Ранним утром Цзи Кайжуй, как обычно, провел час в тренажерном зале в одном из районов города. Его крепкое, мускулистое тело было результатом длительных и упорных тренировок. Выйдя из зала, он увидел, что напротив открылась новая лапшичная. Выглядела она довольно неплохо, поэтому он решил зайти перекусить.

Основным блюдом в заведении был рамэн – японский суп с пшеничной лапшой. Роспись на стенах кафе была выполнена в стиле укиё-э[40] эпохи Эдо[41]. Благодаря искусной обстановке и оригинальным украшениям в зале царила экзотическая атмосфера. Поскольку лапшичная только открылась, посетителей было немного – всего трое или четверо человек. Кайжую это было только на руку: он терпеть не мог шумные места. Иначе говоря, лапшичная полностью соответствовала его вкусу.

Как только он вошел, хозяин и его жена радушно поприветствовали нового гостя и провели к свободному столику. Хозяин налил парню чашку горячего чая. Пролистав меню, Цзи Кайжуй заказал порцию тонкоцу[42]. Хозяйка с улыбкой заверила молодого человека, что заказ будет очень скоро готов.

Вслед за парнем в лапшичную вошли еще несколько посетителей. Поняв, что торговля понемногу пошла на лад, хозяин, разумеется, был вне себя от радости. Приветствуя новых гостей, он крикнул на кухню:

– Сяовэй, скорее иди сюда и помоги нам!

Услышав имя, Кайжуй чуть не подавился чаем.

«Что? Сяовэй?»

На крик прибежал маленький мальчик лет семи-восьми. По его виду Цзи Кайжуй догадался, что это сын владельцев. Мальчик со знанием дела засучил рукава и приступил к работе. Он лихо сновал по залу, прислуживая гостям и помогая родителям. В общем, был на подхвате. За это время хозяин еще несколько раз окликал его по имени. Вслушавшись, Цзи Кайжуй понял, что иероглифы в именах мальчугана и его друга детства все же различаются. Тем не менее малыш даже внешне был очень похож на его товарища по играм. Цзи Кайжуй смотрел на мальчугана со смешанными чувствами.

Через некоторое время Сяовэй с улыбкой подбежал к его столику и подал небольшую тарелку с нашинкованной морской капустой и такую же тарелку холодного тофу, посыпанного измельченным нори[43].

– Но я это не заказывал, – мягко сказал Кайжуй, переживая, что малец перепутал заказы.

– Подарок в честь открытия. – Мальчик засмеялся, и его глаза превратились в щелочки. – Угощайся, старший брат[44]. Моя мама сама приготовила эти закуски, они очень вкусные, правда-правда!

С этими словами он умчался обслуживать другой столик.

Цзи Кайжуй попробовал холодное тофу. Блюдо показалось ему освежающим. По неведомой причине, несмотря на то что закуска была холодной, в груди разлилось приятное тепло.

Подавая ему рамэн с тонкоцу, хозяин слегка наклонился и сказал:

– Если вам что-то придется не по вкусу, прошу – не стесняйтесь, сразу говорите.

Сначала Кайжуй хлебнул бульон – тот оказался густым и наваристым. Затем попробовал лапшу, приготовленную аль денте, – то, что надо. Мягкая и сочная, с насыщенным вкусом и ароматом, свинина тоже не разочаровала. Похоже, хозяева вложили в блюдо всю душу. Он посмотрел на других посетителей – те с аппетитом уплетали еду за обе щеки, одобрительно кивая от удовольствия.

«Оказывается, хорошая пища тоже может тронуть людское сердце».

Когда Цзи Кайжуй уже наполовину расправился со своей порцией, в дверь вошли несколько молодых людей в экстравагантной одежде и с причудливыми стрижками. Пирсинг на лицах и татуировки не оставляли сомнений относительно их социального статуса. Шумная, напыщенная компания уселась за столик. Один из них нагло закинул ноги на стол, другой хлопнул ладонью по столешнице и заорал во всю глотку:

– Хозяин, поди сюды!

Владелец был занят на кухне, поэтому вместо него на зов посетителя поспешила хозяйка. Однако муж вовремя остановил ее и с любезной улыбкой, изогнувшись в полупоклоне, сам обратился к новоприбывшим гостям:

– Что вам подать?

– А чё-о-о у вас есть? – растягивая слова, спросил парень с макияжем в стиле смоки айс.

– В нашей лапшичной подают рамэн и различные блюда на его основе.

– У т’я есть гамбургеры, куриные крылышки, кола там?

– Прошу прощения, но у нас только рамэн.

– Твою мать! Лады, заценим этот ваш рамэн.

– Хорошо. Какой рамэн вам подать? Вот меню…

– Отвянь! – один из парней с пирсингом, больше походивший на игольницу, раздраженно отмахнулся от него. – Неси все самое лучшее!

– Как скажете, как скажете… – Хозяин спешно скрылся на кухне.

Компания хулиганов закурила, нецензурно бранясь и отпуская пошлые шуточки. В кафе вмиг стало шумно. Цзи Кайжуй заметил, что несколько человек, собиравшихся войти в лапшичную, завидев парней, мигом меняли свое мнение. Хозяйка, наблюдая за тем, как потенциальные клиенты уходят, встревожилась, но не осмеливалась осадить хулиганов.

Семь или восемь минут спустя хозяин подал дымящийся ароматный рамэн и почтительно поставил перед каждым по порции. Было очевидно, что компания вряд ли разбиралась в рамэне, что, однако, не помешало им ругать еду на чем свет стоит.

Цзи Кайжуй уже доел, но намеренно остался сидеть на месте. Он предчувствовал, что эта компания может что-то выкинуть. И действительно, не прошло и пары минут, как один из хулиганов вытащил из кармана полиэтиленовый пакет, встряхнул его и что-то высыпал в свою тарелку. Цзи Кайжуй нахмурился, разгадав их замысел.

– Хозяин! – Один из парней с ирокезом вдруг вскочил на ноги, хлопнул рукой по столу и заорал: – Подь сюды!

Хозяин семенящей походкой тут же подбежал к их столику и осторожно спросил:

– Что случилось?

– Что случилось?! Ты еще спрашиваешь! Взгляни, эт’ чё, по-твоему?! – рявкнул ирокез и, схватив миску, сунул ее хозяину под нос.

Мужчина увидел плавающие на поверхности черные комочки. Он остолбенел, лишившись дара речи.

– Ну, чё молчишь? Не знаешь? Так я т’е скажу, мышиное дерьмо это! – в ярости прошипел ирокез.

– Но… но это совершенно невозможно. Мы только сегодня открылись, все ингредиенты свежие, бульон тоже был сварен утром…

– Невозможно?! У него в супе мышиное дерьмо, а ты говоришь, что это невозможно?! – подключились остальные четверо парней. – Намекаешь, что это мы притащили его с собой?

Проницательному человеку было очевидно, что так и есть, но без доказательств хозяин ничего не мог сделать. У него опустились руки. Он затряс головой и пролепетал:

– Нет-нет… Я совсем не это хотел сказать.

– Хорошо, что не отбрыкиваешься. И как же нам теперь быть?

– Приношу свои извинения… Не нужно платить за лапшу, – ответил мужчина, нервно потирая руки.

– Не платить – и все? Накормил нас мышиным дерьмом и вот так просто отделался? – выпучив глаза, спросил парень с пирсингом. – Если ты сегодня же не найдешь способ решить все миром, мы здесь все разнесем!

В этот момент несколько посетителей, до этого не обращавших внимания на разгоревшийся скандал, поспешно встали, расплатились за еду и быстро ушли. Муж с женой в ужасе смотрели на хулиганов.

– Так… чего вы хотите? – спросил хозяин, утирая пот со лба.

Парень с пирсингом посмотрел на своих дружбанов и сказал:

– Вот как мы поступим. Нас пятеро. Ты дашь каждому из нас по тыще юаней. Надо же нам как-то оплачивать больничку.

– Вы просите пять тысяч юаней? Но мы только открылись и еще ничего не заработали… У меня правда нет таких денег! – Хозяин был в отчаянии.

– Нет денег? – Ирокез схватил его за воротник. – А ну повтори!

От страха мужчина не мог вымолвить ни слова. Ирокез приблизил искаженное яростью лицо вплотную к его и процедил:

– Я больше не собираюсь тратить на т’я время. Послушай-ка сюда. Открыл, значит, забегаловку на нашей улице, даже не потрудившись узнать, кто ее крышует. Если не сделаешь подношение нашему боссу, пеняй на себя. Знай свое место и живо неси деньги. Или не удивляйся последствиям.

Перепуганный хозяин принялся умолять со слезами в голосе:

– У нас правда нет таких денег, сейчас в кассе всего несколько сотен юаней…

– Несколько сотен? Мы чё, по-твоему, попрошайки? – Ирокез внезапно толкнул мужчину так, что тот едва устоял на ногах.

Малыш Сяовэй выбежал с кухни и заплакал:

– Дяденьки, не обижайте моего папу! Чтобы открыть кафе, он занял деньги у других людей, ему правда нечего вам дать…

– Пшел вон! Не лезь куда не просят! – Парень с пирсингом одним толчком сбил мальчика с ног.

Кровь ударила Цзи Кайжую в голову. События десятилетней давности вновь всплыли перед его глазами. Он резко встал.

Внезапно из другого конца зала появилась очень красивая девушка и встала перед хулиганами, заслонив собой ребенка.

– Подонки… – гневно бросила она шайке. – И вы еще считаете себя мужчинами? Издевательство над слабыми, по-вашему, повод для гордости?

Цзи Кайжуй остолбенел, уставившись на свою ровесницу.

– Ого! Красотка борется за справедливость? – ехидно бросил один из парней с сигаретой во рту и подошел к ней вплотную. – Хочешь, прямо сейчас проверим, мужчина я или нет?

Его спутники расхохотались. Девушка покраснела до корней волос, но не отступила.

– Слышь, красотка. Ты пойдешь с нами и составишь нам компанию, чтобы мы как следует оттянулись. Тогда будем считать, что здешние хозяева с нами в расчете. Как тебе?

Девушка гневно посмотрела на парня, но это, разумеется, его не остановило. С похабной улыбкой он протянул руки в ее сторону. Девушка инстинктивно попятилась назад:

– Не подходи ко мне, извращуга!

– Да ладно тебе, чё стесняешься? Раз такая смелая, то… – Хулиган не успел договорить, как кто-то хлопнул его по плечу.

Парень с ирокезом обернулся и получил стремительный удар в лицо, причем такой силы, что отлетел на несколько метров, снеся по пути пару стульев. Девушка вскрикнула и отскочила в сторону.

Остальные хулиганы не успели понять, откуда тут вдруг взялся высокий парень. Он повернулся к ним с каменным лицом и смерил компанию ледяным взглядом. Двое бросились на него с кулаками, пытаясь отомстить за избитого товарища.

Цзи Кайжуй пнул одного из них ногой в живот, а удар второго парировал, врезав ему по лицу, отчего хулиган взвыл от боли и рухнул на пол.

В мгновение ока парень уложил троих. Ему явно не было равных в драке, поэтому оставшиеся двое хулиганов не рискнули напасть. Парень с сигаретой застыл на пару секунд, затем выскочил из лапшичной и пронзительно свистнул.

Вскоре банда из десяти человек окружила Цзи Кайжуя. Трое избитых им парней все еще не могли встать на ноги, а у двоих шла кровь носом. Получивший пинок в живот держался за брюхо с выражением невыносимого страдания на лице.

Увидев, что прибыла подмога, парень с ирокезом воспрянул духом и, выругавшись, гневно обратился к Цзи Кайжую:

– Сукин сын, ты на кого пасть разинул? Тебе, паря, жить надоело, не иначе!

Банда окружила Цзи Кайжуя, но тот оставался абсолютно спокоен. Ни один мускул не дрогнул на его лице. Девушка и хозяева лавки, напротив, дрожали от страха, прижавшись друг к другу. Они не знали, каким образом он сможет в одиночку одолеть целую толпу.

У нескольких хулиганов в руках блеснули лезвия. Свирепо глядя на Цзи Кайжуя, они начали приближаться. Вдруг один из них – по-видимому, главарь – выступил вперед и жестом остановил товарищей. Затем дрожащим голосом спросил:

– Вы, часом, не господин Цзи Кайжуй?

– Ты только сейчас меня узнал, кретин? – холодно прошипел парень.

– Ах… простите, виноват, не признали! – Главарь подобострастно склонился в поклоне. Одновременно он повернулся и отвесил парню с ирокезом затрещину. – Ты чё, ослеп? Как можно было не узнать молодого господина Цзи!

Ирокез, похоже, еще не оправился от удара и тупо переспросил:

– Цзи… молодой господин Цзи? Эт’ кто?

Вожак метнул не него гневный взгляд и прошептал:

– Сын Ястреба! Как вообще мозгов хватило напасть на него? Я смотрю, тебе, придурок, жизнь совсем не дорога!

Услышав имя Ястреба, ирокез и четверо его подельников пришли в такой ужас, что у них подкосились ноги. Они наперебой начали кланяться и извиняться:

– Простите, простите… приносим самые искренние извинения, что не признали вас раньше, молодой господин! Вы – большой человек, не держите на нас, жалких людишек, зла…

– Катитесь отсюда! Исчезните! – ледяным тоном приказал Цзи Кайжуй.

– Да, да, да… мы уже уходим!

Они поспешно засобирались, но парень вдруг окликнул их:

– Постойте.

Главарь обернулся и осторожно спросил:

– У вас будут еще распоряжения, господин Цзи?

– Кто ваш босс?

– Брат Вулкан, – чуть помедлив, ответил вожак.

При звуке этого имени Цзи Кайжуя охватила тихая ярость, а кулаки непроизвольно сжались.

– Это по его приказу вы здесь бесчинствуете?

У главаря забегали глаза.

– Нет… Брат Вулкан не имеет к этому никакого отношения. Все эти несмышленые салаги, они только присоединились к нам и еще не в курсе, что к чему.

– Вот как? А я только что слышал, как один из этих жалких типов сказал нечто вроде: «Если не сделаешь подношение нашему старшему брату, то пеняй на себя». Все еще хочешь сказать, что Вулкан здесь ни при чем? – прищурился Цзи Кайжуй.

Главарь банды замер, затем повернулся и отвесил ирокезу еще одну затрещину, крикнув:

– Какие вы, однако, бесстрашные, раз смеете вымогать деньги, прикрываясь именем брата Вулкана! Ну ничего, я быстро выбью из вас всю дурь!

– Я… – Ирокез выглядел несправедливо обвиненным, но возражать не посмел.

Цзи Кайжуй прекрасно понимал, что главарь разыграл перед ним целое представление, но не хотел и дальше тратить свое время. Он взглянул на только что бушевавшую здесь компанию и предупредил:

– Зарубите себе на носу: если я еще раз увижу, как вы притесняете беззащитных людей здесь или где-либо еще, то так легко, как сегодня, не отделаетесь.

– Да, да… мы больше никогда… – Повторяя эти слова как заведенные, насквозь мокрые от холодного пота, хулиганы поспешно покинули лапшичную.

– Стойте! – снова окликнул их Цзи Кайжуй. – Ничего не забыли?

Парни остолбенели, но сразу все поняли. Они немедленно подошли к хозяину кафе.

– Простите… с-сколько с нас?

Семья хозяина лапшичной и прекрасная незнакомка были в полном шоке от происходящего, но внезапное извинение хулиганов привело их в чувства.

– Не надо, не стоит… – махнул рукой хозяин.

– Черта с два. Вы заслужили это. – Цзи Кайжуй выхватил кошелек из рук парня с сигаретой, достал из него триста юаней и сунул их хозяину. – Это за рамэн, а также компенсация за ущерб вашему бизнесу. Возьмите.

Он швырнул кошелек обратно парню с сигаретой:

– Свободны.

Не переставая бормотать слова извинения, шайка с понурым видом покинула лапшичную.

Хозяин и его раскрасневшаяся от волнения жена не переставая благодарили Цзи Кайжуя. И только их сын по-прежнему не мог успокоиться.

– Братец, а что, если они снова придут? – в тревоге спросил он.

– Не придут. – Цзи Кайжуй протянул руку и погладил мальчика по голове. – Если тебе страшно, то я каждый день буду приходить сюда и есть рамэн, тогда те парни точно сюда не сунутся.

Сяовэй хлопнул в ладоши и подпрыгнул от радости:

– Как здорово! Ты такой крутой!

Его родители засмеялись, девушка тоже улыбнулась. Она подошла к Цзи Кайжую и сказала, залившись румянцем:

– Спасибо, что помог.

– Пустяки, – пробормотал он.

Она одарила его очаровательной улыбкой и направилась к выходу, но перед тем, как уйти, обернулась и вновь взглянула на Кайжуя. Ее щеки пылали маковым цветом.

Как только он увидел ее улыбку, его сердце пропустило удар. Когда девушка ушла, он повернулся спиной к двери, чувствуя невыразимую тоску. За двадцать с лишним лет он впервые испытал подобное чувство.

Только расстроенный парень собрался уходить, как услышал за спиной раздосадованное восклицание хозяина лапшичной:

– Это книга девушки, которая только что была здесь? Видимо, забыла.

Цзи Кайжуй подошел и увидел, что мужчина держит в руках «Кафку на пляже». Парень неосознанно протянул руку за книгой со словами:

– Дайте я взгляну.

Мужчина отдал ему книгу. Открыв ее, Цзи Кайжуй увидел на первой странице два иероглифа, выведенные изящным почерком: Синь На.

Внутри также обнаружилась самодельная картонная закладка, на которой была изображена милая японская девочка. Та, высунув язык, с озорным видом подмигивала Кайжую. Надпись рядом с ней гласила:

«Я очень рассеянный человек. Если ты найдешь эту книгу, то, пожалуйста, верни ее мне, договорились? Это подарок старшей сестры на мой день рождения. Телефон для связи: 186 ХХХХХХХХ».

Увидев надпись и карикатурную девчушку, как две капли воды похожую на недавнюю незнакомку, Цзи Кайжуй не удержался от смеха. Эта закладка, подобно упавшему на водную гладь листу, вызвала круги, расходившиеся по его сердцу.

– Я сам верну той девушке книгу, – сказал парень хозяину лавки.

– Хорошо, большое спасибо! – ответил тот.

Цзи Кайжуй забрал книгу и покинул лапшичную.