— Гарпия, — воскликнул Рик. Он замер, потому что шевельнись он, и из глаз брызнули бы слезы. Гарпия уже наполовину растворилась. Исчез горб и нос с бородавками и волосинками, чешуйчатые черные крылья ослабли, безвольно качались, как рваные сухие листья. Но больше всего Рика перепугало полнейшее отсутствие запаха. Гарпия больше не пахла.

— Рик, — прошептала Гарпия и попыталась улыбнуться.

— Все в порядке, мы изгнали их, тех, кто изгонял вас. Все кончено. — Рик опустился на колени рядом с Гарпией. Покачав головой, она горестно пробормотала:

— Слишком поздно. Посмотри.

Она уронила когтистую руку, как бы пытаясь погладить валявшийся на полу скомканный кусочек шотландской юбки. От Скользящей Юбочки осталось только это. С другого бока рядом с Гарпией пузырилась желтоватая масса — это расплавился и растекся Череп Джорджа. Неподвижно лежала, закатив глаза, завернутая в саван Винифред.

— А мой малыш!.. Больше нет его. Мой Хамфри. Сгубили моего маленького!

— Нет, мама! Я здесь! Посмотри на меня! — сказал Хамфри.

Когда он почувствовал, что страшные чары экзорцизма больше не действуют, силы стали возвращаться к нему и он выскользнул из самолета. Теперь же, чувствуя, что мама рядом и можно обнять ее, малыш стал почти совсем похож на себя прежнего.

— Я ушел и позвал Рика, и он прогнал этих людей, которые нас убивали. Он их раз-раз, и побил! — сказал Хамфри, в восторге размахивая руками. — И Питер, и Барбара. Я знал, Рик нас спасет.

— Хамфри! — прошептала Гарпия. Она поверить не могла, что Хамфри — вот он, стоит рядом, и все гладила и гладила его эктоплазму, чтобы увериться, что это не сон.

Внезапно она, словно неумелый цыпленок, судорожно хлопнула крыльями, ребята поняли, что она пытается сесть.

— Мы должны… помочь остальным, — сказала Гарпия. — Если экзорцизма больше нет, может, можно еще спасти их. Нужно организовать это…

— Больница? — предположила Барбара.

Гарпия кивнула:

— Принесите всех… сюда.

И вот Рик, Барбара и Питер пошли искать остальных привидений. Они случайно наткнулись на Сумасшедшего Монаха и положили его на столик для закусок, потом у кладбища нашли тетю Гортензию. Эктоплазму, как известно, составляет ничто, а чтобы уничтожить ничто, нужно сначала превратить его в нечто, потому-то, когда изгоняют духов, эктоплазма сначала твердеет, а уже потом исчезает. Тетя Гортензия, которая вечно старалась перещеголять других буквально во всем, теперь стала не просто твердой, она превратилась в гранит. Шея ее стояла колом, словно лестница пожарных, выдвинутая на верхний этаж, а когда тетю волокли по коридорам замка, раздавался металлический звук — это она стукалась о стенки пятками.

Потом обнаружились бесцветные Дамы, они лежали кучей около крепостного рва. А вот и сухая заскорузлая половая тряпка, в которой Рик с трудом узнал Уолтера Водяного.

Хуже всего было Шаку. Он опрокинулся на спину лапами кверху, из порванной пасти текла эктоплазма, потому что пес пытался нести тетину каменную голову. Хвосты все исчезли, глаза не открывались, а когда Рик поднял его на руки, раздался тонкий визг. Что же до самой головы, то Барбара не смогла ее поднять: пришлось катить ногами, как футбольный мяч.

Никогда еще не приходилось ребятам работать так неистово, как в ту ночь. Они нашли старый чан, забытый кем-то на ракетной базе, налили туда воды и положили туда Уолтера отмокать. Барбара перевязала Сумасшедшему Монаху нарывы и язвы, а Питер без устали орал над маслянистой массой, пытаясь возродить к жизни Джорджа. Тетиной шее прописали непрерывный массаж, который выполнялся с таким рвением, что вскоре у ребят заболели пальцы. Придумали посыпать Дам всевозможным цветным крошевом: зелеными и желтыми лишайниками, разноцветной глиной. Афтреду и Гримбальду пришлось прикладывать грелки, потому что у них животы просто разрывались от спазмов.

Несмотря на слабость, Гарпия была великолепна.

— Нужно сказать над ним по-латыни задом наперед какое-нибудь проклятие, — посоветовала она Барбаре. Или: — Там в кладовке сухая полынь. Приложи ее Шаку к хвостам.

В какой-то момент показалось, что, несмотря на титанические усилия, привидения не смогут выкарабкаться, слишком глубоко проник экзорцизм. И вдруг:

— О, дети! — воскликнула Гарпия, и слезы водопадом обрушились на ее нос. — О, глядите! О, Хамиш! Муж мой! Моя Скользящая Юбочка!

Бросившись к ней, они, затаив дыхание, наблюдали, как из воздуха, покачиваясь, медленно проступает ржавый меч. И вот меч завис в терпеливом ожидании. Медленно, миллиметр за миллиметром, появилась открытая кровавая рана, потом вокруг нее прореха в рубашке и кусочки кожи, и наконец, будто вздохнув «О-у-ф», меч вставился, куда положено, в грудь. Следующим появилось лицо Скользящей Юбочки, потом руки, и в довершение под юбочкой, шевелясь, как молодые побеги огурцов, очутились обрубленные до коленей ноги.

— Хамиш, о, Хамиш! — только и могла вымолвить Гарпия. И когда она взяла его за руку, по комнате торжественно и радостно поплыл аромат гниющих свиных кишок.

Должно быть, кончилось действие волшебных заклинаний, потому что Питер вдруг подскочил, — это Джордж начал покрикивать. У Шака возник один хвост, потом второй, потом и третий.

— Ой, — произнес Хамфри. — Чашечка Винифред. Собралась обратно. Винифред, твоя чашечка!

Бесцветные Дамы на глазах приобретали голубизну, пятнами появлялся зеленый цвет. Серая Дама поднялась и заволновалась относительно своих зубов. Пошла искать.

— Голова? — сказала тетушкина шея, и когда ей принесли голову, все увидели прежнее безобразное седое растрепанное ничто.

Эту радостную сцену внезапно прервал полный отчаяния визг Вурдалачихи Сьюзи. С шумным хлопаньем в комнату следом за ней влетели все четверо мальчиков.

— Мое дитятко! Моя Роза, — выла Сьюзи. — Она мертва! Она мертва, она мертва!

Замок накрыла абсолютная пугающая тишина.

— Нет, — выдохнула Гарпия.

Лицо Рика оделось маской смертельной бледности.

— Нет, — сказал Рик.

Но когда он взял в руки крошечное серое тельце, сомнений не осталось. Розу сжало и скрутило, и от нее почти ничего не осталось, теперь она легко умещалась на ладони. Тело ее остыло и совершенно не сгибалось. Сердце не билось.

— Нет, — снова сказал Рик. Он дрожал всем телом, и только огромным усилием ему удалось с собой справиться. Очень нежно он раскрыл пальцами Розин ротик.

— Поцелуй жизни? — шепнула Барбара.

Рик не ответил. Он поднес Розу к губам и начал дышать прямо ей в рот. Вдох-выдох, вдох-выдох, вдох-выдох…

Ничего, никаких изменений. В комнате никто не шевельнулся. Только тоненький всхлип Хамфри нарушил мертвую тишину. Рик, придерживая кончиками пальцев ротик маленькой Розы, продолжал дышать, ровно и глубоко.

— Ничего не поможет… — Вурдалачиха Сьюзи в истерике била крыльями. — Она умерла, говорю вам, она умерла.

Рик даже не взглянул на нее. Он безостановочно дышал, вдох-выдох, вдох-выдох.

И вдруг Рику показалось, что безжизненное холодное существо слабо дернулось. Потом еще раз, значит, это не просто показалось. Потом он уловил легкое шевеление и толчок… да, это забилось сердце. Она дышала. Она жила.

— О, черт, — с досадой произнес Рик Защитник, потому что — да-да, и такое бывает, — на маленькое тельце упала мокрая, крупная, абсолютно безошибочная слеза.