Тем другом, с которым Рик собирался побеседовать насчет привидений, была кухаркина дочка. Звали ее Барбара. Барбара — пухленькая девочка с длинными прямыми волосами цвета арахиса, с задумчивыми карими глазами, какие можно порой увидеть у ухоженных коров, а по ее гладким розово-золотистым щечкам весело рассыпались веснушки. И все она делала медленно и бесстрастно, и когда беседа не очень ее интересовала, она почти засыпала.

Хотя школа Нортонского Замка считалась школой для мальчиков, Кроулеры разрешили Барбаре посещать занятия. И вовсе не потому, что Кроулеры были добрыми, напротив, они были исключительно противными. Просто мама Барбары так хорошо готовила, что они боялись потерять ее. Казалось, Барбара никогда не делала уроков и никогда не прислушивалась к объяснению учителя, но когда ее спрашивали на уроке, она все ответы знала вдоль и поперек, а на любых контрольных оказывалась настолько впереди всех, что даже смешно. Вот, например, на экзамене по математике она все решила на полтора часа раньше и абсолютно правильно.

Рик нашел ее на кухне, она помогала маме готовить пудинг. Но она вышла, потому что по лицу поняла, что у Рика что-то на уме, и они отправились к большой иве, что росла у заднего крыльца школы.

Рик быстренько все рассказал. Барбара не ехидничала и не говорила, что он все выдумывает, но вид у нее был крайне удивленный.

— Привидения, — произнесла она, — кто бы мог подумать.

— Так что видишь, мы должны найти для них место, — сказал Рик, — только как?

Барбара сорвала травинку и стала ее жевать.

— Вестминстер.

— Что?

— Идти в Лондон. Там здание парламента в Вестминстере. А в нем правительство. Нужно сразу обращаться к самому главному, чтобы сделать такое большое дело. К премьер-министру.

— Думаешь, написать письмо?

— Нет, — сказала Барбара. — Прямо придешь к нему. Вместе с ними. Пусть они будут невидимыми, пока вы не придете; потом встретиться с твоим членом парламента. Обязательно. Каждый может побеседовать со своим членом парламента. Таков закон. Потом заставь его отвести тебя к премьер-министру. Покажи ему привидений. В противном случае тебе никто не поверит.

— О Господи! — Все это ошарашило Рика.

— Ты можешь, конечно, начать суетиться прямо здесь, но для начала тебе никто не даст столько денег. На заповедник нужны тысячи тысяч фунтов. Только правительство может себе такое позволить.

— Но до Лондона двести миль, — сказал Рик. — Для привидений это раз плюнуть и два раза чихнуть: у них есть карета, и потом, они могут летать. А я? Я же не могу так много пройти.

Высокий чистый лоб Барбары наморщился.

— Ты мог бы добраться так. Отсюда до Трантовой фермы ты можешь доехать на молочном грузовичке дяди Теда. Это тридцать миль. Потом доедешь до Лонсдэйла. В пригородных автобусах дешево. До Собекских болот придется идти пешком или проголосуешь на дороге, а последнюю часть пути, наверное, сможешь проехать на поезде. У меня есть немного денег.

— И у меня тоже, — сказал Рик, — Я справлюсь.

— Хочешь, поедем вместе? Я поеду, если ты скажешь.

Барбара сорвала еще две травинки и принялась жевать снова. Рик обдумал ее предложение. Было бы прекрасно взять ее с собой. Как-то спокойнее. Но он покачал головой.

— Думаю, ты лучше останься и выгораживай меня. Вот если бы тебе удалось добыть ключи от учительской и ждать там вечером от восьми до девяти… Я бы позвонил тебе в случае чего…

— Давай. Как ты думаешь, я смогу увидеть их до твоего отъезда? — сказала Барбара. — Мне ужасно хочется.

— Конечно, — ответил Рик и повел ее в зал.

Привидения тем временем чудесно устроились. Скользящая Юбочка крутился на турнике, выполняя сложнейшие военные упражнения. Тетя Гортензия обнаружила гимнастический трамплин и прыгала, дрыгая от радости мозолистыми пятками, а ночная рубашка надувалась парашютом вокруг шеи.

— Посмотри, где я, Рик! — закричал Хамфри и проворно слез с каната.

— Боже, — произнесла Барбара, вытаращив глаза, — что за отвратительный запах?

Гарпия, чрезвычайно польщенная словами Барбары, перестала отжиматься и подошла к ней.

— Это сырая печень кита. Один из самых любимых у моего мужа, — чуть стесняясь, сказала она. — Я так благоухала, когда мы только познакомились.

Рик представил Барбару, и все привидения собрались в кружок послушать, что надумали ребята.

— План хорош, — сказал Скользящая Юбочка, поправляя меч в груди. — Всегда нужно обращаться наверх, если хочешь чего-то добиться. Когда мы отправимся?

— Мы думаем, завтра на рассвете. Когда молочный грузовик поедет в город, — ответил Рик.

— На рассвете, на рассвете! — восторженно воскликнул Хамфри, подпрыгивая, словно мячик.

— Скорее ты, чем я, — сказала Барбара, когда они с Риком вышли из зала. — Определенно ты, а не я.

И никто не заметил крошечную черную летучую мышку, которая дремала на стропилах, а потом взлетела и скрылась из виду. Даже если бы и заметили, то откуда было знать, что это не просто летучая мышь, а внук Сьюзи Вурдалачихи, одной из самых знаменитых среди вампиров-кровососов во всей Англии. И еще до наступления ночи весть о путешествии Рика достигла Собекских болот, со скоростью лесного пожара распространилась по всем окрестностям и побежала дальше и дальше, до самого побережья.

Рик не особенно радовался поездке в молочном грузовике с дядей Тедом.

Самым трудным оказалось привести в боевую готовность привидений. У призрачных коней после отдыха было чересчур игривое настроение, и они не желали становиться в упряжку. Тетя Гортензия, у которой разболелись большие пальцы на ногах, то и дело шлепала Шака за то, что он слюнявил ее голову. Из-за этого Хамфри настолько выходил из себя, что отказался ехать в карете и упросил Рика взять его в грузовик.

— Я обещаю, я буду невидимым, — сказал он. — Клянусь.

— И даже локоть?

— Даже локоть.

И вот в итоге оказывается, что дядя Тед пишет стихи.

кричал он, перекрывая шум мотора. — Ну как, нравится?

— Ничего, — вежливо ответил Рик, с волнением глядя на небо.

Позже он научился находить привидений, даже если они были невидимыми, здесь все дело в тренировке. Но сейчас он мог только надеяться, что призрачная карета следует за грузовиком и что оттуда никто не вывалился и там все в порядке.

— А что ты скажешь об этом? — сказал дядя Тед, гордый за свои творения.

— Рыбы не спят, — зашептал Хамфри прямо Рику в ухо. — Это точно. Потому что у них нету век. И ресниц тоже. Я знаю, потому что, когда дядя Леонард Тошнотворный взял нас вниз, я видел…

— Тсс, — зашипел Рик. Он повернулся к дяде Теду: — А вы много стихов сочинили?

— Примерно двести или триста, — беззаботно ответил дядя Тед. — Эй, что там за шум?

— Джордж визжит… Ох, я имел в виду, шины визжат, — нервно поправился Рик.

— Что там наверху происходит? Странно. Вроде мы сейчас ничего не объезжали и не тормозили… — сказал дядя Тед.

В общем, Рик с облегчением вздохнул, когда дядя Тед остановил грузовик и высадил его еще до того, как они добрались до первого из больших мостов, которые, как в задачке по геометрии, делят на отрезки реку Трент.

— Автобус проезжает прямо через это место, ты никак его не пропустишь. Передай бабушке привет. Надеюсь, она скоро поправится, — сказал он, и Рику стало ужасно неудобно. Не очень-то приятно врать тем, кто делает для тебя добро.

Тем временем в школе Нортонского Замка Барбара стучала в кабинет миссис и мистера Кроулер.

Мистер Кроулер, директор, такой маленький, бледный и худой, и казалось, с каждым днем становился все меньше и бледнее, и худел, и худел. Зато миссис Кроулер, не в пример ему, все толстела, становилась все выше и громогласней, а ее щеки все краснели и краснели. Мальчишки гадали, может, она откусывает у мужа кусочки, у спящего.

— Войдите, — позвала она.

Барбара пересекла ковер и подошла к широченному столу, где восседали Кроулеры. Над миссис Кроулер висел аллигатор и вежливо улыбался. Мистер Кроулер пристроился под бегемотом весьма печального образа. Барбара не могла отогнать вредную мыслишку, как все странно устроено, что вот люди убивают и делают чучела из животных, и ничего, а какой шум поднимется, если убить и сделать чучело из человека, который даже приблизительно не может сравниться с какой-нибудь милой зверюшкой.

— Да? — отрезала миссис Кроулер, узрев Барбару. Она была не из тех, кто будет тратить время на дружеские «сю-сю-му-сю» с какой-то там кухаркиной дочкой.

Барбаре поручили дело не из легких. Она должна была изобрести такую причину, чтобы Кроулеры не бросились звонить матери Рика, а не просто объяснить его исчезновение. Мама Рика не стала менее любвеобильной с тех пор, как отказалась приклеивать ему уши пластырем, так что Рик очень из-за нее волновался. Поэтому Барбара сказала, что вот к Рику совершенно внезапно и неожиданно сегодня утром приехала бабушка, и в серебряной серой машине с буквами «RR» на капоте, говорила Барбара, точно при этом зная, с какими снобами имеет дело.

— Это «роллс-ройс», — сказала с восхищением миссис Кроулер.

— Да, бабушка у Рика живет в Америке, — продолжала Барбара, — и в Англии она всего на несколько дней, и она так хотела взять Рика в Лондон и провести там с ним это время. Там все в записке написано. — И она положила на стол листок бумаги.

— Кажется, все в порядке, — проговорила миссис Кроулер, читая записку. Она обратилась к мужу: — Она просит нас выбрать для школы какой-нибудь подарок. То, что нам нужно.

— Площадку для крикета, — сказал мистер Кроулер. Скромности ему явно недоставало.

— Не дури. Ты же знаешь, что нам совершенно необходима новая столовая.

Разгорелся спор, и они распалялись все больше и больше, и Барбара на цыпочках подкралась к двери и вышла. Отвратительно, когда подделывают документы и письма, от этого начинает болеть живот и кружиться голова. Но если имеешь дело с такими болванами, как Кроулеры, не стоит особенно мучиться угрызениями совести. А потом, заповедник привидений гораздо важнее. Так она решила.