16 июня 1948 года было принято секретное постановление Совета Министров СССР, поставившее задачу завоевать мировые рекорды по основным видам спорта, в том числе благодаря системе материального вознаграждения. За каждый рекорд спортсмену полагалась премия, и в одном только 1951 году Григорий Новак получил 45,7 тысячи рублей. Для сравнения скажу, что среднемесячная зарплата в СССР в ту пору не превышала 700 рублей. У Новака на этот счет была своя тактика. Примерно раз в месяц-два он вносил очередную поправку в свои результаты, улучшая их не более чем на 0,5–1 килограмм, хотя, по мнению тренировавшихся с ним тяжелоатлетов, мог поднять вес несколько больше. За свою спортивную карьеру он установил 23 рекорда мира и 86 рекордов СССР – такая вот еврейская смекалка. Между прочим, он, как и Пункин, был сыном грузчика.
Новаку пришлось уйти из спорта, он стал артистом цирка. В истории остался его номер, в котором, лежа на спине, Новак удерживал ногами тяжелую металлическую конструкцию, по которой ездили по кругу два мотоциклиста. Впервые этот трюк показал в 1920-е годы Цише Брайтбарт, силач, ставший героем еврейского фольклора и прообразом Супермена. «Железный король» (так его звали) держал на груди не только автодром с двумя мотоциклистами, но и автомобиль с десятью пассажирами.
В послевоенный период Советское государство озаботилось победами на международных соревнованиях, ведь они, как считалось, демонстрировали преимущества социалистического строя. Однако и в те годы, и позже далеко не всегда тот, кто имел высшие достижения у себя на родине, представлял ее на международных спортивных форумах. При прочих равных условиях предпочтение отдавалось спортсменам-неевреям.
После олимпийской победы Яков Пункин еще дважды выигрывал чемпионаты СССР (в 1954 и 1955 годах). До 1957-го успешно выступал за добровольное спортивное общество «Металлург» комбината «Запорожсталь», в 1958–1960 годах – за общество «Авангард» (Запорожье), но в сборную пробиться не мог.
Выдающийся баскетбольный тренер Александр Гомельский вспоминал, как его не пускали с командой в Америку. «У нас была парадная униформа, которую шили в спецателье, и я туда привез команду. Директор мне, как тренеру, говорит, что двоим мы должны сделать фиктивную примерку, но они об этом не должны знать. Они не поедут». На вопрос Гомельского, кто эти двое, директор ателье назвал ему фамилии, одной из которых была его собственная.
Григорий Гамарник, первый советский чемпион мира по классической борьбе в весовой категории до 67 килограммов, многократный чемпион СССР, не попал на Олимпийские игры 1956 года в Мельбурне, а Ефим Айзенштадт, тренер будущего двукратного олимпийского чемпиона Леонида Жаботинского – на Олимпиаду в Токио 1964 года, где его воспитанник опередил Юрия Власова, после чего тот, раздосадованный случившимся, на время ушел из большого спорта. Как вспоминал Власов, за спиной Жаботинского ему явственно виделась «хитро улыбающаяся физиономия Фимы Айзенштадта». Впрочем, великий штангист – в силу своего особого отношения к евреям – часто видел то, чего нет, – скажем, в 1993 году ему удалось разглядеть в атаках на здание Белого дома засланных из Израиля «еврейских боевиков».
Правда, большой спорт дал шанс «выбиться в люди» и даже стать «выездным» – предел мечтаний советского человека – упоминавшемуся уже другу Пункина Владимиру Кантору, ставшему чемпионом Москвы, а затем – судьей международной категории. Он был арбитром чемпионатов СССР, мира, Европы и Олимпийских игр и в то же время успешно совмещал спорт с карьерой в торговле, покуда его, как говорилось в те далекие времена, не остановила милиция. Закончив техникум, а потом заочно институт, Кантор многие годы трудился директором крупного московского универмага «Сокольники». И мог бы, вполне вероятно, вписаться в постсоветский бизнес, если бы буквально перед его рождением не попал под развернувшуюся после кончины Брежнева кампанию по борьбе с «торговой мафией».
По стране тогда прогремело несколько крупных уголовных дел – в отношении главы Мосторга Трегубова, директора Елисеевского гастронома Соколова, директора плодоовощной базы Мхитара Амбарцумяна. Последних двоих, невзирая на то, что оба участники Великой Отечественной войны, приговорили к расстрелу. Владимир Кантор также был ветераном. Еще до войны, призванный в войска НКВД, он был откомандирован в Москву, в спортивную роту «Динамо», оттуда попал на фронт, контужен, в результате чего до конца жизни плохо слышал.
Кантора обвинили в хищениях в особо крупных размерах, а также в скупке ювелирных изделий накануне подорожания и затем их продаже через свой же магазин. В газетах писали, что в ходе обыска у него изъяли ценности (золото, бриллианты) общим весом более 10 килограммов. По воспоминаниям милицейского генерала Александра Мордовца, в задержании принимали участие триста стражей правопорядка, причем те до последнего не знали, кого будут арестовывать, – эмвэдэшное начальство опасалось его влиятельных друзей, накопленных за годы в спорте в том числе. За пару лет до конца Советского Союза Владимир Кантор был приговорен к 8 годам заключения и через неделю после оглашения приговора умер от сердечной недостаточности. Между прочим, унаследовавший коммерческие таланты отца, сын Владимира Кантора стал уже не подпольным, а легальным российским миллионером.
Возможно, дети евреев-борцов унаследовали от отцов силу характера, пусть к спорту уже отношения не имели. Упоминавшийся выше Ефим Драбкин, в годы войны «сын полка», а после – сценарист, режиссер и писатель Эфраим Севела был сыном известного в советской Белоруссии тренера по классической борьбе. Получив уже известность как успешный сценарист, он неожиданно для всех оказался участником группы из 24 человек, в 1971 году захватившей приемную Президиума Верховного Совета СССР, дабы добиться разрешения советским евреям репатриироваться в Израиль. В конце концов высланный туда из страны Советов, участвовал в войне Судного дня, потом уехал в Америку, где написал десяток популярных книг, и, наконец, вернувшись в СССР, поставил пять фильмов по собственным сценариям.
К слову, расскажу о повальном увлечении боксом в США среди еврейской молодежи детей эмигрантов из России в начале прошлого века. За четырехраундовый поединок (12 минут) крепкому юноше можно было заработать 15 долларов, а эта сумма превышала недельный заработок его отца где-нибудь на фабрике. Евреи стали доминирующим этносом в боксе, опережая ирландцев и итальянцев, 27 из них до войны стали чемпионами мира. Как только после ее окончания у молодых людей из семей эмигрантов появились новые возможности, интерес к боксу как к профессии у еврейской молодежи был утерян.