На Вилле Роуботэм, растянувшись поперек четырехспального ложа, в шелковой голубой пижаме, своей самой любимой, сладко похрапывая, спал Перегрин Роуботэм. Время было для сна самое неподходящее — около полудня, но Перегрин все же спал, накануне он всю ночь кутил на вечеринке и домой вернулся только в восемь утра.

Поначалу ему снилось то же, что и обычно: красивые девушки, быстрые машины, лошади, выигрывающие скачки. А потом сны без разрешения изменились. Он увидел лиловые вересковые поля, темные порожистые реки, заросли папоротников, вслед за этим длинный мыс, глубоко вдающийся в холодный Атлантический океан. Голое, ветреное пространство, корявые деревья, разрушенный замок, но именно туда рвался Перегрин в своих мечтах.

— Инслефар, — сказал во сне Перегрин. — Я хочу в Инслефар.

Внезапно его словно бы выбросила из сна резкая колющая боль в правой ноге. Не отдавая себе отчета в том, что он делает, Перегрин стал натягивать одежду.

— Инслефар, — стоя в подштанниках, повторял он, — Инслефар.

Но когда он оделся и залез в сверкающий «мерс», ему подумалось, что не следует ехать прямо на летное поле, где стоял самолет. Что-то заставило его повернуть налево к деревне, вместо того чтобы ехать направо.

— Одиночество, — сказал Перегрин все с тем же мечтательным выражением. — Лететь в Инслефар без друзей бедный Перегрин не может. — И он направил машину прямехонько к деревенскому клубу.

И вот теперь Перегрин летит на север, а рядом сидят трое незнакомых ребят да еще пыльный клочок паутины, который все время попадается на глаза, стоит посмотреть вправо.

— Это гипноз, как, по-твоему? — спросила Барбара.

Рик пожал плечами:

— Гипноз. Сила воли. Колдовство. Думаю, это одно и то же. Главное, что мы теперь не опаздываем.

Они летели над темными оврагами и скалистыми островками, над ельниками и кочковатыми торфяниками. Местность становилось дикой и суровой. И вот наконец:

— Инслефар! — закричал Рик. — Смотрите, там!

Перегрин, сделав круг, аккуратно приземлился на длинном пустынном пляже, удивительно неподходящем для отдыха, но так идеально обрисовывающем здешние условия: грубый слежавшийся песок, ветер, уходящий в море мыс.

Окружить это место, практически остров, всего четырьмя людьми не так-то просто, но лорд Балхевен сделал все, что было в его силах.

Он посадил мистера Кучинга, того, который походил на свинью, на скалистый выступ внизу, мистера Вэлласа, симпатичного с девятью детишками, на пляже неподалеку от грунтовки, соединяющей замок с материком. Мистер Кря-Квакингтон был водружен на холм с бывшей ракетной установкой, а профессор Карпоноуз разместился между разрушенной часовней и колодцем. У них имелись складные стулья, пакеты с бутербродами, чтобы не проголодаться, фляжки с горячим кофе, чтобы сподручнее было изгонять духов, и, конечно же, у каждого была книга с заклинаниями и рябиновые ветви, а профессор Карпоноуз запасся еще бутылками с уксусом, железными стружками, литаврами, в которые нужно бить при необходимости, магическими притираниями и порошками из своей лаборатории.

Сам лорд Балхевен не мог сидеть тихонько и изгонять нечистую силу, потому что к этому времени совершенно потерял рассудок, сбрендил то есть. Он метался по острову и выкрикивал что-то вроде: «Гады ползучие, мерзкие, тухлые» или «мразь зеленая», «Британия для британцев!», выстраивал кривые пентакли из всего, что попадалось под руку. А если кто-нибудь из священников хоть на секунду останавливался, например, чтобы размять ноги, он подскакивал и вопил: «Назад, чтоб тебя, назад на свой пост!»

Мистер Кучинг не обратил особого внимания на самолет, приземлившийся одной-двумя милями севернее. Он сидел спиной к морю, обратив к замку небритое толстое лицо. Вокруг его ног валялись окурки и трепыхались бумажки от бутербродов, он ведь не только мошенником был, но и жутким неряхой. Он читал заклинание номер 976 так яростно, что заплевал всю страницу.

Но вот совершенно неожиданно он уже не сидит на стуле. А сидит на мокрой, скользкой скале, а перед ним, будто бы вышедший из моря, стоит невзрачный тщедушный мальчик.

— Желательно, чтобы вы остановились, пожалуйста, сэр, — вежливо сказал Питер Торн.

— Как… ты… ты… — Мистер Кучинг вскочил на ноги и протянул огромную волосатую руку к горлу Питера. Но Питера там уже не было, рука сгребла только воздух. Зато сам Питер, словно запущенный снаряд, атаковал Кучинга прямо в толстый незащищенный живот.

— Я-о-о-у-у! — взревел мистер Кучинг и грохнулся на скалу.

Когда он поднялся, Питер бежал по ступенькам к замку с книгой заклинаний под мышкой.

— Отдай книгу, ты, маленький гаденыш! — вопил мистер Кучинг.

На последней ступеньке Питер обернулся:

— Если она тебе нужна, иди и возьми ее, — крикнул Питер. Он подбежал к вершине крутого утеса, который соединялся с укреплениями замка подъемным мостом, перекинутым через крепостной ров, заполненный когда-то водой, а теперь жидкой грязью. Там он остановился подождать мистера Кучинга, исходившего яростью, запыхавшегося и мокрого от пота.

— Вот ваша книга, — радушно сказал Питер.

Мистер Кучинг ринулся вперед, чтобы схватить ее. Сосредоточившись, Питер сощурил глаза. Уки-отоши — отличный прием, если выполнить его правильно. Мальчик упал на одно колено, напряг вторую ногу и, когда мистер Кучинг, словно каша из тарелки, свалился на него, толкнул что было сил. И вот мистер Кучинг полетел, полетел и шлепнулся всеми своими килограммами прямо в мутную жижу крепостного рва, да с таким звуковым сопровождением, что взлетели в воздух все местные чайки.

В это время бедный мистер Кря-Квакингтон, сидя на ветреном одиноком холме, недоумевал все больше и больше. Он ведь приехал в Инслефар стрелять куропаток, в этом он был абсолютно, ну просто совершенно уверен. Мистер Кря-Квакинггон никогда до этого не стрелял куропаток, и вообще никого не стрелял, но ему очень хотелось.

Но никто не вручил ему ни красивого ружья, ни розовенького патронташа. Вместо того посадили в шезлонг на морозе и велели читать стишки из книжки. Мистер Кря-Квакингтон не очень любил поэзию, и вообще ему было грустно и тоскливо.

Через некоторое время, однако, он развеселился, а причиной тому было вот что: в отеле, где они ночевали, лорд Балхевен приказал налить в термосы кофе для бодрости. Но гостиничная поварешка до того умаялась, что перепутала термос мистера Кря-Квакингтона с термосом некоего генерала Арквилера, который всегда велел наливать в свой термос неразбавленный виски.

Поэтому с каждым новым глоточком мир казался мистеру Кря-Квакингтону все более чудесным и все более необъяснимым.

пел мистер Кря-Квакингтон. А потом:

И опять:

— Нет, — сказала Барбара, появляясь из-за разбитой цистерны.

— Нет? — спросил мистер Кря-Квакингтон, страшно удивленный видом девочки — Не пиф-паф?

Барбара покачала головой.

— Здесь ведь некого пиф-паф, не правда ли? — уточнила Барбара, мягко высвободив книгу с колен старика.

— А куропаточки? — с надеждой переспросил мистер Кря-Квакингтон.

— Никаких куропаток, — твердо ответила Барбара. Она разбросала ботинком довольно-таки неровный пентакль мистера Кря-Квакингтона и добавила: — Но я знаю, где водятся чудные, прекрасные куропатки. Если вы пойдете со мной. Большие толстые куропатки с выпуклыми грудками.

Мистеру Кря-Квакингтону понравилось, как это звучит.

— …С выпуклыми грудками… — радостно пролепетал он.

И он медленно побрел, ведомый Барбарой за конец шерстяного кашне, к черной большой машине, стоявшей в отдалении на грунтовой дороге.

Рик был не из тех мальчиков, что мастера подраться. Он предпочитал размышлять. Но, пробираясь к профессору Карпоноузу, он миновал разрушенную часовню. И когда он заглянул внутрь и увидел, что там, в луже собственной эктоплазмы корчился в агонии Сумасшедший Монах, Рика перестали интересовать какие бы то ни было размышления.

Профессор сидел на стуле перед колодцем, гремел литаврами и читал заклинания из книжки, лежащей у него на коленях. Бутыль с железными стружками и уксусом стояла рядом со стулом, а остальные антипривиденческие принадлежности торчали из дорожной сумки, оставленной профессором неподалеку.

Все произошло мгновенно. Магические приспособления разметались из сумки во все стороны, книга с заклинаниями вырвалась из рук, и обрывки страниц разлетелись по ветру, склянки с уксусом и железными стружками разбились о камень в мелкую крошку.

— Прекрати, — пискнул профессор Карпоноуз, размахивая руками. — Прекрати, а то…

— Да как вы смеете говорить со мной, вы, грязная, безжалостная свинья! — выкрикнул Рик, ухитрившись одновременно выбить стул из-под профессора, раскидать камешки, слагавшие пентакль, да еще и врезать ему по голени.

— Помогите! — завопил профессор, в котором бойцовские качества отсутствовали с самого рождения. — Лорд Балхевен! Помогите! Помогите! Тут пальчик мсих! То есть мальчик псих! Караул!

Лорд Балхевен разъярился до крайности. Он только что столкнулся с зеленым существом, облепленным грязной скользкой тиной, которое при ближайшем рассмотрении оказалось мистером Кучингом. Эта зеленая мразь, вцепившись в машину, наотрез отказывалась возвращаться на свой пост. Потом лорд проведал ракетный пост и обнаружил пустоту вместо мистера Кря-Квакингтона. А теперь еще этот идиот Карпоноуз…

— Иду! — крикнул лорд Балхевен и, размахивая рябиновой веткой, начал спускаться к часовне. Когда же он узрел Рика, блеклые его глазки распахнулись, как крышка мусорного ящика. — Ты?! — взревел он.

Рик, не дрогнув, стоял перед ним.

— Да, я, — сказал он, — тот самый мальчик, которому вы обещали не что-нибудь, а заповедник для привидений.

Лицо лорда Балхевена побагровело.

— Прочь с моей земли! — закричал он. — Прочь с моей земли! Вон отсюда!

Вместо ответа Рик ударил профессора стулом, и профессор, попискивая, свалился на траву. Ненавистные литавры полетели в колодец. Тут лорд Балхевен, потеряв последние остатки благоразумия, подскочил к Рику и изо всех сил хлестнул его рябиновой веткой.

— Все ты, маленький дьявол, ты виноват во всем, из-за тебя сорвался мой план, мой блестящий план. Я убью тебя. Я тебя…

— Нет, — произнес тихий голос. — Не выйдет. — Это прибежал на крик мистер Вэллас, тот, у которого девять детишек по лавкам. — Вы повредите мальчику, — продолжал мистер Вэллас все тем же ровным тихим голосом. — Опустите его.

Ударив напоследок Рика по плечам, лорд Балхевен повернулся к мистеру Вэлласу.

— Ты на их стороне, — зашипел он. — Заодно с нечистью. Шпион продажный, ведьмин прислужник. Я тебя высеку, если не вернешься. Я тебя повешу…

Он пригнул к груди голову, готовый броситься на мистера Вэлласа. Мистер Вэллас, а он был чемпионом по боксу в своём Теологическом колледже, очень коротко испросил прощения у Господа. Затем замелькали его кулаки — вот так-то. В бессознательном состоянии лорда Балхевена приволокли к машине, и вдруг из замка донесся жуткий, леденящий душу вопль. Рик побелел и задрожал.

— Это Гарпия, — сказал он. — Это ее голос.

— Иди, посмотри, что с ней, — сказал мистер Вэллас, которому Рик рассказал все с самого начала. — А я отвезу это свинство в отель.

Рик благодарно кивнул. И, не медля, бросился к замку. Барбара и Питер помчались следом.