Приходу беглецов из Новогрудок предшествовали следующие события. В середине июля 1943 года в Налибокской пуще началась крупнейшая в Белоруссии карательная операция «Герман», в ходе которой уголовники из батальона Оскара Дирлевангера жгли дома вместе с жителями, чтобы лишить партизан крова и продовольствия.

… Карьера Дирлевангера, садиста и сексуального маньяка, начавшаяся после прихода Гитлера к власти, поначалу оборвалась – он получил два года тюрьмы за совращение 13-летней девочки. Однако, смыв кровью свой позор в воевавшем в Испании легионе «Кондор», Дирлевангер вновь встал на ноги, создав эсэсовскую «штрафную команду» из осужденных преступников. В концлагерь Заксенхаузен, откуда он отбирал рецидивистов, приезжали эсэсовские фотографы, чтобы запечатлеть их выезд на фронт – вчерашним ворам и убийцам преподносили подарки и цветы, ведь они уходили воевать за рейх и «немецкую честь». До самого конца Второй мировой войны под его командой совершались массовые убийства. Только в одной Налибокской пуще на их совести 150 сожженных деревень, гибель 4280 мирных жителей (и это не считая потерь среди партизан), отправка 20 тысяч на принудительные работы в Германию. Тремя месяцами раньше была Хатынь и ее 149 сожженных жителей, в том числе 76 детей.

Бельские спаслись благодаря тому, что в начале наступления карателей отвели весь лагерь на отдаленный остров в болотах, где оставались, пока опасность не миновала. Тувья приказал взять с собой только еду и оружие. Шли ночью, вытянувшись в одну длинную линию, вода доходила до пояса. По разным оценкам, за годы своего существования отряд братьев Бельских потерял всего 55 человек. За то же время ими было уничтожено 381 солдат противника, некоторые из них – в совместных операциях с другими партизанами. Вернувшись после ухода карателей, они воспользовались тем, что в опустевших деревнях на полях продолжали расти картошка, капуста и все, что выращивали угнанные или убитые крестьяне, – это помогло им пережить предпоследнюю зиму войны.

В июле 1944 года на глазах у изумленных жителей окрестных деревень из глубины леса показалась почти километровая процессия отряда Тувьи Бельского, больше тысячи человек, мужчины – в трофейной форме или кожаных куртках, изготовленных партизанскими портными.

«Я знала одного бойца этой группы, – рассказывала Тамара Вершицкая, – его звали Яков Берман. Когда я была у него в гостях, он вышел ко мне в кожаном плаще – знаете, такое пальто до пят зеленоватого цвета. Он сказал, что этот плащ он снял с убитого немецкого офицера. Он вывез этот плащ в Израиль, хранил дома и при жизни никому не отдавал – даже в Яд Вашем».

«Мы могли свободно вернуться домой, как и все остальные, – вспоминал Арон. – Но у нас больше не было дома». Тем не менее, какое-то время они пробыли в Новогрудке. К тому моменту действовало принятое в январе 1944 года постановление «О мобилизации советских граждан в освобождаемых от немецкой оккупации районах Западной Украины и Западной Белоруссии», и в конце года Асаэля призвали в Красную армию. Уже после его ухода на фронт у Хаи родилась дочь, она назвала ее Асаэла, в честь отца. Асаэль Бельский погиб в 1945 году под польским городом Мальборком.

Остальные не попали под мобилизацию. В то время бывшим польским гражданам разрешалось репатриироваться в Польшу, и они решили использовать эту возможность для того, чтобы добраться до Палестины.

В декабре 1944 года впятером сели в товарный поезд, идущий в Вильнюс, взяв с собой только те вещи, какие могли унести с собой. Причиной спешки была боязнь ареста – то ли потому что Бельский, не дожидаясь приказа, распустил свой отряд, то ли из-за того, что за время партизанской жизни нажил некоторое количество врагов.

Перед отъездом Бельские приехали за племянницей Лолой, в младенческом возрасте подкинутой в крестьянскую семью. Приемные родители не захотели отдавать девочку, но Бельские привели с собой капитана Красной армии и силой забрали ребенка, не помнившего своих настоящих родителей. По другой версии, они увели Лолу-Зосю обманом и обещанием прокатиться на автомобиле, подкараулив, когда взрослые уехали ненадолго в город.

Когда Лола Кляйн спустя полвека приедет на встречу партизанских потомков, ее поселят в гостиницу при костеле святого Михаила, и в ее памяти всплывет то, как в детстве приходила туда на службу.

В Вильнюсе Бельским удалось с помощью знакомого оформить документы для выезда. Однако уже в Люблине Тувья узнал, что его разыскивают поляки. Скорее всего, за нападение партизан на польскую деревню Налибоки, в котором, возможно, участвовали члены его отряда. Из Люблина надо было срочно бежать. Получив поддельные документы от «Брихи», Бельские переместились в Бухарест.

По документам братья и их жены числились гражданами Греции. При даче разрешения на выезд из советской зоны оккупации это вызвало подозрения у одного из советских офицеров. Он легко бы их разоблачил, заговори они на одном из известных им языков – польском, идише, не говоря уже о русском, но они почти ничего не говорили, а между собой общались посредством повторения слов заученных в детстве молитв на иврите. Но офицер нашел грека для перевода. Тот, однако, не стал их разоблачать. «Я их не понимаю, – сказал грек, – потому что я из Восточной Греции, а они из Западной». Бельским разрешили продолжить путь.

Партизаны с портретом Асаэля после его гибели

Надо сказать, греки выделялись особым отношением к «своим» евреям. Свыше 600 греческих священнослужителей было арестовано и депортировано за помощь евреям, 335 греков удостоены звания Праведников народов мира.