Двумя днями позже Рик вошел в дом номер 10 по Даунинг-стрит, который, наверное, и есть самый главный дом в Англии, потому что именно там живет премьер-министр. Рика сопровождал мистер Уилкс, даже не подозревавший, что над ним тихо-претихо плыли привидения Каменного Брода, все как один: и Гарпия, и Скользящая Юбочка, и Винифред, и Джордж, и Хамфри Ужасный. Рик знал теперь, что проще научиться исчезать, чем куда-нибудь пойти без Хамфри.

Премьер-министр находился в своем кабинете. Он был седой и в очках и выглядел очень усталым. Когда посетители вошли, он просматривал стопки бумаг, разложенные перед ним на столе.

— А, мистер Уилкс, — печально произнес он, и у Рика мелькнула мысль, что премьер-министр не очень любит мистера Уилкса. — Позвольте представить вам моего секретаря. А это лорд Балхевен, у нас с ним встреча по личному вопросу.

Рик не обратил внимания на секретаря, невзрачного молодого человека, но лорд Балхевен выглядел гадко: острый белый нос, маленькие водянистые глазки, черные склеенные пряди волос, торчащие вниз, словно лакричные палочки.

— Значит, вы тот самый мальчик с невероятной историей, — сказал премьер-министр, поворачиваясь к Рику.

— Да, сэр, — ответил Рик.

— Про заповедник для привидений.

— Да, сэр, — снова произнес Рик, — привидения всей Англии, да и не только Англии, но всего мира, в большой беде. Повсюду их выгоняют из их старых обиталищ, и никому до этого нет дела. Люди строят над ними автострады, выкапывают под ними тоннели и отравляют их реки.

И Рик мало-помалу рассказал премьер-министру всю историю с того самого момента, когда он проснулся и обнаружил у себя на кровати Хамфри. Премьер-министр слушал очень внимательно, хотя видно было, что он удивлен.

Лорд Балхевен самым невоспитанным образом дергался, ерзал и шмыгал носом.

— Это правда, сэр, — сказал мистер Уилкс, когда Рик закончил, — я видел их собственными глазами.

— Может быть, вы тоже хотите познакомиться с ними? — спросил Рик.

— Было бы неплохо, но…

Рик хлопнул в ладоши. В следующую секунду привидения Каменного Брода возникли перед премьер-министром и с почтением выстроились у стола.

— Да будет проклято имя твое, — вежливо произнес Скользящая Юбочка.

— Пусть беды и болезни омрачат твои дни, — сказала Гарпия, присев в глубоком реверансе. Она распустила свой лучший запах, Рик заметил: свиной мочевой пузырь с нечищеными зубами. Скрюченными пальцами она сжимала челюсти Джорджу, потому что боялась, что он завопит посреди Даунинг-стрит. Винифред робко взвыла, а Хамфри подошел к премьер-министру и, дотронувшись пальцами до его колена, сказал:

— Вы ведь правда поселите нас куда-нибудь?

— Н-да, — сказал премьер-министр. Происходящее определенно потрясло его, но, по крайней мере, он не суетился, как гости мистера Уилкса. Для премьер-министра Англии увидеть в своем кабинете пару привидений — это сущая ерунда по сравнению с тем, с чем он ежедневно сталкивается на своем посту. — Н-да. Я посмотрю, что можно сделать. Но я в самом деле затрудняюсь…

— Разрешите мне предложить кое-что.

Это произнес лорд Балхевен. Водянистые его глаза еще больше сузились, а щека подергивалась.

— У меня есть поместье на северо-западном побережье Шотландии. Называется Инслефар. Во время войны там квартировала ракетная часть, с тех пор замок пустует.

— Инслефар? — переспросил премьер-министр. — Да, кажется, я слышал о нем. Боюсь, вояки там здорово повеселились. Вроде бы замок совсем разрушен.

— Это так, — мрачно сказал лорд Балхевен. — Разрушено там все основательно. Деревья порубили, вряд ли хоть одно строение осталось под крышей. Да там и без того безрадостно: замок на голом мысу, и вечный ветер со всех сторон. Земли вокруг заболоченные, вряд ли их можно использовать. Не вижу причин, почему бы не передать это поместье привидениям.

— О! — воскликнула Гарпия, и волосинки на ее носу трогательно зашевелились. — Это звучит просто чудесно, мои дорогие!

И Рик, благодаря лорда Балхевена снова и снова, чувствовал себя немного виноватым. Ведь он сначала так плохо подумал про лорда — и глазки-то лорда казались слякотными, и волосы-то — гуталинные висюльки, и нос-то — сопливая сосулька, а он взял и так удачно завершил дело.

— Ну что ж, туда и переселяйтесь, — подытожил премьер-министр, возвращаясь к бумагам у себя на столе. — Мой секретарь уладит транспортный вопрос.

Перед уходом Рик снова пожал руку лорду Балхевену, а Гарпия, которая не целовала никого, кроме мужа, клюнула лорда в молочно-белую щеку. К сожалению, Рик не умел читать мысли. Если бы он умел, то не ушел бы от премьер-министра таким радостным, так громко насвистывая веселые песенки, что люди на улице оборачивались и улыбались.

Они ехали в Инслефар на поезде. Если премьер-министр что-то хотел сделать, то делал это быстро. Рика снабдили билетом в спальный вагон первого класса. Так что он мог нежиться под одеялом до самой границы с Шотландией. Да еще он отправился в вагон-ресторан и угостил себя королевским завтраком: суп, эскалоп с картошкой, колечками жареного лука и тушеными помидорами, фруктовый салат и взбитые сливки. Он все это ел, а за окошком мелькали домики, поля с коровами, деревья… Рик млел от восторга. Знаете, нет ничего прекраснее, чем есть в поезде под стук колес. Он даже не чувствовал вины за то, что ест мясо, потому что Сьюзи сказала, что он должен ради Розы хорошо питаться.

Он вспомнил, что говорил на прощание премьер-министр.

— Мне бы хотелось, чтобы все осталось в секрете, — сказал он, — если узнают, что я поддержал твою затею с Заповедником привидений, вся страна будет думать, что я сошел с ума. Тогда меня не переизберут.

Рику вовсе так не казалось.

— А разве люди не будут думать про вас и лорда Балхевена, что вы очень добрые и милосердные и теперь благодаря вам у привидений есть дом. Вас, наоборот, должны тогда переизбрать.

— Я обещаю тебе, Рик, — возразил премьер-министр, — если обнаружится, что я верю в привидений…

— Но вы же видели их!

— Никого не волнует, что я видел, а что нет. Будут думать, что я сумасшедший. Если по этому поводу появятся официальные сообщения… — Он поежился.

В конце концов Рик пообещал доставить своих привидений в Инслефар потихоньку и невидимыми, и привидения поклялись спрятаться в багажном вагоне и не показываться, пока они не прибудут на место. Даже Хамфри. И Гарпия, и Скользящая Юбочка выразили надежду, что его левый локоть исчезнет как надо. А что еще оставалось делать? Нельзя же требовать, например, от лопоухого ребенка или от заики, чтобы они немедленно исправились. Но с другой стороны, будет обидно, если все сорвется, когда уже вот-вот… И сорвется только из-за того, что пассажирам будет мозолить глаза розовое паутинное нечто, висящее в воздухе.

В Инвернессе они пересели на другой поезд. Места вокруг становились все безлюднее, все красивее и красивее, и вот наконец они вылезли на крошечной станции, где их ждал фургон с надписью «Изыскательская» на боку. Водителю, наверное, было странно, что такой большой фургон послали за одним маленьким мальчиком, но он привык без лишних вопросов исполнять приказы. Он промолчал и тогда, когда в фургоне начал ощущаться запах дохлой крысы, и тогда, когда перед ним из ниоткуда объявилась огромная лужа…

Они ехали прямо на север. Становилось холоднее. С моря надуло дождь. С одной стороны дороги простирались бурые болота, которые дышали тяжелыми туманными испарениями. С другой стороны блестели от сырости гранитные скалы; деревья скрутило и прижало к земле настойчивым морским ветром.

Дорога сузилась и побежала вдоль глубокого черного озера. Потом она превратилась в грунтовку с двумя колеями, потом, преодолев гальку и песок, оборвалась прямо у Инслефара. Все, приехали.

Привидения просто не могли поверить! Как только шофер уехал, пообещав вернуться за Риком через пару часов, они один за другим появились. Они хлопали в ладоши и смеялись от радости.

— Ур-р-а-а! — вопил Хамфри. — Теперь мы всегда будем видимками!

Рик сказал, что, конечно, всегда-всегда, и предложил начать путешествие по дому.

В доме имелось все. Замок с подвалами, разрушенная часовня, брошенное поселение с домами без крыш… На холме было кладбище и старые следы ракетной установки, вокруг валялись какие-то ржавые цистерны. Каждое дерево, каждая травинка пригнулись к земле под порывами ветра. А с трех сторон бушевал, и бесновался, и ревел Атлантический океан.

Привидения все осмотрели, и каждый выбрал местечко для себя. Гарпия и Скользящая Юбочка решили остаться в замке.

— Какой прелестный, прелестный дом, дорогой, — говорила Гарпия, радостно разглядывая древнюю комнатенку для стражи, замусоренную совиным пометом и сырыми перьями.

Рик был рад за нее. Замок Инслефар представлял собой темные безобразные руины. Бойницы, через которые в старину воины выливали кипящее масло на головы врагов, в три слоя покрывал птичий помет, в каменные стены въелись лишайники, темные лестницы спускались в зловещие подвалы или поднимались в никуда.

— Симпатичное место, в самом деле, — констатировал Скользящая Юбочка, провожая взглядом двух крыс, юркнувших в темноту оружейной. — Именно здесь будет мой кабинет.

— Мамочка, а можно, это будет моя комната? — спросила Винифред. Ей приглянулся каменный мешок — круглое подземелье, куда бросали заключенных, и там они умирали. — Здесь чудесно!

— А я буду спать здесь! — завопил Джордж с верхушки Восточной башни.

Рик предоставил их самим себе и пошел поискать Хамфри, который остался с тетей Гортензией, ему очень хотелось посмотреть, как она будет распрягать лошадей.

— Весьма удовлетворительно, вполне подходящее место, такой бодрящий воздух, — сказала тетя Гортензия, заводя лошадей в конюшню без крыши, по стенам которой плясал дождь. — Я уже присмотрела себе помещение — такая уютная могилка под вон тем обгорелым дубом. Право, только от мертвого шотландца земля становится по-настоящему мягкой и удобной. Ко мне! Хорошая собака. — Шак подскочил к ней и положил на травку тетушкину голову. Зажав ее под мышкой, Гортензия под ледяным дождем побрела к могиле.

— Я хочу эту могилу! — сказал Хамфри, и его челюсти задрожали. — В Каменном Броде я всегда спал в могиле!

— В могилах не спрячешься как следует. — Рик улыбнулся Хамфри. — Мы найдем для тебя что-нибудь получше.

И они нашли. Заброшенный пересохший колодец. Дно в нем устилали опавшие листья, наполовину сопревшие, наполовину изъеденные — такая мягкая кроватка. Хамфри забрался туда, свернулся калачиком — вот радость! И Хамфри уже любил свою постельку больше всего на свете.

— Я Хамфри Ужасный, Привидение из Колодца, — дурачился Хамфри, то появляясь, то вновь ныряя вниз, пуская свой голос эхом гулять в глубине.

Остальные привидения счастливы были не меньше. Для вампиров у подножия утеса нашлась замечательная пещера. Там было полным-полно чаячьего помета, перьев, яичной скорлупы и костей животных, притащившихся умирать в эту пещеру. Кроме того, оттуда открывался великолепный вид на море.

— Я решила проблему питания, мой дорогой, все так просто! — воскликнула Рику Сьюзи.

— Как же?

— Тюлени, разве не видишь? Тюлени! Здесь их так много. А они ведь теплокровные. Млекопитающие. Совсем не отрава, как рыба. — Она оскалилась.

Невдалеке действительно виднелось штук двадцать блестящих круглых голов.

— А они не будут…

— Рик, сколько раз я тебе говорила: мы, вампиры, свое дело знаем. И поверь мне, что тюлени будут очень даже рады нашему соседству.

— Почему?

— Потому что если люди узнают, что здесь обитают вампиры, они сюда носа не покажут, а тебе ведь известно, как люди поступают с тюленями.

Рик кивнул. На память ему пришли котиковые шубы в магазине мехов, расположенном неподалеку от дома. Даже у его бабушки имелась такая шуба, хотя бабушка у Рика была замечательная.

— А Роза справится? У тюленей ведь шкура толстая.

— Справится, благодаря тебе. — На злобной клыкастой морде Сьюзи расцвела улыбка. — Она так окрепла. Я никогда не смогу выразить, как я тебе признательна. И я хочу, чтобы ты знал: если тебе понадобится помощь, я и мальчики, мы моментально окажемся рядом. Мы, конечно, питаемся очень осторожно, но если ты того захочешь, мы можем кого угодно довести до смерти, быстро или медленно, только скажи слово.

— Спасибо, — сказал Рик. Он в самом деле был тронут. Мгновение он обдумывал, а не напустить ли их как-нибудь ночью на миссис Кроулер, потом решил, что не стоит, и погладил Розу по головке, когда та показалась из маминого кармана на брюхе. Он будет, наверное, ужасно без нее скучать.

Сумасшедший Монах радовался наравне с другими. Он нашел разрушенную часовенку — четыре стены, открытые небу, да горка камней там, где был алтарь, но они казались ему верхом совершенства.

— О мир! О тишина! — бормотал он. — Здесь я быстренько поправлюсь. О моя эктоплазма! Она уже выглядит чуть-чуть здоровее, посмотри.

И он отправился искать тетушку Гортензию, чтобы посоветоваться насчет здоровья (его эктоплазма, нужно заметить кстати, уже меньше походила на застывшую овсянку).

Один только Уолтер Водяной расстроился.

— Вода-то насквозь соленая, сами небось знаете. Я никогда прежде не жил в соленой воде. Что, если я свернусь, как простокваша на солнце?

Привидения всем гуртом спустились на берег поболеть за Уолтера. Осторожно-преосторожно он вытянул ногу, окунул в воду оттопыренный палец и быстро отдернул. Все сгрудились вокруг Уолтерова пальца, ощупали его, оглядели со всех сторон и решили, что ничего существенного не произошло. Тогда Уолтер опустил в воду целую ступню, с ней вроде было тоже все в порядке. Тогда он воскликнул: <Эхма!» — и бросился в море.

— Булькает, — констатировал он, показываясь на поверхности. — Немного щекочет. Я чувствую, словно помолодел. Что и требовалось доказать. Вода есть вода, что бы ни говорили. Я говорю вам: это вода. — И он снова скрылся под волнами.

Когда каждый поселился, где хотел и как хотел, был устроен праздник. Праздник не только в честь заповедника привидений, не только в честь окончания всех несчастий и трудностей, но и прощальный вечер, потому что Рику пора было возвращаться в школу. Поэтому радость здесь соседствовала с грустью, как это часто бывает на самых развеселых и самых долгожданных праздниках. За то недолгое время, которое имелось в ее распоряжении, Гарпия сотворила настоящее чудо. Она ухитрилась украсить зал для праздника и приготовить целый банкет. На осклизлых стенах старинного зала развесила паутину и берцовые кости крыс — сдвоенные, они легко закреплялись на стенах. Получился великолепный орнамент. Каждого ожидало угощение: тушеные жабы, завернутые в листья лопуха, и напитки, которые Гарпия сделала, смешав налет из старого бочонка для воды с мелко накрошенной полынью. (У Рика были бутерброды с сардинками и шоколадное печенье, которыми снабдил его шофер фургона, но Рик о них не вспомнил.)

Потом Скользящая Юбочка произнес про Рика торжественную речь. Он называл Рика смелым, целеустремленным, умным и сказал, что, по его мнению, заповедник нужно назвать Заповедником Хендерсона. Пусть привидения во всем мире знают имя Рика и будут благодарны ему во веки вечные.

— За Ричарда Хендерсона! — сказал Скользящая Юбочка, и все привидения встали, подняли бокалы и с веселой важностью прокричали:

— За Ричарда Хендерсона!

Эта речь и тост так вдохновили публику, что решено было поиграть. Сначала принялись играть в «исчезни первым». Победила тетушка Гортензия, которая, как оказалось, умеет растворяться быстрее всех. Тетя Гортензия от своей победы пришла в прекраснейшее расположение духа. Потом играли в игру под названием «прокляни от всей души». Нужно было придумывать всякие проклятия, и чем хуже, тем лучше. Изобретательнее всех оказался Скользящая Юбочка, а Рик занял второе место, сказав проклятие, начинающееся со слов: «Да будут прокляты гады Кроулеры, проклят и сын их…» Потом играли в «холодно-горячо», а прятали тетушкину голову. Было очень весело, пока тетина голова не начала хихикать, выдавая, куда ее спрятали.

Но вот настало время попрощаться с Риком. Для всех это были печальные минуты, а для Хамфри почти невыносимые.

— Хамфри, — сказала Гарпия так жестко, как только могла. — Привидения вопят. Привидения рычат. Привидения стонут и визжат. Но привидения никогда, слышишь, никогда не плачут.

Такие вот глупые замечания делают иногда даже самые наипрекраснейшие взрослые, потому что Хамфри вовсе не плакал, он явно и совершенно открыто купался в собственных слезах.

— Я буду часто-часто навещать вас, — обещал Рик, чьи глаза тоже нельзя было считать совсем сухими.

Фургон затарахтел, Рик залез в кабину, за окошком замелькали прощальные взмахи рук, донеслись последние проклятия, зарябило в глазах от лап и хвостов Шака, в нос ударил запах тухлых бараньих кишок, который Гарпия приберегала специально для такого случая. Последний взгляд на головку крошки Розы, последнее пожатие маленьких пальчиков Хамфри — и все.

Первые несколько миль по шотландским раздольям Рик проехал молча. Глаза его застилал туман, и он ничего не замечал кругом. Но когда фургон миновал старинный каменный мост, откуда открывался вид на куртинки орешника, что-то привлекло внимание Рика.

— Будьте добры, остановите, пожалуйста, на минутку.

Рик вылез и побежал к орешнику. Он так и думал. Переливающаяся эктоплазма, которая проявилась постепенно, пока Рик говорил.

— Да будет проклято имя твое, — вежливо начал Рик. — Могу ли я вам чем-нибудь помочь?

— Да будет проклято и твое, — сказало привидение, радуясь традиционному приветствию. Это был рыцарь в доспехах, до смерти уставший. — Разрешите узнать, может быть, вам что-нибудь известно про новый заповедник в этих местах? Заповедник привидений? Меня постигла ужасная участь — мой замок превратили в отель, и я…

— Вы на правильном пути. Держитесь этой дороги до перекрестка с грунтовкой, сверните на нее, и, когда она пойдет вдоль берега, вы у цели.

— Спасибо. Премного благодарен. Мне сказали, что там прекрасное место, это правда?

— Там неплохо, — легко ответил Рик и пошел обратно к фургону. Но не успел он сделать нескольких шагов, как почувствовал на своем плече леденящее прикосновение.

— Я только что сообразил, кто вы, — сказало привидение, отводя взгляд. — Вы должны простить меня. Какая радость! Какая честь!

— Кто я? — спросил удивленный Рик.

— Кто вы, если не мальчик, вставший на защиту привидений Британии? Разве я могу ошибиться. Вы, конечно же, Рик Защитник.

— О Господи, — пробормотал Рик, махая водителю, что он уже идет. — Рик Защитник! Я защитник, — лицо его прояснилось, — это точно.