Летом 1952 года в Хельсинки проходила первая для Советского Союза Олимпиада. Финская столица должна была стать местом ее проведения еще в 1940-м, но соревнования отменили, в это время Германия уже оккупировала Данию и Норвегию. В 1952 году Олимпийские игры чуть было опять не отменили из-за начавшейся в 1950-м Корейской войны. А Пункина едва не оставили за бортом олимпийской сборной из-за упоминавшегося уже доноса, хотя к тому моменту он был трехкратным чемпионом СССР.

На Олимпиаде Пункин одержал пять безоговорочных побед. Перед началом финальной встречи его соперник египтянин Абдель Ахмед Аль-Рашид заявил журналистам, что побьет Пункина в течение двух минут. На третьей минуте Яков положил его на лопатки.

В финских газетах чемпиона назвали королем суплеса. Суплес (фр. souplesse – гибкость) – это бросок противника через боковой пояс с захватом его рук. «Суплес – это ужас, – объяснял мне уже упоминавшийся мною знакомый самбист, – противник тебя обнимает, прижимается верхней частью тела, приподнимает и держит какое-то время в вертикальном положении, а сам отодвигается, с разгона придает тебе ускорение, переворачивает в воздухе и падает на тебя сверху, вдавливая в ковер».

Коньком Пункина был бросок прогибом, исполнявшийся с резким изменением траектории броска уже после его начала. Он как бы «вывинчивал» всех своих соперников. Крепко прижимался своей грудью к груди противника и направлял бросок, допустим, вправо. Но, когда до ковра оставались считаные сантиметры, он делал еще один подбив, и соперник, полностью потерявший ориентацию, летел в противоположную сторону.

Многие борцы пытались повторить этот прием – безуспешно. Дело, возможно, было в следующем. По воспоминаниям тренера Марка Португала, сложности соперникам в борьбе с Пункиным придавал и его нервный тик: слегка подергивающееся плечо и часть лица. «Сопернику казалось, что бросок будет в одну сторону, а Яков внезапно разворачивал в другую, ложными движениями он ставил в тупик абсолютно всех. Добиться этого путем тренировок, конечно, невозможно».

Советская власть не могла позволить своим олимпийцам жить бок о бок с иностранными спортсменами, опасаясь «растленного влияния Запада». По требованию Олимпийского комитета СССР в Хельсинки была открыта вторая олимпийская деревня – для представителей стран соцлагеря. За колючей проволокой, на отшибе. В город выпускали пятерками. По воспоминаниям участников, жили от 3 до 12 человек в номерах, словно в общежитии, места общего пользования – по коридору налево-направо.