Утро двадцатого дня началось с боли.

Эрик проснулся и первые десять секунд не мог пошевелиться. Тело — всё тело, от шеи до пяток — было одним сплошным воспоминанием о вчерашней тренировке с Браном. Плечи горели. Предплечья — деревянные, негнущиеся. Бёдра — будто набитые камнями. Пальцы правой руки — скрюченные, не желающие разжиматься: вчера он четыре часа ковал, а потом сорок минут бил копьём по воздуху. Мышцы отомстили за ночь.

Он заставил себя сесть. Потом — встать. Потом — потянуться, и каждое движение отзывалось протяжной, ноющей болью, от которой хотелось лечь обратно и не вставать до вечера.

Стамина: 80/80. Полная. Тело восстановилось — формально. Здоровье: 105/105. Ни царапины.

Но мышцы болели так, будто формальное восстановление — издевательство.

Сапоги. Лестница. Двор.

Бран уже ждал.

Не у ворот — у стены флигеля, на том самом месте, где вчера тренировал Марка. В руках — два копья: своё — с железным наконечником, боевое, — и учебное, без наконечника, с обмотанным тряпкой концом.

Рядом — Марк. И Фен. И Тоб.

Эрик остановился на пороге.

Четверо. Вчера их было двое — Марк и Эрик. Сегодня — четверо. Слух разнёсся: Бран учит. Бран — единственный настоящий боец в поместье, человек, который убивал тварей одной рукой, пока другой придерживал щит. Бран учит — и к нему пришли.

Фен стоял с топором на поясе и копьём в руках. Молодой пастух — жилистый, быстрый, нервный — уже умел драться. Не красиво, не по правилам — по-звериному, инстинктивно. Рубанул шипохвоста топором в бок — попал, выжил. Но Эрик видел: Фен понимал, что этого мало. Что в следующий раз тварь может быть быстрее, крупнее, умнее.

Тоб — крестьянин, сорок лет, обветренное лицо, мозолистые руки. С копьём обращался как с вилами — втыкал сверху вниз, всем весом. Эффективно против сена. Против шипохвоста — смертельно опасно. Для самого Тоба.

Марк — широкоплечий, хромающий, с повязкой на ноге. Стоял, опираясь на копьё, как на костыль. Но стоял.

Бран оглядел их. Лицо — каменное, без выражения. Глаза — тёмные, оценивающие. Он смотрел не на людей — на материал. Как Эрик смотрел на кусок ржавого железа, прикидывая, что из него можно выковать.

— Строй, — сказал Бран.

Никто не двинулся. Они не знали, что такое строй. Крестьяне, пастухи, кузнецы — не солдаты. Строй был словом из другого мира, из баллад о рыцарях и маршах.

— Линия, — уточнил Бран. Терпеливо, без раздражения. — Встаньте в линию. Плечом к плечу. Лицом ко мне. Расстояние между плечами — вытянутая рука.

Они выстроились. Криво — Тоб стоял слишком близко к Марку, Фен — слишком далеко от Эрика. Бран прошёл вдоль линии, подвинул каждого на место. Руками — буквально, за плечи, как шахматные фигуры на доске.

— Вот так, — сказал он. — Запомните. Это — ваше место. Если стоите на стене, если тварь ломится в ворота, если нужно держать проход — вот так. Плечом к плечу. Расстояние — чтобы каждый мог ударить копьём, не задев соседа.

Он встал перед ними. Лицом к линии, на три шага.

— Первое. Удар.

Бран показал. Стойка — левая нога впереди, правая сзади. Копьё — в обеих руках, левая ближе к наконечнику, правая у основания. Удар — от бедра, короткий, резкий. Копьё метнулось вперёд и вернулось обратно — за секунду.

— Не замах, — сказал Бран. — Никогда не замахивайтесь. Замах — это полсекунды, когда вы открыты. Полсекунды — это зубы в вашем горле. Удар — от бедра. Толчок. Вперёд и назад. Как поршень.

Он показал ещё раз. Медленнее. Каждое движение — раздельно, по фазам. Разворот бедра — передача силы через корпус — толчок руками — возврат.

— Повторяйте.

Четверо ударили. Одновременно — Бран не сказал «по очереди», и они решили, что нужно вместе. Четыре копья дёрнулись вперёд.

Результат — катастрофа. Тоб замахнулся — широко, сверху вниз, как вилами. Копьё пошло по дуге, задело древко Марка, чуть не выбило. Марк — ткнул слишком слабо, нога подвернулась, он качнулся и шагнул вбок, наступив на ногу Фена. Фен — дёрнулся от неожиданности и выронил копьё. Эрик — единственный, кто ударил правильно, от бедра, коротко, — но его копьё прошло мимо воображаемой цели на ладонь влево.

Бран смотрел. Молча. Лицо — каменное.

Пауза. Длинная.

— Ещё раз, — сказал он.

Они ударили. Чуть лучше. Тоб — всё ещё замахивался, но ниже, короче. Марк — твёрже, без потери равновесия. Фен — попал, куда целился. Эрик — снова мимо, но ближе.

— Ещё.

Удар. Ещё. Ещё. Ещё.

Бран не считал вслух, но Эрик считал. Десять ударов. Двадцать. Тридцать.

На тридцатом ударе Тоб перестал замахиваться. Наконец-то. Его тело поняло то, что голова не могла объяснить: копьё — не вилы. Не нужно поднимать над головой. Нужно — толкать вперёд, горизонтально, быстро. Тоб ударил коротко, от бедра — и наконечник ушёл точно туда, куда целился.

— Правильно, — сказал Бран. Одно слово. Тоб — побагровел от гордости.

На сороковом ударе Марк нашёл баланс. Его раненая нога — правая, задняя — наконец перестала подворачиваться. Мышцы запомнили положение, вес распределился правильно. Удар вышел ровным, точным. Не сильным — Марк щадил ногу, — но ровным.

На пятидесятом — Фен. Пастух вдруг понял что-то, чего не понимал раньше. Эрик видел это по лицу — мгновение, когда глаза расширились и губы чуть разошлись. Озарение. Фен ударил — и его копьё свистнуло. По-настоящему свистнуло, рассекая воздух. Быстро, резко, хлёстко. Бран повернул голову.

— Ты быстрый, — сказал он. Не похвала — констатация. — Это хорошо. Быстрый удар — лучше сильного. Тварь не успеет уклониться.

Фен кивнул. На лице — тот же тихий, осторожный азарт, который Эрик видел, когда парень впервые убил шипохвоста.

Эрик бил и считал. Пятьдесят. Шестьдесят. Семьдесят. Руки — деревянные, онемевшие. Стамина — потихоньку падала.

На семидесятом ударе — что-то изменилось.

Не в теле. В голове. Или между ними — на границе сознания и мышц, там, где живёт то, что называют «мышечной памятью». Удар стал… автоматическим. Не осознанным — рефлекторным. Стойка — не думая. Разворот бедра — не думая. Толчок — не думая. Возврат — не думая. Тело делало то, чему его учили, без участия сознания. Освободившийся мозг мог думать о другом: о цели, о расстоянии, о том, куда попадёт наконечник.

Интерфейс — молчал. Навык не вырос. Но Эрик чувствовал: третий уровень — рядом. Ещё немного.

— Второе, — сказал Бран. — Защита.

Он взял учебное копьё — без наконечника, с тряпичной обмоткой. Встал перед линией.

— Я буду бить. Медленно. Ваша задача — отвести. Не блокировать. Отвести. Разница: блок — копьё в копьё, лоб в лоб, сила против силы. Кто сильнее — победит. Вы — не сильнее. Тварь — тяжелее, мощнее, быстрее. Лоб в лоб — проиграете. Отвод — направить силу вбок. Мимо вас. Тварь промахивается, теряет равновесие, открывается. И вы — бьёте.

Он подошёл к Тобу. Ткнул учебным копьём — медленно, демонстративно, в грудь. Тоб подставил древко горизонтально — блок. Копьё Брана упёрлось в его древко, и Тоб — отступил, продавленный. Бран нажал — легко, без усилия. Тоб отступил ещё. И ещё.

— Видите? — сказал Бран. — Блок. Я давлю — вы отступаете. Через три шага — стена. Некуда отступать. И вы мертвы.

Он повторил. Та же атака, тот же угол. Но теперь — показал отвод. Принял копьё на древко и повернул — не назад, а вбок, по дуге. Копьё Тоба скользнуло мимо, Бран шагнул в сторону, и вдруг — его копьё оказалось у горла Тоба. Быстро, плавно, неумолимо.

— Отвод — и контрудар, — сказал Бран. — Одно движение. Тварь ударила — вы отвели — тварь пролетает мимо — вы бьёте ей в бок. Или в шею. Или в брюхо. Куда дотянетесь.

Тоб моргал. Лицо — бледное, но сосредоточенное. Он понял. Может, не умом — телом. Понял, что Бран мог бы убить его вот так, одним движением, без усилия. И что тварь — может так же.

Бран пошёл по линии. К каждому — удар, медленный, контролируемый. Марк — отвёл. Криво, неуклюже, но отвёл. Бран кивнул. Фен — отвёл чисто, быстро, инстинктивно. Бран поднял бровь — впечатлён. Эрик — отвёл привычным движением, отработанным на прошлых тренировках. Не идеальное, но уверенное.

— Контрудар, — сказал Бран. — После отвода. Эрик — покажи.

Эрик шагнул вперёд. Бран ударил — медленно. Эрик принял на древко, повернул, отвёл вбок. Копьё Брана ушло влево. И Эрик — ткнул. Вперёд, от бедра, коротко. Наконечник его копья остановился в ладони от груди Брана.

[Навык «Ближний бой»: контрудар активирован]

[+2 к урону следующей атаки после успешного отвода]

Интерфейс мигнул на периферии зрения. Система зафиксировала: контрудар — работает. Плюс два к урону. Небольшой бонус, но реальный, ощутимый. Каждый раз, когда он отводит атаку и бьёт в ответ, удар — сильнее.

— Правильно, — сказал Бран. — Запомните: отвод — не конец. Отвод — начало. Начало вашей атаки.

Он вернулся к началу линии и начал снова. Удар — отвод — контрудар. Каждому. По очереди. Медленно, потом — чуть быстрее. Ещё быстрее.

На десятом круге — Тоб промахнулся. Отвод не вышел, копьё Брана ткнулось в его грудь — мягко, через обмотку, но ощутимо. Тоб крякнул, отступил.

— Мёртв, — сказал Бран. Без жалости, без эмоций. Факт. — Ещё раз.

На пятнадцатом — Марк. Нога подвела: при развороте правая нога поехала, Марк потерял равновесие, и копьё Брана коснулось его плеча.

— Мёртв. Ещё.

На двадцатом — Фен пропустил. Слишком увлёкся контрударом, начал бить раньше, чем закончил отвод. Копьё Брана нырнуло под его древко и ткнулось в живот.

— Мёртв. Не торопись. Сначала — отвод. Потом — удар. Не одновременно. Последовательно. Торопливый боец — мёртвый боец.

Фен стиснул зубы. Кивнул.

Эрик — держался. Не потому что был лучше — не был, Фен был быстрее, Тоб — сильнее, Марк — упрямее. Но у Эрика было преимущество: система. Интерфейс подсвечивал таймирование — тончайшую паузу между моментом, когда нужно начать отвод, и моментом, когда уже поздно. Не числами, не стрелками — ощущением. Лёгким тёплым импульсом в запястье, который говорил: сейчас.

На двадцать пятом круге Бран ускорился. По-настоящему. Не учебный темп — боевой. Копьё метнулось к Эрику — быстро, хлёстко, с настоящей силой.

Эрик отвёл. На автомате, на рефлексе — не думая. Тело сделало то, чему его учили. Копьё Брана скользнуло мимо. Эрик ударил в ответ — коротко, от бедра.

Бран перехватил. Его левая рука — быстрее мысли — отбила копьё Эрика вбок. Контрудар не прошёл. Но — отвод сработал. Бран не попал.

Стражник остановился. Посмотрел на Эрика. Долго. Глаза — тёмные, оценивающие.

— Быстрее, чем вчера, — сказал он. — Намного быстрее.

Эрик тяжело дышал. Стамина: тридцать один из восьмидесяти. Руки дрожали. Но — он устоял. Против Брана, бившего в боевом темпе, — устоял.

— У вас странная реакция, — продолжил Бран. Тише, так, чтобы остальные не слышали. — Вы не видите удар — вы его чувствуете. До того, как он приходит. Как будто знаете, куда я ударю, за мгновение до того, как ударю.

Система. Подсказка. Тёплый импульс в запястье.

— Наследие, — сказал Эрик.

Бран хмыкнул. Не поверил — но принял.

— Как бы то ни было, — сказал он, — вы проигрываете. Каждый спарринг — проигрываете. Я быстрее, сильнее, опытнее. Десять лет тренировок, сотни боёв. Вы — три недели и два убитых шипохвоста. Разница — пропасть.

Эрик молчал. Ждал продолжения. Бран не говорил лишних слов — если начал, значит, скажет что-то важное.

— Но, — сказал Бран, — вы учитесь. Быстро. Быстрее, чем кто-либо, кого я видел. Вчера вы не могли отвести ни одного удара из десяти. Сегодня — семь из десяти. За один день. Это… ненормально.

Пауза.

— Я не буду спрашивать, откуда, — сказал Бран. — Мне всё равно. Важно одно: вы — не боец. Вы — кузнец. Ваше место — у горна, не на передовой. Но если вас прижмут, если тварь прорвётся, если стена падёт — вы должны суметь продержаться. Не победить. Продержаться. Тридцать секунд. Минуту. Пока я приду.

— Понял, — сказал Эрик.

— Каждый день, — сказал Бран. — Утром. Тридцать минут. Все четверо. Не обсуждается.

Он повернулся к остальным.

— Третье. Строй.

Следующие двадцать минут были посвящены движению в строю. Не маршу — шагу. Вперёд, назад, вбок. Вместе, одновременно, не ломая линию.

— Тварь атакует — строй стоит, — говорил Бран, ходя вдоль линии. — Первый удар — копья вперёд, все вместе. Тварь натыкается на четыре наконечника одновременно. Не один — четыре. Стена копий. Ни одна тварь ниже пятого уровня не пройдёт через стену из четырёх копий.

Он показал. Встал перед линией, изображая тварь — пригнулся, оскалился, зарычал. Смешно? Нет. Не смешно. Когда Бран рычал, Тоб побледнел, а Сол, наблюдавший из-за угла флигеля, отпрянул.

— Тварь идёт на вас. Быстро. Вы — копья вперёд. Одновременно. Не по очереди — одновременно. По моей команде. «Бей!» — и вы бьёте. Все. Вместе.

Он отступил на пять шагов. Развернулся. Побежал — на них, на линию, на четыре копья.

— Бей!

Четыре копья метнулись вперёд. Одновременно — почти. Тоб чуть запоздал, Марк чуть опередил. Но четыре наконечника выстроились в линию — горизонтальную, ровную, ощетинившуюся железом.

Бран остановился в шаге от наконечников. Посмотрел. Кивнул.

— Сойдёт, — сказал он. — Для начала — сойдёт. Завтра — ровнее. Послезавтра — быстрее. Через неделю — это должно быть рефлексом. Слышите команду — бьёте. Не думая. Не глядя на соседа. Бьёте.

Он отступил. Оглядел их — потных, тяжело дышащих, с дрожащими руками и горящими глазами.

— На сегодня — хватит, — сказал Бран. — Завтра — повторим. Каждый день. Без исключений. Болен — стой и смотри. Ранен — стой и смотри. Мёртв — тебе уже всё равно.

Он развернулся и пошёл к воротам. Утренняя стража. Его дежурство — после тренировки, четыре часа у ворот.

Четверо стояли в линии, глядя ему вслед. Потом — разошлись. Тоб — к стене, помогать Хорту. Марк — к флигелю, отдохнуть, нога горела. Фен — к луку, стрелять по мишени, которую вчера повесил на обгоревший вяз.

Эрик остался один.

Он стоял на том месте, где минуту назад стояла линия из четырёх человек с копьями. Земля — утоптанная, с отпечатками сапог. Воздух — пахнущий потом и ранним утром.

Он поднял своё копьё. Встал в стойку.

Удар. Возврат. Удар. Возврат.

Один. Без Брана, без линии, без команды «бей». Просто — удар за ударом, в тишине утреннего двора, под серым небом, под взглядом пустых окон главного дома.

Удар. Возврат. Шаг вперёд — удар — шаг назад.

Он думал о том, что Бран сказал. «Вы — не боец. Вы — кузнец.» Правда. Абсолютная правда. Его место — у горна, с молотом, с раскалённым железом. Не на стене, не в лесу, не в строю.

Но Бран сказал и другое. «Вы должны суметь продержаться.» Тридцать секунд. Минуту. Пока помощь придёт. Потому что в этом мире кузнец без умения защитить себя — не кузнец. Он — жертва. Ресурс, который тварь заберёт, когда прорвётся через стену.

Удар. Возврат. Отвод — контрудар. Отвод — контрудар.

Стамина падала. Двадцать пять. Двадцать. Пятнадцать. Тело протестовало — каждая мышца, каждое сухожилие, каждый сустав кричал: хватит. Стой. Сядь. Отдохни. Ты — слабый, ты — истощённый, ты — три недели назад не мог подняться по лестнице.

Эрик не останавливался.

Удар. Возврат.

Система жила действиями. Не мыслями, не желаниями — действиями. Каждый удар — крупица опыта. Каждый отвод — ещё одна. Капля за каплей, удар за ударом, день за днём.

Удар. Возврат.

Стамина: десять. Руки — не руки, а два куска дерева, привязанных к плечам. Копьё весило тонну.

Последний удар. Копьё ткнулось в воздух перед ним — слабо, криво, без силы. Но — ткнулось. Не упало.

Эрик опустил копьё. Воткнул в землю. Оперся на древко обеими руками, наклонившись вперёд. Дышал — хрипло, часто, с присвистом. Пот капал с носа на утоптанную землю.

Интерфейс молчал. Навык не вырос.

Но Эрик чувствовал: ближе. Ещё ближе, чем утром. Третий уровень ближнего боя — рядом. Завтра. Или послезавтра. Но — рядом.

Он выпрямился. Посмотрел на свои руки — красные, с мозолями, с белыми костяшками пальцев. Руки, которые три недели назад не могли сжать кулак. Сейчас — держали копьё. Держали молот. Держали.

Пока — достаточно.

После тренировки — перерыв. Лира принесла завтрак к кузнице — кашу с вяленым мясом и кружку воды. Эрик ел, сидя на пороге, чувствуя, как еда медленно возвращает силы. Стамина поползла вверх: двадцать пять… тридцать… тридцать пять.

Потом — горн.

Эрик переключился, как переключают рычаг: из режима «боец» в режим «кузнец». Тело — то же, усталое, побитое, болящее. Но руки помнили другое. Молот, наковальня, жар, звон. Другой ритм, другая работа, другой навык.

Сегодня — наконечники для стрел. Фен расстрелял половину колчана на тренировке по мишени: три стрелы — сломались, две — потерялись в траве за вязом. Осталось восемь. Нужно двадцать. Значит — двенадцать наконечников.

Эрик разжёг горн. Уголь — из второй пирамиды, которую Хорт и Тоб поставили три дня назад. Тридцать единиц свежего угля, обычного качества. Хватит на неделю.

Работа. Привычная, монотонная, ритмичная. Нагреть пруток. Оттянуть кончик. Расплющить — треугольное сечение, три грани. Сформовать втулку — загнуть нижний конец в трубочку. Закалить. Заточить.

Каждый наконечник — пятнадцать минут. Двенадцать наконечников — три часа. Три часа у горна, в жаре, в дыму, в звоне.

Эрик работал и думал. О тренировке. О Бране. О том, как четверо мужчин — крестьянин, пастух, раненый беженец и кузнец — стояли в линии и били копьями по команде. Криво, неровно, с ошибками. Но — вместе. Одновременно. Как единое целое.

Строй. Линия. Стена копий.

Четыре копья — сорок единиц урона одновременно. Плюс бонус от контрудара — плюс восемь, если все четверо отведут и ударят. Итого — сорок восемь. За одну секунду. Этого достаточно, чтобы убить обычного шипохвоста с одного залпа.

Но для этого нужны копья. Хорошие копья, с прочными наконечниками, которые не согнутся и не сломаются от удара. Нужны щиты — хотя бы два, для крайних в строю. Нужны наручи — защита рук, которые держат копьё. Нужна броня — хотя бы жилеты с пластинами, для всех четверых.

Производство. Снабжение. Логистика. Слова из прошлой жизни, из-за мутного стекла. Но — правильные слова. Воин без оружия — не воин. Строй без снаряжения — не строй. Толпа с палками.

Эрик ковал наконечники и планировал. В голове — таблица. Что нужно. Что есть. Разница.

Копья: есть 6, нужно 8.

Щиты: есть 1, нужно 3.

Нагрудники: есть 3, нужно 5.

Наручи: есть 2 пары, нужно 4.

Стрелы: есть 8, нужно 30.

Список. Длинный, подробный, конкретный. Не «нужно всего побольше» — а точные цифры, точные предметы, точные материалы.

Шестой наконечник. Седьмой. Восьмой.

Руки — на автомате. Нагрев — удар — поворот — удар — втулка — закалка. Тело помнило. Мозг — свободен для планирования.

Девятый наконечник. Десятый.

Интерфейс мигнул:

[Навык «Ковка» повышен: уровень 5 → уровень 6]

Новый рецепт: [Железный щитовой умбон]

Улучшение: +5 % к прочности всех выкованных предметов

Шестой уровень. Плюс пять процентов к прочности — в сумме с предыдущими бонусами качества, наковальней рода (+10 %) и шестым уровнем — его предметы становились заметно лучше, чем в первые дни.

И — щитовой умбон. Центральная металлическая часть щита — полусферический выступ, защищающий руку за щитом. С умбоном щит — настоящий. Без — деревяшка с ручкой.

Ещё один элемент мозаики. Ещё один предмет в список производства.

Одиннадцатый. Двенадцатый. Готово.

Двенадцать наконечников. Маленькие, трёхгранные, блестящие. Лежали в ряд на верстаке — ровные, одинаковые, как солдаты в строю.

[Железный наконечник стрелы x12]

Качество: обычное

Урон (при установке): +4

Прочность: 10/10

Четвёрка в уроне — против тройки у предыдущей партии. Прочность — десять вместо восьми. Шестой уровень ковки делал разницу. Маленькую — но ощутимую.

Эрик отнёс наконечники Фену. Пастух сидел под обгоревшим вязом, строгая древки. Рядом — горка гусиных перьев, нарезанных на оперение. Увидел наконечники — глаза загорелись.

— Двенадцать? — переспросил он.

— Двенадцать. С этими — двадцать стрел в колчане. Хватит на два серьёзных боя.

— Или на один, если промахиваться, — сказал Фен. Самокритично. Он знал свою слабость — точность. Из двадцати стрел в рейде на гнездо попал три раза. Пятнадцать процентов. Плохо.

— Тренируйся, — сказал Эрик. — Каждый день. По мишени. Десять стрел утром, десять — вечером. Собирай и стреляй снова. Через неделю — будет лучше.

— Стрелы ломаются, — сказал Фен. — Каждый пятый выстрел — стрела в щепки. Мишень жёсткая, дерево.

— Набей мишень соломой. Или шкурой. Стрела войдёт мягче, не сломается.

Фен моргнул. Посмотрел на обгоревший вяз, на котором висела доска-мишень. Потом — на кучу шкур чернолапов, сохнущих на верёвке.

— Шкурой, — повторил он. — Да. Это… да. Спасибо.

Он был уже на ногах, когда Эрик вернулся в кузницу.

Вечером — спарринг.

Не утренняя тренировка — строй, удары, отводы — а спарринг. Один на один. Эрик против Брана.

Бран предложил сам. После ужина — похлёбки из кабанятины с кореньями, жирной, сытной, — подошёл к Эрику у костра.

— Отдельно, — сказал он. — Без остальных. Мне нужно понять ваш уровень. Не в строю — один на один. Где вы сильны, где слабы. Чему учить дальше.

Эрик согласился. Он знал, что проиграет. Знал заранее, без сомнений. Бран — воин с десятилетним опытом. Эрик — кузнец с трёхнедельным. Разница — не пропасть. Бездна.

Но проигрывать — тоже наука.

Они встали друг напротив друга. Учебные копья — без наконечников, с обмотками. Дистанция — три шага. Свет — закатный, оранжевый, длинные тени.

Вокруг — зрители. Не специально: просто люди были во дворе, у костра, и остались смотреть. Лира — у котла, с тряпкой в руках, замершая. Дорн — на скамье, привстав. Фен — у стены, с луком, забытым в руке. Марк — у флигеля, опираясь на косяк. Хорт — на чурбане, с соломинкой. Нэла — в тени, у двери кухни. Сол — на стене, свесив ноги.

Бран — расслаблен. Копьё — в правой руке, опущенное. Стойка — нейтральная, вес на обеих ногах. Он не готовился к бою — он ждал.

Эрик — напряжён. Копьё — в обеих руках. Стойка — та, которой учили: левая нога впереди, правая сзади. Колени согнуты.

— Начинай, — сказал Бран.

Эрик ударил. От бедра, коротко, как учили. Копьё метнулось вперёд — быстро, точно, к груди Брана.

Бран отвёл. Легко, одной рукой. Его копьё качнулось, как маятник, отбросило копьё Эрика вбок. И — контрудар. Мгновенный, без паузы. Конец копья — в грудь Эрика, через обмотку, мягко, но ощутимо. Толчок. Эрик отступил на шаг.

— Мёртв, — сказал Бран. — Ещё.

Эрик ударил снова. Другой угол — снизу, в живот. Бран — шаг вбок, отвод, контрудар. Конец копья — в плечо Эрика.

— Мёртв. Ещё.

Третий раз. Эрик — вперёд, удар, отвод — нет, не удар. Обманка. Замах — и остановка. Бран среагировал на замах, начал отвод — и понял, что удара нет. На секунду — открылся. Эрик — ткнул. По-настоящему, от бедра, в открытый бок.

Бран перехватил. Его левая рука — та, свободная — поймала древко копья Эрика. Просто поймала, в воздухе, как ловят муху. Остановила. И его собственное копьё — в горло Эрика, через обмотку.

— Мёртв, — сказал Бран. — Но обманка — хорошо. Неожиданно. Где научился?

— Сейчас придумал, — сказал Эрик.

Бран посмотрел на него. Долго.

— Сейчас придумал, — повторил он. И — чуть качнул головой. Не одобрение. Удивление. — Ещё.

Четвёртый раунд. Пятый. Шестой.

Эрик проигрывал — каждый. Без исключений. Бран был быстрее, сильнее, техничнее. Каждое движение стражника — выверенное, экономное, без лишних усилий. Как будто он танцевал — а Эрик спотыкался.

Но — каждый раунд длился чуть дольше. Первый — секунда. Второй — две. Третий — три. Четвёртый — пять. Пятый — четыре (Бран ускорился). Шестой — шесть. Семь секунд на седьмом.

На восьмом — Эрик отвёл удар Брана. По-настоящему, не учебный — быстрый, резкий, нацеленный в голову. Отвёл — и ударил в ответ. Контрудар. Копьё ткнулось Брану в рёбра.

Не сильно. Через обмотку — почти безболезненно. Но — попало.

Бран остановился. Посмотрел на своё ребро. Потом — на Эрика.

Тишина. Во дворе — тишина. Все смотрели.

— Не мёртв, — сказал Бран. Голос — ровный, но Эрик уловил нотку, которой раньше не слышал. — Ранен. Если бы наконечник был настоящий — трещина в ребре. Не смертельно. Но больно.

Пауза.

— Хватит на сегодня, — сказал Бран. И добавил, тише, так, чтобы слышал только Эрик: — Я служил вашему отцу семь лет. Он не был бойцом — он был кузнецом. Но он понимал бой. Видел его. Чувствовал ритм. Вы — такой же. Нет, не такой же. Быстрее учитесь. Намного быстрее.

Он повернулся и пошёл к воротам. Ночная стража.

Эрик стоял с копьём в руках. Один удар. Один пропущенный удар — из восьми раундов. Один контакт.

Интерфейс молчал. Навык «Ближний бой» — второй уровень, без изменений. Не вырос. Но Эрик чувствовал — третий уровень стоял на пороге. Один бой с настоящей тварью — или ещё одна тренировка, такая же интенсивная — и он придёт.

Он посмотрел на зрителей. Лира — вернулась к котлу, но Эрик заметил: руки чуть дрожали. Не от страха — от напряжения. Она смотрела. Переживала. Не показывала — но переживала. Дорн — сидел на скамье, сцепив руки. На лице — что-то, похожее на гордость. Тихую, осторожную, но — гордость. Фен — с широко раскрытыми глазами. Он видел, как Бран бил — в полную силу, в боевом темпе. И видел, как Эрик — устоял. Не победил. Но устоял.

Хорт — жевал соломинку. Лицо — непроницаемое, как всегда. Но Эрик заметил: старик кивнул. Один раз. Маленький, почти невидимый кивок. Тот самый, который означал: «Я видел. Я запомнил.»

Марк — смотрел из-под флигеля. На его лице — решимость. Та самая, тихая и упрямая. Через неделю — он встанет в строй. И будет тренироваться так же. Каждый день. Без исключений.

Нэла — в тени. Глаза — тёмные, внимательные. Она смотрела не на бой — на Эрика. Наблюдала. Запоминала. Складывала факты.

Сол — на стене — тихо, еле слышно, прошептал:

— Он попал.

И улыбнулся. Широко, по-мальчишески, без оговорок.

Эрик воткнул копьё в землю. Сел у костра. Принял кружку воды от Лиры — та подала молча, без слов. Вода — холодная, колодезная, с привкусом железа. Вкуснее всего, что он пил в этой жизни.

Из леса — тишина. Бубенцы молчали. Ночь опускалась — синяя, холодная, с первыми звёздами.

Тренировка. Каждый день. Утром — строй. Вечером — спарринг. Между ними — горн, наковальня, молот. Ковать и драться. Драться и ковать. Две стороны одной монеты. Две руки одного тела.

Он — кузнец. Его место — у горна. Но если тварь прорвётся — он продержится. Тридцать секунд. Минуту. Пока Бран придёт.

И каждый день эта минута будет чуть длиннее.

Эрик допил воду. Встал. Пошёл спать.

Завтра — ещё один день. Ещё сто ударов. Ещё десять наконечников. Ещё один шаг.