Вскоре после того, как группа Герчика, завершив рейд, вернулась из Уваровки, название этого поселка стало известно всей стране. Побывав там в январе 1942 года, корреспондент газеты «Правда» Оскар Курганов услышал от местных жителей трагическую историю гибели Александры Дрейман. В партизанский отряд ее, заведующую районным дорожным отделом, взяли потому, что она умела обращаться со взрывчаткой. В лесу партизаны нашли оружие и мины, оставленные отступавшими войсками, и она обучала их подрывному делу. В том же октябре, когда Герчик поджигал нефтебазу, партизаны взорвали четыре моста.

Молодая женщина ждала ребенка и больше не могла находиться в лесу. Покинув отряд, она вернулась домой, в оккупированную немцами Уваровку, не поставив об этом в известность командира отряда. «Когда Дрейман исчезла из отряда, нам с Новиковым было дано задание – уничтожить ее, – вспоминал ушедший в партизаны инструктор райкома партии Василий Кусков. – Пришли мы с Новиковым на квартиру Дрейман. Она лежала на кровати, я говорю, что расстрелять ее приказали. “Расстреливайте, – отвечает. – И ребенка тоже”. Вот тут мы только узнали, почему она ушла».

Партизаны ушли, пришли немцы и увели ее с собой. 12 ноября 1941 года день в невыносимых страданиях она родила сына, а на следующий день была расстреляна за околицей поселка. Перед этим на глазах матери палачи закололи ребенка.

Донесла на нее соседка, бывшая подчиненная Дрейман. «Я у Дуськи спрашиваю: “Зачем про Дрейман доказала? Что тебе от этого, легче?” – “Я, – говорит, – злая на нее, что она мне квартиру не дала, когда я работала у нее”. Я ей: “Да где же она тебе квартиру взяла бы? Она сама в комнате жила!”» Это я процитировал свидетельство Дарьи Теребеевой, приведенное в «Отчете о действиях партизанских отрядов в Уваровском районе с 12 октября 1941 г. по 25 января 1942 г.». Вероятно, доносчица рассчитывала, что сама получит ее комнату. В конце 30-х годов не такой уж редкостью был донос на соседа по коммунальной квар —, чтобы «освободить жилплощадь» и улучшить свои бытовые условия.

Разумеется, эти подробности были опущены в очерке Оскара Курганова под названием «Мать», который вскоре после публикации в «Правде» вышел отдельным изданием, а к концу 1942 года его общий тираж составил пять миллионов экземпляров. «Известия», в свою очередь, напечатали повесть Ванды Василевской, где полностью повторялся сюжет кургановского очерка, однако героиня была переименована в Олёну Костюк и место действия переместилось на Украину. Ванде Василевской присудили Сталинскую премию, и по ее сценарию Марк Донской снял фильм «Радуга», пользовавшийся огромной популярностью и в тылу, и на фронте. Фильм демонстрировался в США, президент Рузвельт смотрел его в Белом доме. И, представьте, «Радуга» стала ориентиром для итальянских неореалистов, в первые послевоенные годы их даже называли «радужниками».

Александра Дрейман

Через полвека Оскар Курганов, лауреат Ленинской премии за сценарий «Освобождения», киноэпопеи из пяти фильмов о Великой Отечественной войне, снятой совместно несколькими странами, вспоминал, как через несколько дней после публикации очерка его вызвали в наградной отдел Президиума Верховного Совета СССР. Там ему сообщили, что Александру Дрейман хотят посмертно представить к званию Героя Советского Союза, после чего поинтересовались: «А кто Дрейман по национальности?» Курганов не знал. «Ах, не знаете, ну тогда все ясно…»

Когда он писал свой очерк, национальность еще не имела значения. А потом вдруг стала иметь. Если, разумеется, то была «еврейская национальность». На фронте представления к наградам производились вне зависимости от ее наличия, сбои случались в московских коридорах власти. Оскар Курганов, настоящее имя которого – Яков Эстеркин, не мог это не почувствовать.

По авторитетному свидетельству автора «Номенклатуры» Михаила Восленского, «государственный антисемитизм в Советском Союзе начался внезапно – как ни странно, во время войны против гитлеровской Германии. Казалось, эта зараза переползла через линию фронта и охватила номенклатурные верхи». Появились негласные указания награждать поменьше евреев. Вероятно, советская пропаганда боялась оказать услугу пропаганде немецкой, та ведь изображала СССР как «иудейско-коммунистическое царство». Можно представить, до какой степени это не нравилось самому Сталину, которого, кстати, часто изображали на немецких листовках в карикатурном образе с ярко выраженными семитскими чертами и окруженного толпой евреев.

При всем провозглашаемом равенстве народов СССР существовала их неписаная иерархия. Русский народ – старший брат, потом шли украинцы с белорусами и другие коренные представители союзных республик, после – автономных и так далее. Однажды Расул Гамзатов поднял шутливый тост «за дагестанский народ – предпоследний среди народов СССР», а когда его спросили, кто же последний, ответил – евреи, кто ж еще.

Вскоре после визита в Кремль Курганов разыскал в Москве старшую сестру Александры и узнал от нее, что Дрейманы – латыши, но было поздно. В «Правде» уже появились указы о присвоении Героя Советского Союза партизанам, в том числе Зое Космодемьянской, которая, как мы знаем, была не партизанкой, а бойцом Действующей армии, – партизанами называли всех тех, кто служил в войсковой части 9903. «Мне удалось записаться “в партизаны” по комсомольской линии, – вспоминал Овидий Горчаков. – Но “партизаны” оказались сверхсекретной разведчастью Западного фронта, которую прославила Зоя Космодемьянская».

Фамилия Дрейман оказалась в списке награжденных орденом Ленина.

Разведчица Мария (Мирьям) Фридман вспоминала, как осенью 1941 года, собираясь представить к званию Героя Советского Союза, ее вызвали в политотдел дивизии. «Едва вошла, меня спросили: “Говорят, ты латышка. Правда? Так и запишем?” “Нет, – сказала я спокойно, – я еврейка”. Полковник, сидевший за столом, встал и обратился ко мне: “Мария, а не все ли равно? Считай, Родине нужно, чтоб ты была латышкой”. “Поздно, – ответила я. – Моя мать родила меня еврейкой, и я умру еврейкой”. Им очень не понравился мой ответ. Меня выпроводили матом».

Возможно, из-за «неподходящей» фамилии командованием фронта чуть раньше был понижен уровень награды и Григорию Герчику. Его представили к ордену Ленина, а наградили – секретным приказом за подписью Георгия Жукова от 20 января 1942 года номер 050 – орденом Красного Знамени. «Товарищ Герчик показывает исключительное мужество, находчивость и смелость, обладает силой воли, – говорилось в подписанном 15 декабря 1941 года Спрогисом наградном листе. – Партии Ленина-Сталина и социалистической родине предан». И далее о том, что «в тылу противника диверсионная группа под его руководством уничтожила до 500 немецких солдат и офицеров, 156 машин и четыре танка».

… Вообще-то на этих страницах я по мере возможности стараюсь избегать цифр немецких потерь – как их проверишь, но что касается обстоятельств описанных здесь эпизодов – трижды проверил и выверил каждый, по мере возможностей, само собой. Убежден, интерес представляет только то, что было на самом деле.