Я хочу, чтобы это был ты.

Я тоже этого хочу. На самом деле, мысль о том, что кто-то другой прикоснётся к ней, вызывает у меня желание сделать что-нибудь, что заставит меня сесть на заднее сиденье полицейской машины, а не за руль.

— Чем дольше мы будем это делать, тем опаснее будет. Я хочу, чтобы это был ты, прежде чем…

Я прижимаю палец к её губам, прежде чем она успевает договорить. Я не готов к тому, чтобы это закончилось. Чёрт, кажется, мы только начали.

— У тебя есть презерватив, да?

— Есть, но…

Она садится, её грудь вываливается из бюстгальтера, и она обхватывает моё лицо.

— Мы зашли слишком далеко, чтобы не закончить то, что начали.

Господи Боже мой.

— Я хочу почувствовать тебя внутри себя, — шепчет она. — Я хочу познать тебя всего, Эйден. И я хочу, чтобы ты узнал меня.

Она собирается убить меня. Прямо здесь, на берегу Янтарного озера.

— Ты уверена. — Это не вопрос. Я вижу уверенность в её тёмных глазах. Я знаю, что она говорит серьёзно, и это одновременно возбуждает и пугает меня до чёртиков. — Я не хочу причинять тебе боль.

— Это будет больно совсем недолго. А потом ты заставишь меня почувствовать себя лучше, я знаю. — Она прижимается поцелуем к моим губам. — Я не могу представить, что это мог быть кто-то другой.

К чёрту это дерьмо. Она никогда не узнает другого мужчину, если бы мне было что сказать.

Она опускает руку и гладит мой член через мокрые боксёры.

— Я так много раз думала об этом, — шепчет она. — Когда лежу ночью одна в постели и хочу, чтобы ты был рядом.

— Я тоже, — признаюсь я. — Я так чертовски сильно хочу тебя, Лив.

— Тогда возьми меня.

Это всё, что мне нужно услышать. Сегодня вечером я так сильно увлечён ею, что не смог бы остановиться, даже если бы захотел. Не тогда, когда она практически умоляет меня трахнуть её в первый раз.

Я крепко целую её, наши губы так же неистовы, как и руки, которые стягивают друг с друга нижнее бельё прямо здесь, на траве у озера. Я представлял наш первый раз гораздо более романтичным, но почему-то это идеально. Это наше место. Первое место, куда мы сбежали, первое место, где мы поцеловались, а теперь и первое место, где мы займёмся любовью.

Она гладит меня, пока я стягиваю джинсы и достаю из кошелька презерватив. Теперь она так уверена в себе. Знает, как прикасаться ко мне и сводить с ума, и мне это чертовски нравится, и не только потому, что я научил её этому, но и потому, что я научился у неё тому же.

И теперь мы разделим это. Может, я и не девственник, как она, но с таким же успехом могу им быть, потому что впервые мне не всё равно. Другие девушки были средством достижения цели, но Лив... Черт возьми. Кажется, что это только начало.

— Ты дрожишь, — шепчет она, наблюдая, как я разрываю упаковку и пытаюсь натянуть резинку на член неловкими руками. — Позволь мне.

Я смеюсь.

— Если я позволю тебе продолжать прикасаться ко мне, я закончу ещё до того, как мы начнём.

Она улыбается и откидывается назад, опираясь на одну руку, а другой лениво поглаживает одну из своих грудей, отчего её и без того твёрдый сосок сжимается в бутон. Я стону, и её улыбка становится ещё шире.

— Хватит играть со мной, — ворчу я, наконец надевая этот чёртов презерватив и бросаясь к ней. Она падает на мою футболку с тихим писком, когда я нависаю над ней, опершись руками по обе стороны от её головы. Её тёмные волосы разметались по траве, как и её ноги для меня.

— Кажется, я ждала этого целую вечность, — хрипит она, когда я развожу её ноги пошире, чтобы контролировать движения своего члена в её влажном тепле. Если бы она была кем-то другим, я бы уже погрузился в неё, стремясь к разрядке.

— Мы не сможем это остановить, Ливи, — предупреждаю я её, стиснув зубы, когда она двигает бёдрами в такт моим, задыхаясь каждый раз, когда мой член трётся о её клитор. — Ты впустишь меня в себя, и мы не сможем вернуть всё обратно.

— Я хочу тебя. — Её ногти впиваются в мои руки, когда она прерывисто вздыхает, а её ресницы трепещут так, как я уже слишком хорошо знаю. Она близка к тому, чтобы кончить от одного только трения, и хочет, чтобы я был внутри, когда она это сделает. Но я знаю, что это не так. Будет слишком больно, и она вообще не кончит.

— Ты ещё не готова. — Я протягиваю руку между нами и провожу большим пальцем по её клитору вместо того, чтобы трахнуть её.

— Эйден, — она всхлипывает от разочарования, которое быстро проходит, когда я нахожу идеальное место слева от её клитора. — О боже!

Она кончает через несколько минут, её бёдра вздрагивают, и я чуть не кончаю, просто наблюдая за ней.

— Хорошая девочка. Теперь ты готова. — Её тело всё ещё дрожит от оргазма, я пристраиваюсь и вхожу в неё, пока она не принимает только головку моего члена. Она такая чертовски тугая и горячая, и я могу думать только о том, как хорошо она будет сжимать меня, когда я войду в неё до конца. Но я не могу быть жадным. Не с ней.

— О-о-о, — запнулась она, слегка нахмурив брови. — Это… вау.

— Слишком сильно?

Она качает головой и облизывает губы.

— Нет. Просто… ты большой.

Я смеюсь, потому что почти уверен, что у неё нет энциклопедических знаний, на который она могла бы опираться.

— Дай мне больше, — хрипит она, и я проникаю чуть глубже, но чувствую, как её тело напрягается подо мной.

— Расслабься для меня, Ливи. — Опустившись на локти, я могу завладеть её губами, чтобы отвлечь её, и она задыхается у меня на губах, когда я отступаю и снова вхожу в неё. Но туманный взгляд её глаз убеждает меня, что она начала чувствовать удовольствие вместе с болью. Обещание чего-то лучшего впереди.

— Лучше, — выдыхает она, её бёдра медленно начинают двигаться в такт моим, усиливая давление в основании моего позвоночника.

— Ты чертовски великолепна. Лучше, чем просто потрясающе. Чертовски идеально.

И когда она такая... когда я знаю, что она дарит мне то, что будет моим и только моим навсегда... это всё.

— Чёрт, Ливи, — хриплю я, и моё тело гудит, когда мы попадаем в ритм. — Я долго не продержусь.

— Мне всё равно, — шепчет она, запуская руки в мои волосы и притягивая моё лицо к своему. — Кончи в меня. Покажи мне, каково это.

Боже. Я закрываю глаза и теряюсь в ощущении того, как её тело приветствует моё. От осознания того, что то, что она дала мне сегодня вечером, она никогда не сможет дать никому другому. Это наше и только наше, и это значит для меня больше, чем я когда-либо думал, что это возможно.

Я кончаю последним толчком, изливаясь в неё и чувствуя, как её тело дрожит подо мной, когда она тоже осознает масштаб того, что мы сделали.

Она могла бы отдать мне своё тело, но взамен забрала моё сердце.