День начался с горна.

Эрик пришёл в кузницу до рассвета — раньше, чем обычно, раньше, чем Бран позвал на тренировку. Сегодня тренировка подождёт. Сегодня — ковка. Весь день, с утра до вечера, без перерывов, кроме необходимых.

Причина — простая: запасы подходили к критической точке. Не еды — еды, благодаря охоте и силкам Лиры, хватало на неделю. Не угля — вторая пирамида дала тридцать единиц, и в бочке оставалось двадцать две. Подходили к концу другие запасы — те, что нельзя измерить в единицах инвентаря.

Терпение людей.

Вчера вечером, после спарринга, когда зрители разошлись и двор опустел, Дорн отвёл Эрика в сторону. Говорил тихо, как всегда — не жалобу, а доклад.

— Тоб спрашивает, когда будет второй топор. Один — у Фена. Тоб рубит дрова хозяйственным ножом. Гирд — просит серп. Марта нашла дикую траву за южной стеной — густую, высокую, годную для подстилок и плетения, — но рвать руками бессмысленно, нужен серп. Лира хочет крюки для мяса — вешать в кладовой, чтобы крысы не добрались. Хорт — петли для дверей флигеля, там три двери без петель, висят на верёвках. Бран — запасные наконечники для копий, два сломались на тренировке вчера.

Список. Длинный, конкретный, неотложный. Каждый пункт — чья-то нужда, чья-то работа, которая стоит без инструмента.

Эрик слушал и считал в уме. Топор — шесть единиц железа, четыре часа работы. Серп — четыре единицы, два часа. Крюки — по одной единице, пятнадцать минут каждый, нужно шесть. Петли — по две единицы, сорок минут каждая, нужно три. Наконечники — по две единицы, двадцать минут.

Итого: двадцать восемь единиц железа. Двенадцать-четырнадцать часов работы. Полтора дня — если работать от рассвета до заката, без остановок, с короткими перерывами на еду и восстановление стамины.

Или один день — если не останавливаться вообще.

Эрик выбрал один день.

Горн загудел в предрассветных сумерках.

Бран пришёл через час — молча встал в дверном проёме кузницы, посмотрел на Эрика у наковальни. На лице — неодобрение. «Каждый день. Без исключений.» Эрик помнил.

— Один день, — сказал он, не отрываясь от молота. — Завтра буду. Сегодня — людям нужны инструменты больше, чем мне тренировка.

Бран стоял ещё несколько секунд. Потом — кивнул. Коротко. И ушёл. Не одобрил — принял. Один день — допустимо. Два — уже нет. Эрик это понял без слов.

Уголь — в бочку, раздуть. Поддувало — открыть шире, максимальная тяга. Температура — быстро вверх, от красного к белому. Жар ударил в лицо волной, и Эрик отступил на шаг, прикрыв глаза рукой. Потом — привык. Как привыкал каждое утро. Жар горна — часть жизни, как воздух, как вода, как звон молота.

Первый предмет — топор.

Он уже делал топор. Две с половиной недели назад — третья попытка, после двух неудач. Тогда — мучился шесть часов, испортил две заготовки, и результат вышел грубым, кривоватым, с проушиной, которая чуть люфтила.

Сейчас — иначе. Шестой уровень ковки, плюс пять процентов к прочности, плюс десять от наковальни рода, плюс три недели ежедневной работы у горна. Руки знали. Тело знало. Мышцы помнили каждое движение, каждый угол, каждый удар.

Шесть единиц ржавого железа — из инвентаря, на наковальню. Переплавка. Сварка. Формовка.

Нагрев — вишнёвый, почти оранжевый. Звон — чистый, высокий. Наковальня отзывалась, как всегда — тёплым, глубоким резонансом, уходящим в камень и кости.

Удар. Поворот. Удар. Поворот.

Заготовка — из шести кусков в один. Швы сварки — ровные, без пустот. Окалина — отлетала чёрными хлопьями при каждом ударе, обнажая серебристый металл. Чище, чем раньше — шестой уровень давал не только механическое улучшение, но и интуитивное понимание температуры, момента, силы удара. Эрик чувствовал, когда металл готов к сварке — не по цвету, а по звуку, по вибрации, по тому неуловимому ощущению в кончиках пальцев, которое не имело названия.

Проушина — с первого раза. Пробойник — в центр заготовки, точно, уверенно. Удар — сильный, контролируемый. Металл раздался, отверстие раскрылось — овальное, ровное, без трещин. Расширить — аккуратно, на оправке. Поправить — лёгкими ударами по краям.

Лезвие — оттянуть от проушины. Медленно, по миллиметру. Дуга — правильная, с плавным радиусом. Толстое у основания, тонкое на кромке. Конус. Эрик не думал о форме — руки сами находили её, как вода находит русло. Удар — поворот — удар — поворот. Ритм. Пульс. Дыхание металла.

Закалка. Нагрев — до светло-вишнёвого. Ведро — шипение, пар, хруст. Отпуск — до синего побежалости, медленное остывание. Заточка — на камне, двадцать минут.

Рукоять — Хорт сделал вчера, заранее. Ясень, ровная, с выемками под пальцы. Насадка — удар обухом о колоду, головка села плотно, без люфта.

Два часа. Не шесть — два.

[Крафт завершён]

[Железный топор]

Качество: обычное

Тип: оружие / инструмент

Урон: 14

Прочность: 24/24

Бонус: +15 % к рубке дерева

Создатель: Эрик Ирвин

Четырнадцать урона. Против двенадцати у первого топора. Прочность — двадцать четыре вместо двадцати. И качество — обычное, зелёная маркировка. Стабильно обычное. Не случайность — закономерность. Шестой уровень ковки, наковальня рода, опыт. Всё складывалось.

Эрик положил топор на верстак. Не залюбовался — некогда. Впереди — ещё двенадцать часов.

Серп.

Форма — незнакомая. Эрик никогда не ковал серпов — ни в этой жизни, ни в… той, другой, за мутным стеклом. Но интерфейс подсказал: рецепт появился на пятом уровне ковки, в списке «Хозяйственные инструменты». Полукруглое лезвие, с внутренней заточкой, на короткой рукояти. Для срезания травы, стеблей, тонких веток.

Он начал с заготовки — четыре единицы ржавого железа, переплавленные и сваренные в полоску. Полоску — нагреть, согнуть в дугу. Не молотом — клещами, медленно, контролируя изгиб. Металл поддавался неохотно: дуга норовила выпрямиться, как пружина. Нагреть снова. Согнуть снова. Зафиксировать — ударами по внешней стороне дуги, уплотняя изгиб.

Заточка — с внутренней стороны. Это было непривычно: обычно Эрик точил лезвия с внешней стороны, от обуха к кромке. Серп — наоборот. Вогнутая сторона — острая, выпуклая — тупая. Логично: серп режет к себе, захватывая стебли в дугу лезвия.

Рукоять — деревянная, короткая, с утолщением на конце, чтобы не выскальзывала из мокрой руки. Крепление — хвостовик, как у ножа.

Полтора часа.

[Крафт завершён]

[Железный серп]

Качество: обычное

Тип: инструмент (сельское хозяйство)

Урон: 6

Прочность: 18/18

Бонус: +20 % к скорости сбора растительных материалов

Бонус — к сбору. Серп ускорял не только ручную работу, но и навык «Сбор», если применять его к растениям. Система интегрировала инструменты с навыками. Ещё одна грань, ещё один элемент мозаики.

Эрик отложил серп. Потянулся — спина хрустнула, плечи горели. Стамина: пятьдесят два из восьмидесяти. Три с половиной часа работы, и он потратил больше трети. Впереди — ещё много.

Вода. Лепёшка — Лира принесла, положила молча на край верстака, ушла. Ни слова, ни взгляда. Понимала — не мешать.

Крюки для мяса.

Простая работа. Нагреть пруток, согнуть в форме буквы S, заточить верхний конец для вбивания в потолок, нижний — для подвешивания мяса. Шесть штук. По пятнадцать минут каждый.

Эрик ковал — и думал. Не о крюках — руки делали их сами, без участия сознания. Думал о другом.

О рецептах.

Интерфейс показывал доступные рецепты — те, что соответствовали текущему уровню навыка. На шестом уровне ковки их было уже много: ножи, наконечники, топоры, скобы, петли, серпы, щитовые умбоны. Но на периферии — за границей доступного — маячили другие. Серые строчки, неактивные, требующие более высокого уровня.

Эрик мысленно прокрутил список. Заглянул за границу — и увидел:

[Недоступные рецепты — требуется Ковка ур. 7+]

— Железный меч (короткий)

— Кольчужное кольцо (набор)

— Стальной наконечник копья

— Железный шлем (открытый)

[Недоступные рецепты — требуется Ковка ур. 8+]

— Стальной нож (закалённый)

— Нагрудная пластина (железо)

— [Клановый клинок] — требования: Ковка 8, Сила 15

Клановый клинок.

Эрик замер с молотом в руке. Раскалённый крюк на наковальне остывал — из вишнёвого в красный, из красного в бордовый, — а он стоял и смотрел на серую строчку в интерфейсе.

[Клановый клинок]

Тип: оружие (меч) — клановое

Требования: Ковка 8, Сила 15

Материалы:???

Описание:???

Статус: заблокирован

Заблокирован. Серый. Недоступный. Два уровня ковки и пять очков Силы — между ним и этим рецептом. Пропасть? Нет. Расстояние. Измеримое, конкретное, преодолимое.

Ковка восьмого уровня — при текущей скорости роста — через две-три недели интенсивной работы. Сила пятнадцать — сложнее. Сейчас — одиннадцать. Четыре очка. Два уровня персонажа, если все очки вложить в Силу. Или — месяцы физической работы, по одному пункту за неделю-две.

Далеко. Но — видно. Цель на горизонте. Чёткая, конкретная, с числами и требованиями.

Клановый клинок. Оружие рода Ирвинов. Что это? Меч? Какой — короткий, длинный, прямой, изогнутый? Из чего — из стали, из чего-то другого? Система не раскрывала деталей. Только имя. Только требования.

Но имя — говорило. Клановый. Не просто «хороший меч» — клановый. Принадлежащий роду. Связанный с наследием, с кузницей, с четырнадцатью поколениями.

Горан Ирвин — последний кузнец рубежа — вышел в коридор с клановым молотом. Не с клинком. С молотом. Потому что клинка — не было? Или потому что молот был важнее?

Вопросы. Без ответов. Пока.

Крюк на наковальне остыл до чёрного. Эрик встряхнулся, сунул его обратно в горн. Нагрел. Доковал. Шесть крюков — готовы.

[Крюк для мяса x6]

Качество: обычное

Тип: хозяйственный предмет

Прочность: 12/12

Петли.

Три штуки — для дверей флигеля. Хорт ждал. Старик не жаловался — ворчал, что ждёт, но не жаловался. Разница.

Петли Эрик делал уже на автомате. Две пластины — с отверстиями, стержень — между ними. Каждая — сорок минут. Отработанный процесс, без сюрпризов, без ошибок. Руки знали. Молот — знал. Наковальня — знала.

Но на второй петле — Эрик заметил кое-что.

Он ковал стержень — длинный, тонкий, ровный. Нагрел, положил на наковальню, начал оттягивать. Удар — и металл потёк. Легко, послушно, как масло. Не как обычно — не с сопротивлением, не с упрямством ржавого железа, привыкшего быть ржавым. Легко.

Эрик остановился. Посмотрел на заготовку. Потом — на свои руки. Потом — на молот.

Что изменилось?

Температура — та же. Металл — тот же, ржавое железо, переплавленное. Молот — тот же. Наковальня — та же.

Он сам.

Не сила — одиннадцать, как и вчера. Не ловкость, не выносливость. Что-то другое. Что-то в том, как он держал молот. Как наносил удар. Как чувствовал металл — не пальцами, а… глубже. Как будто между его рукой и наковальней возникла связь, невидимая, бессловесная. Молот — не бил. Молот — говорил. Говорил с металлом на языке, который Эрик начинал понимать.

Ковка шестого уровня. Три недели назад — нулевой. Сейчас — шестой. Разница — не в рецептах и не в бонусах. Разница — в этом. В ощущении. В понимании. В связи.

Он закончил петлю. Посмотрел на неё — стержень ровный, без бочки, без кривизны. Пластины — симметричные, отверстия — точно друг напротив друга. Лучшая петля, которую он сделал.

Третья петля — ещё лучше. Стержень — идеально ровный, отполированный. Пластины — гладкие, без заусенцев. Движение — свободное, без скрипа, без заедания.

[Дверная петля (усиленная) x3]

Качество: обычное

Тип: хозяйственный предмет / строительный компонент

Прочность: 16/16

Полдень. Перерыв.

Эрик вышел из кузницы. Свет — яркий, режущий после полумрака. Прищурился. Двор — залит солнцем, непривычно тёплый для этого времени года. Весна наступала — медленно, нерешительно, но наступала. Трава между плитами двора зеленела. В воздухе — запах земли, влажной, живой.

Лира стояла у кухни. Увидела Эрика — подошла. Протянула миску — каша с мясом, густая, горячая. И кружку воды.

— Ешь, — сказала она. — Ты не завтракал.

Не «молодой господин». Не «Эрик». Просто — «ты». Впервые. Эрик заметил. Ничего не сказал.

Он ел, сидя на пороге кузницы. Каша — сытная, солёная, с волокнами кабанятины. Лира научилась готовить мясо шипохвоста так, что привкус почти исчезал: долгая варка, дикий лук, какие-то коренья, которые Марта нашла у ручья. Не деликатес — но горячая, питательная еда, от которой тело наливалось силой.

Стамина поползла вверх. Еда и короткий отдых возвращали то, что забрал горн.

Дорн подошёл. Сел рядом, на камень. Молчал. Потом:

— Вижу, что работаете.

— Работаю.

— Список… выполняете?

— Топор — готов. Серп — готов. Крюки — шесть штук, готовы. Петли — три, готовы. Осталось — наконечники для Брана.

Дорн кивнул. Помолчал ещё. Потом — тихо, почти виновато:

— Я добавил бы к списку кое-что.

— Что?

— Засов для кладовой. Лира говорит — дверь на верёвке, любой зайдёт. Нужен нормальный запор.

— Сделаю. После наконечников.

Дорн кивнул. Встал. Ушёл. Потом обернулся:

— Вы… управляетесь. С этим всем. Я хочу, чтобы вы знали — я вижу.

Он ушёл. Эрик доел кашу. Поставил миску на порог. Вернулся в кузницу.

Наконечники — два, для Брана. Замена сломанных. Двадцать минут каждый — привычная, отработанная форма. Треугольное сечение, три грани, втулка. Нагрев — удар — поворот — удар — закалка. Автомат.

[Железный наконечник копья x2]

Качество: обычное

Урон (при установке): +9

Прочность: 22/22

Девятка. Стабильная девятка. Каждый наконечник — одинаковый, ровный, острый. Серийное производство. Конвейер — примитивный, ручной, на одном человеке, — но конвейер. Стандартизация.

Засов для кладовой — двадцать минут. Полоса железа, загнутая в Г-образную форму, с ручкой и крюком. Простая форма, но — рабочая. Скоба на косяк — ещё десять минут.

Готово. Весь список Дорна — выполнен.

Но Эрик не остановился.

Он посмотрел на солнце — за серединой неба, клонится к западу. Четыре-пять часов до заката. Стамина — восстановилась после обеда до сорока пяти. Угля — достаточно. Железа — ещё оставалось.

Он мог остановиться. Лечь. Отдохнуть. Дать телу то, чего оно заслуживало после целого дня у горна. Разумный выбор. Правильный выбор.

Но Эрик вспомнил серую строчку в интерфейсе. [Клановый клинок]. Ковка 8. Далеко. Каждый предмет — опыт. Каждый опыт — шаг. Каждый шаг — ближе.

И ещё: люди. Люди ждали не только инструменты из списка Дорна. Люди ждали… уверенности. Звон молота из кузницы — с утра до вечера, день за днём — был не просто звуком. Он был обещанием. Обещанием, что кто-то работает. Кто-то делает. Кто-то не сдался.

Эрик вернулся к горну.

Дополнительная ковка — три часа.

Он делал то, чего никто не просил. То, что видел сам — глазами кузнеца, который смотрит на поместье и видит не стены и людей, а систему. Систему, в которой каждый элемент связан с другим, и слабость одного — слабость всех.

Четыре скобы — усиленные, толще обычных, для башни. Хорт начал укреплять основание башни камнем — но камень без скоб рассыпался. Скобы — как рёбра, держащие кладку. Хорт не просил — но Эрик видел, как старик ходил вокруг башни, щупал стыки, качал головой.

Два засова — для ворот, запасные. Один основной засов держал — но если сломается в бою, заменить нечем. Запас. Избыточность. Слово из прошлой жизни, означающее: «иметь больше, чем нужно, потому что нужда приходит, когда не ждёшь».

Набор гвоздей — двадцать штук, длинных, толстых, с плоскими шляпками. Для Хорта — запас, который старик израсходует за неделю. Гвозди — валюта плотника. Без гвоздей — только верёвки и пазы, медленно и ненадёжно. С гвоздями — быстро и крепко.

Ещё одна дверная ручка — для кладовой. Лира не просила. Но Эрик представил: Лира открывает дверь кладовой — десять раз в день, утром, днём, вечером, — и каждый раз тянет за верёвку, потому что ручки нет. Маленькое неудобство. Маленькое раздражение. Маленькая вещь, которую можно исправить за десять минут.

Десять минут. Ручка готова.

Солнце коснулось верхушек леса, когда Эрик положил молот на верстак.

Руки не дрожали. Они — онемели. Полностью. Пальцы — белые, скрюченные, не чувствующие ничего. Он попытался разжать правую руку — и не смог. Пальцы оставались сомкнутыми, как будто молот всё ещё был в ладони. Призрак молота. Мышечная память, доведённая до крайности.

Стамина: девять. Из восьмидесяти. Дно. Абсолютное, безоговорочное дно. Ещё один удар — и он упадёт. Не сядет — упадёт. Как подкошенный. Тело предупреждало: последний резерв, аварийный запас, дальше — отключение.

Эрик сел на пол кузницы. Прислонился спиной к наковальне — тёплой, как всегда. Закрыл глаза. Дышал. Ровно, медленно, считая вдохи. Раз. Два. Три. Четыре.

Перед закрытыми глазами — список сделанного.

За сегодня:

— Железный топор x1

— Железный серп x1

— Крюк для мяса x6

— Дверная петля (усиленная) x3

— Железный наконечник копья x2

— Засов для кладовой x1

— Скоба усиленная x4

— Засов (запасной) x2

— Гвозди x20

— Дверная ручка x1

Сорок один предмет. За один день. Самый продуктивный день с момента пробуждения.

Интерфейс мигнул:

[Навык «Ковка» повышен: уровень 6 → уровень 7]

Новый рецепт: [Железный меч (короткий)]

Улучшение: +5 % к скорости ковки

Седьмой уровень. Ещё один порог — пройден.

Плюс пять процентов к скорости. Каждый предмет — чуть быстрее. Каждый удар — чуть точнее. Каждая минута у горна — чуть эффективнее.

И — меч. Короткий железный меч. Рецепт — доступен. Не серая строчка — зелёная, активная, готовая.

Но Эрик не стал ковать меч сегодня. Не потому что не хотел — потому что не мог. Стамина — девять. Руки — мёртвые. Тело — на грани.

Завтра. Меч — завтра. Или послезавтра. Когда будет готов.

А сейчас — он смотрел на другую строчку. Ту, серую. Ту, заблокированную.

[Клановый клинок]

Требования: Ковка 8, Сила 15

Статус: заблокирован

Ковка — семь. До восьмого — один уровень. Ещё неделя-две интенсивной работы. Может — меньше, если ковать каждый день по столько же.

Сила — одиннадцать. До пятнадцати — четыре очка. Далеко. Но — ближе, чем утром.

Он видел цель. Не дотягивался — видел. И знал, что каждый день дистанция — сокращается.

Эрик открыл глаза. Посмотрел на верстак, заваленный готовыми предметами. Сорок один предмет. Сорок одна вещь, которой вчера не существовало.

Потом посмотрел на наковальню. Клеймо рода — три перекрещённых молота в круге из пламени — тускло мерцало в полумраке кузницы. Тёплый металл под спиной. Тёплый, как живое существо.

— Ещё один уровень, — сказал Эрик. Тихо, одними губами. — Один. И я начну понимать, что ты такое.

Наковальня не ответила. Но Эрик почувствовал — или ему показалось — что тепло стало чуть сильнее. На мгновение. На вдох.

Потом — прошло.

Он вышел во двор на закате.

Оранжевый свет заливал поместье — стены, плиты, крышу, лица людей. Вечер — тёплый, необычно тёплый для весны. Пахло дымом, жареным мясом и свежей стружкой.

У кузницы его ждал Хорт. Старик стоял, скрестив руки, жуя соломинку. Посмотрел на Эрика — на его лицо, чёрное от сажи, на руки, красные и неподвижные, на глаза — усталые, но горящие.

— Петли? — спросил Хорт.

— На верстаке. И скобы для башни. И гвозди — двадцать штук.

Хорт моргнул. Потом — зашёл в кузницу. Минута. Две. Вышел — с петлями в руках, скобами под мышкой, гвоздями в кармане.

— Двадцать гвоздей, — сказал он. Голос — другой. Не ворчливый, не скрипучий. Тихий. — Я просил шесть.

— Знаю, — сказал Эрик. — Но ты израсходуешь двадцать за неделю. А я не хочу, чтобы ты ждал.

Хорт смотрел на него. Долго. Соломинка — неподвижная, зажатая между зубами.

Потом старик кивнул. Один раз. Глубоко. Не «хмыкнул», не «буркнул», не «пожевал» — кивнул. Как равному.

И ушёл. Не оглядываясь.

Эрик стоял и смотрел ему вслед. Ворчливый старик, шестьдесят два года, две лихорадки и одну жену. Человек, который ценил дело выше слов. И который — только что — признал.

Не одобрил. Признал. Разница — огромная. Одобрить — значит, считать хорошим. Признать — значит, считать своим.

Вечер у костра.

Эрик раздавал. Молча, без речей, без пафоса. Подходил к каждому — и давал.

Тобу — топор. Мужчина взял его двумя руками. Повертел. Попробовал баланс — как показывал Фен. Потом посмотрел на Эрика. Глаза — влажные. Не слёзы — просто влага. От ветра, наверное.

— Спасибо, — сказал Тоб. Голос — хриплый.

— Руби. Дрова нужны каждый день.

Тоб кивнул. Убрал топор за пояс — привычным движением, которого неделю назад не было. Привык к оружию. Привык к инструменту. Привык быть нужным.

Марте — серп. Женщина — тихая, немолодая, с морщинами от солнца и ветра — приняла серп осторожно, как хрупкую вещь. Провела пальцем по лезвию — не порезалась, но почувствовала остроту. Посмотрела на Эрика — снизу вверх, потому что Марта была невысокой.

— Я завтра… — начала она. Запнулась. — Я завтра нарежу травы. Много. На подстилки, на плетение. И лечебной — тысячелистник, подорожник, ромашка. Для Нэлы.

— Хорошо, — сказал Эрик. — Спасибо, Марта.

Марта порозовела. Кивнула и ушла — быстро, прижимая серп к груди.

Лире — крюки и ручку для кладовой. Лира приняла без слов. Осмотрела — каждый крюк, каждый изгиб. Проверила ручку — покрутила, подёргала. Потом посмотрела на Эрика.

— Ты не спал? — спросила она.

— Спал.

— Не завтракал.

— Ты принесла кашу.

— В обед. Ты не завтракал. И не ужинал вчера нормально.

— Лира…

— Ешь, — сказала она. И поставила перед ним миску. Полную. С двойной порцией мяса.

Эрик ел. Лира стояла рядом — не уходила, пока он не доел. Потом забрала миску и ушла. Молча.

Брану — наконечники. Стражник принял, осмотрел, кивнул.

— Завтра — тренировка, — сказал он. — Утром.

— Буду.

— Вы сегодня работали весь день.

— Да.

— Не надорвитесь, молодой господин. Вы нужны живым. Не героическим — живым.

— Понял.

Бран ушёл. Ночная стража.

Эрик сидел у костра. Один. Остальные разошлись — по комнатам, по углам, по лавкам. Ночь опустилась — тёмная, безлунная, с россыпью звёзд.

Он открыл интерфейс. Последний взгляд перед сном.

Навыки:

— Сбор: ур. 3

— Ковка: ур. 7

— Кожевенное дело: ур. 2

— Ближний бой: ур. 2

Ковка — семь. Один уровень до кланового клинка. Один уровень — и он увидит, что скрывается за серой строчкой. Узнает материалы, узнает форму, узнает назначение.

Один уровень.

Он закрыл интерфейс. Посмотрел на звёзды. Холодные, далёкие, равнодушные. Им было всё равно — выживет поместье или нет, выкует он клинок или нет, удержит рубеж или нет.

Но ему — было не всё равно. И людям вокруг — было не всё равно. И наковальне — тёплой, гудящей, ждущей — было не всё равно.

Эрик встал. Пошёл спать.

Дым и железо. Запах его жизни. Запах его пути.