В том же январе 1942 года в гетто была создана «Объединенная партизанская организация» (ФПО – «Ферейнигте партизанер организацие»), объединившая и коммунистов, и сионистов, и бундовцев. Подпольщики решили назвать себя партизанами, но воевать в гетто, а не в лесах, где на тот момент никаких партизан еще не было. Да и в самом Вильно другого подполья тоже еще не существовало. «Мы хотели воевать в лесах, – вспоминала Хина Боровская, – а Ковнер хотел воевать в гетто. Поэтому мы решили сначала попробовать гетто, а если увидим, что это не работает, то пойдем в лес».

Командиром ФПО стал коммунист Ицхак Виттенберг, а Ковнер – его фактическим заместителем. Благодаря тому, что подполье возглавил коммунист, вскоре удалось установить контакт с Москвой. Летом 1942 года оттуда было поручено активизировать сбор разведывательных данных о передвижениях войск, но нужного им оружия даже не обещали. Ковнер попробовал было получить его от подчинявшейся польскому правительству в изгнании Армии Крайовой, но там ФПО посчитали коммунистическим подпольем и отказали.

Аба Ковнер

Через несколько недель после возвращения в гетто Абу Ковнера вызвал еврейский полицейский, стоявший у ворот гетто с голубой нарукавной повязкой. К нему пришла настоятельница монастыря со спрятанными под одеждой тремя ручными гранатами. Ему она сказала, что хочет присоединиться к евреям, «потому что Бог теперь в гетто». Аба убедил ее вернуться в монастырь.

(Через год Анну Борковскую арестуют нацисты по подозрению в связях с подпольем, а монастырь закроют. После войны она сообщит руководству доминиканского ордена, что больше не будет служить Богу, который повел себя таким образом по отношению к людям. В 1984 году 84-летнюю одинокую женщину отыщут в Варшаве спасенные ею люди, ее и еще шесть монахинь удостоят звания Праведник народов мира, и Аба Ковнер посадит в ее честь дерево на Аллее Праведников в Иерусалиме.)

У подпольщиков поначалу был один-единственный пистолет. Оставалось научиться им пользоваться. Мало кто имел хоть какие-нибудь познания в военном деле. Но, к счастью, обнаружился склад, куда немцы свезли найденные ими в городе советские книги. Помимо бессчетных томов основоположников марксизма-ленинизма, там пылились стопки брошюр в серых обложках, изданных комиссариатом обороны для командного состава – об устройстве мин, ремонте оружия, пользовании гранатами.

Постепенно подпольщикам удалось собрать несколько десятков пистолетов, винтовок и ручных гранат. Кое-что перепало из оружия, оставленного при отступлении красноармейцами, что-то – купили у литовцев или украли у немцев. Его проносили в гетто через канализацию, в разобранном виде, и часто оно оказывалось не годным к употреблению – не хватало деталей: то пистолетных бойков, то запалов гранат. Барух Гольдштейн, работавший на германских оружейных складах, организовал в гетто подпольные мастерские. Своими руками начали готовить бутылки с зажигательной смесью.

Часть оружия прятали в библиотеке. «Иудейская война» Иосифа Флавия сторожила подступ к пулемету Дегтярева. Это было символично – автор «Иудейской войны» был не только человеком, открывшим миру уникальную историю еврейского народа, но и участником той войны, бывшей не чем иным, как восстанием против римлян.

8 июля 1942 года подпольщики совершили первую диверсию на железной дороге. Место для нее заблаговременно выбрала Витка Кемпнер, будущая жена Абы Ковнера. На рассвете она, с перекрашенными в светлый цвет волосами, вышла из гетто с группой евреев, направляющихся на работу, на улице от них отделилась и уже без желтой звезды ступила с проезжей части на тротуар, по которому евреям ходить воспрещалось. Несколькими днями позже с ее участием была заложена мина на железнодорожной ветке в семи километрах к юго-востоку от Вильнюса. Пригодились проштудированные членами ФПО брошюры, касавшиеся подрыва железнодорожных и шоссейных дорог.

Когда в гетто пришла весть: произошел взрыв, уничтожен немецкий эшелон, – по словам Ружки Корчак, «это был самый счастливый день в гетто». Виновных не нашли – немцы искали их среди работавших на железнодорожной станции вольных поляков, а что взрыв могли устроить бесправные узники гетто, им и в голову не могло прийти.