За время его отсутствия многое изменилось. Созданное на базе Оперативного диверсионного пункта 6-е диверсионное отделение разведывательного отдела штаба Западного фронта, для внешнего потребления – в/ч 9903, – прекратило свое существование. Оставшиеся диверсионные группы перешли в подчинение Главного разведывательного управления Генштаба, а подполковник Спрогис уже почти год как руководил Латвийским штабом партизанского движения. Герчик был назначен туда командиром партизанского отряда. За десять дней он его сформировал, в основном за счет все тех же бойцов своей группы, был обеспечен вооружением и в январе 1944 года пешком с боем перешел линию фронта на восточной границе Латвии. Надо сказать, что почти все они, пройдя через огонь войны, уцелели. И это при том, что за все время существования части из двух тысяч личного состава погиб почти каждый.

Евреи (а их было пятеро в основном костяке группы) рисковали вдвойне. Известен случай, когда эвакуированный еврей-комсомолец, отслуживший в довоенной латвийской армии, пришел записываться добровольцем в городе Кирове в августе 1941 года. На вопрос, готов ли он прыгнуть с парашютом в леса Латвии, отказался: «Не из страха, что упаду, просто знаю, что первый же встречный латыш, даже если он коммунист, донесет на меня, потому что я еврей».

Первым делом отряд отбил немецкий обоз и на их лошадях и санях в белых халатах по проселочным дорогам добрался до Лубанской низменности. «На территории Латвии отряду пришлось воевать в более трудных условиях. Подавляющее большинство населения Латвии встретило наш приход враждебно, нас называли бандитами». Мало того, по его словам, о передвижениях отряда нередко информировали немцев, благо многие населенные пункты были телефонизированы.

Герчику особенно запомнился один эпизод. «В апреле сорок четвертого года отряд получил приказ форсировать реку Западная Двина и предотвратить подготавливаемый немцами взрыв электростанции “Кегум”… Двое суток мы занимались поисками лодок, пригодных для переправы. Все продовольственные запасы кончились, и я дал команду купить за марки у одного хуторянина свинью. Рассчитавшись, мои партизаны разделали этого поросенка и принесли к месту нашей стоянки в надежде на сытный обед. В час дня со всех сторон примчались часовые и доложили, что немцы окружают нас со всех сторон плотным кольцом. Когда мы оказались на голом краю каменистой возвышенности, мы увидели, что внизу возле подножия стоят больше сотни немцев и полицейских с овчарками, готовых в любую минуту нас растерзать».

«Решение возникло молниеносно, я крикнул всем лечь и ползти по-пластунски за мной. Мы развернулись на сто восемьдесят градусов и поползли навстречу плотной цепи карателей в том направлении, откуда только ноги унесли. Нам удалось добраться до опушки леса… Я взял ручной пулемет к плечу, присел на одно колено и дал всем бойцам команду следовать моему примеру и без приказа не стрелять. Немцы с криками “Хальт” шли без единого выстрела нам навстречу. Они так были убеждены, что мы в их руках, что решились на психическую атаку».

Что такое «психическая атака», учиненная белогвардейцами, было известно каждому советскому человеку из фильма «Чапаев». Реплика Василия Ивановича: «Красиво идут! Интеллигенция» – была популярнейшим, как сказали бы нынче, мемом. На экране «психическая атака» оказывается бессильной, когда в дело вступают гранаты чапаевцев и пулемет Анки. В реальности, наступившей через четверть века после Гражданской войны, «психическая атака» тоже захлебнулась.

«Немцы наткнулись на нас и, увидев наставленные на них в упор дула… и с криками друг к другу Ком, ком (идем, идем) обошли нас, тем самым образовав брешь в цепи. Мы прорвались… Все бойцы в этой сложной ситуации оказались на высоте, за исключением бывшего ст. лейтенанта НКВД Качанова Федора, который в момент “психической атаки” не выдержал и, подняв руки, сдался в плен. Он рассказал все наши планы, место дислокации отряда, так что были очень веселые дни, ни минуты покоя. Засада за засадой».