Между вторым и третьим рейдом прошло всего четыре дня, ровно столько группе Герчика дали на отдых. В ночь с 5 на 6 ноября 1941 года она вновь перешла линию фронта, на этот раз в районе Рузы. Минировали дороги, повреждали линии связи.

«7-го ноября, в день праздника Октября, я решил дать бойцам, до предела уставшим и промокшим, возможность отдохнуть пару часов и просушиться. Мы расположились в доме лесничества… По моей оплошности мы не установили надзор за семьей лесника. Лесник же оказался негодяем, и пока вся группа (за исключением двух часовых) разделась и стала обогреваться, успел добежать до вблизи расположенного батальона немцев и сообщить о нашем пребывании. Спустя 25–30 минут дом (двухэтажный деревянный) был полностью окружен. Мы открыли со всех окон и щелей шквальный огонь, на ходу натягивая сапоги и полушубки… В этом бою мы потеряли двух дорогих нам товарищей».

«Я сняла один сапог и слышу команду: “В ружье! Немцы!” – рассказывала уже упоминавшаяся мною Нина Цалит, выступая в 1989 году в одной из московских школ, где на протяжении 40 лет в первую субботу декабря собирались ветераны-диверсанты. – Мы были еще новичками на войне, необстрелянные совершенно… Ребята, у кого были автоматы, они стали отстреливаться… А немцы пришли с танкеткой… А внизу на посту стоял Курт, и его первого убили».

Курт Ремлинг родился в Германии в семье коммуниста, друга и соратника Тельмана, в 1933 году был отправлен отцом в СССР, где воспитывался в детском доме в Иваново. Ремлинг-старший был убит нацистами год спустя, и обстоятельства его гибели мне не известны, за исключением места, где он жил и умер, – Брауншвейг. Зато известна биография главного полицейского земли Брауншвейг обергруппенфюрера СС Фридриха Еккельна, злодеяниям которого посвящена моя книга «Его повесили на площади Победы». В ней есть такой эпизод – примерно в то же время в Брауншвейге две группы – одна из эсэсовцев, вторая из штурмовиков – одновременно занялись поиском подпольщиков, распространявших антинацистские листовки. Одетые в гражданскую одежду, они не опознали друг друга и устроили между собой перестрелку, в ходе которой один эсэсовец был убит. В качестве возмездия – вопреки фактам – Еккельн приказал расстрелять 11 коммунистов.

Продолжу рассказ Нины: «И все ушли. Наверху остались только мы с Лизой и с женщиной из местных, она сидела за печкой и вокруг нее куча маленьких ребятишек, она страшно плакала. И в этот момент мы заметили, что лежит наш раненый – это был Курлянский. Мы его оттащили от окна, потому что пули свистели… Он ничего не сказал, посинел и тут же у нас на руках и умер… Мы спустились со второго этажа. Никого нет. Только лежал Курт. Выпал первый снег и все следы были очень заметны. Я говорю: “Пойдем по следам”. Поскольку я выросла в лесу, мне это было легко. В лесу мы недалеко прошли, с полкилометра, и нашли всех своих».

В Москву вернулись 12 ноября через Звенигород. Об успехах группы сообщалось в вечернем выпуске Советского Информбюро от 21 ноября 1941 года: «Отважно действуют партизаны районов Московской области, захваченных немцами, помогая Красной армии оборонять Москву и истреблять живую силу и технику немецких оккупантов… 7 ноября группа партизан под руководством тов. Г. совершила смелое нападение на фашистский отряд численностью в 50 человек. В коротком бою советские патриоты убили 3 немецких офицеров и 19 солдат. Остальные фашисты разбежались».