Что оставалось делать? Только одно.

— Праздник, — сказала Гарпия. Гарпия до того любила праздники, что не смогла устоять и на этот раз, даже несмотря на боль и ломоту во всем теле, несмотря на то, что у Скользящей Юбочки до сих пор не появился палец на левой руке.

Рик отправился позвать на праздник Перегрина, но тот спал в кабине своего «Чероки», так что осталось укрыть его одеялом и пожелать счастливых сновидений.

Вот оно, прекрасное вдохновенное чувство собственной значимости, возникающее, когда справишься наконец с опасностями. За стенами ухали совы и проглядывала сквозь облака бледная щекастая луна. В стенах банкетного зала привидения угощались рулетами из лягушачьей кожи, рублеными мочевыми пузырями чаек, тушеными бледными поганками и показывали друг дружке следы ран, полученных под губительными чарами экзорцизма.

— Вы уверены, что не хотите попробовать бутерброды с опарышами? — настойчиво спрашивала Гарпия. — Мне ведь совсем нетрудно их сделать.

Но и Рик, и Барбара, и Питер отвечали, что их абсолютно устраивают яблоки и шоколад, которые они принесли из самолета.

Ночь продолжалась, становилось все веселее и веселее. К своему великому удивлению, Рик углядел среди гостей толстого тюленя, но, попробовав пройти сквозь него, чтобы помочь Гарпии с напитками, плюхнулся на совершенно твердое настоящее тело.

— Это Генри, — объяснила Вурдалачиха Сьюзи, — Розин ужин. Он от нее без ума и не разрешает другим тюленям кормить ее.

Сразу после полуночи у Скользящей Юбочки появился большой палец, а потом произошло нечто прелестное. Серая Дама нашла свои зубы. По крайней мере, она сказала, что это ее зубы и что они ей как раз впору. Она вылетела подышать воздухом и совершенно беззаботно кружилась над кладбищем, и вдруг — вот они, лежат как миленькие.

Все были очень за нее рады, и ни один не обмолвился, что умерла-то она за триста миль отсюда, и зубы ее вряд ли могли взять и перепрыгнуть из Каменного Брода на север Шотландии, а тетя Гортензия глубокомысленно произнесла:

— Что бы ни говорили, а зубы есть зубы.

Конечно, все ели, и пили, и играли, ухитрились убедить финское музыкальное привидение, что оно еще слишком слабо и не стоит ему взбираться на утес и устраивать концерты, нужно прежде набраться сил, потом встали и дружно выпили «за Рика Защитника!», теперь же этот тост произносится всегда и везде, где бы ни собирались привидения.

Хотя Рик прямо сиял от гордости и удовольствия, на этот раз он встал и решил сам произнести речь.

— Леди и джентльмены, привидения и тюлени, — сказал он, вскакивая на стол. — Мне хотелось бы сказать несколько слов о моем друге, о Хамфри.

Все посмотрели на Хамфри, игравшего с малышкой Розой. От смущения и удовольствия его эктоплазма стала темно-розовой.

— Если бы Хамфри не пришел за нами, не было бы Заповедника привидений имени Хендерсона. И привидений тоже.

Привидения переглянулись, а голова тети Гортензии кивнула так резко, что Шак уронил ее.

— Хамфри, весь больной и слабый, пролетел много-много миль, огромное расстояние, чтобы просить о помощи. Леди и джентльмены, привидения и тюлени, — сказал Рик, в воодушевлении размахивая руками. — Хамфри может не быть Ужасным. Вот вам мое мнение, если хотите. Хамфри никогда не будет Ужасным. Но Хамфри достоин называться кое-кем и получше. Хамфри Герой.

Повисло недолгое молчание, пока до присутствующих доходил смысл этих слов. Потом лица Гарпии и Скользящей Юбочки озарились выражением гордости, а привидения повскакивали со своих мест, звонко сдвинули бокалы с крысиной кровью и хором прокричали:

— ХАМФРИ ГЕРОЙ!

После не было конца прощальным словам и объятиям. До рассвета остался только час, и дети должны были возвращаться. Но тут произошло нечто невероятное. Сначала по залу пробежала волна холода. Встрепенулись совы. А потом в проеме высокого готического окна появилось привидение, которое никто никогда раньше не видел.

И на вид оно было не очень-то симпатичное. Даже при жизни на него было страшно смотреть. Теперь оно, помимо прочего, походило на бифштекс.

— Можно… можно войти? — промямлил лорд Балхевен.

Дело в том, что, проснувшись в отеле со сломанной челюстью и в дрянном расположении духа, он вскочил и, оставив священника и профессора с раскрытыми ртами, запрыгнул в машину и умчался. И на скорости сто двадцать километров в час врезался в скалу.

В зале все стихли.

— Вы?! — взвизгнула Гарпия и ушла сквозь крышу.

— Убийца привидений! — завопил Сумасшедший Монах.

— Экзорцист! — взревел Скользящая Юбочка.

— Это чудовище! — орала тетя Гортензия.

Привидение лорда Балхевена в проеме окна задрожало. Потом, казалось, усохло, сжалось и попятилось назад. Тогда Рик снова запрыгнул на стол.

— Привидения Британии, мне стыдно за вас, — сказал он. — Я говорил вам или нет, что такое заповедник?

Привидения замолчали, пристыженные.

— Заповедник — это место безопасности. Для каждого. Повторяю, для каждого. Хотя я согласен, что при жизни лорд Балхевен был препорядочной свиньей.

Привидение в окне горестно кивнуло.

— Но и вы тоже, согласитесь, не были при жизни невинными овечками. Как насчет денег короля Генриха Восьмого, неужели то была просто фатальная ошибка? — Шея тети Гортензии густо покраснела. — А с чего вдруг Сумасшедшего Монаха замуровали живьем, вы его спрашивали? А скольких людей убил Скользящая Юбочка в битве при Оттенбарн?

— Так то битва.

— Все равно люди убиты, — настаивал Рик. — Привидения Британии, я призываю вас забыть прошлое лорда Балхевена, пусть заповедник будет открыт для каждого привидения и призрака, для каждого бездомного, обиженного духа, которому негде приклонить голову.

На мгновение застыла тишина. Медленно привидения придвигались к окну, глубоко тронутые его словами.

— Добро пожаловать в Инслефар, лорд Балхевен, — заговорил Скользящая Юбочка.

Со вздохом благодарности безобразный силуэт слетел в комнату и в приветственном жесте распростер окровавленные руки.

Около самолета ребята, когда вернулись, нашли беднягу Перегрина. Он стоял и печально глядел на море. Проснувшись, он ничего не помнил и представить не мог, как и почему он посадил машину на этом холодном однообразном пляже посреди непонятно чего. Как тут объяснишь, что произошло? Поэтому ребята просто вежливо попросили его лететь домой, единственное, что он сделал бы сейчас с удовольствием.

В самолете Рик молчал. После прощания с привидениями он чувствовал себя совершенно опустошенным, и хотя Гарпия обещала отпустить Хамфри на весенние каникулы побродить по Нортонскому Замку, Рику было тошно, серо и тоскливо.

Минуту Барбара внимательно его разглядывала. Потом потянулась вперед.

— Позавчера я читала про белых медведей, — прокричала она в ухо Рику. — Которые на Аляске.

Рик кивнул:

— Что там с ними?

— Им очень плохо. Стали совсем редкими. Почти вымирают. Богачи охотятся на них с самолетов и снегоходов. Правда, ужас?

Рик все еще молчал, но выражение лица изменилось. Он прорабатывал ситуацию. Как скоро сможет он добраться до Аляски? Сколько это будет стоить? Следует ли взять Питера и Барбару или поехать одному? Чем именно питаются белые медведи?

Барбара наблюдала за его лицом, потом откинулась назад. Все в порядке. Для таких, как Рик, всегда найдутся важные дела.