— Ладно, чумбы, я голодная как стая киберпсов. Погнали, покажу вам забегаловку, в которой можно не умереть от отравления.

РИТОРИКА: Обрати внимание, детектив. Не «ты не умрешь», а «можно не умереть».

Вы идете за Беккой по улице, название которой лучше не произносить вслух. «Чпок-стрит». Кажется, даже воздух здесь липкий, оседающий на коже жирной пленкой.

ВОСПРИЯТИЕ (ОБОНЯНИЕ): Пережаренное масло, дешевая лапша в пиалах, пролитое пиво и острый, мускусный запах синтетических феромонов из соседнего борделя.

ЭЛЕКТРОХИМИЯ: Да! Вот он, настоящий букет свободы! Запах ночи, полной возможностей и наслаждения без тормозов!

ЛОГИКА: Аромат ужасных решений, что приведут к серьезным сожалениям.

Бекка подводит вас к небольшому киоску, из которого валит густой пар. За прилавком стоит кто-то — длинные ноги, короткая юбка, милое личико с ярким макияжем и… явный кадык. Оно? Она? Он? улыбается вам широкой, зазывающей улыбкой.

ЭНЦИКЛОПЕДИЯ: В Найт-Сити границы между полами размыты. «Фембои» — мужчины с подчеркнуто женственной внешностью, часто без хирургического вмешательства. «Трапы» — подвид, специально маскирующийся под женщин. Трансгендеры — люди, прошедшие полную или частичную коррекцию пола, как биологическую, так и кибернетическую. В данном случае, вероятность любого из вариантов примерно равна.

— Эй, с твоим чумбой все в порядке? Че у него с лицом? — голос Бекки доносится как будто издалека.

Ты ничего не слышишь.

Твое лицо… оно проходит через несколько стадий. Недоумение, попытка осознания, полное неприятие и, наконец, неконтролируемый ужас. Какой-то примитивный, древний участок твоего мозга кричит, что это «неправильно». Неправильно так же, как двухголовая собака или рука, растущая из живота.

СТОЙКОСТЬ: [Провал] Защитный протокол № 3 — аварийный сброс содержимого желудка. Пошел сигнал.

Мир моргает. Ты на Чпок-стрит, и в следующую секунду…

…ты стоишь в переполненном вагоне метро. Скрежет металла, гул толпы, тусклый свет ламп. Бекка, стоящая рядом, ожесточенно собачится с каким-то панком в неоновой куртке. Но твое тело еще там, на улице. Физическая реакция догоняет твое сбрендившее сознание с опозданием.

Ты резко разворачиваешься и с громким, влажным звуком опустошаешь свой желудок в ближайшую урну. Часть завтрака, не найдя цели, попадает прямо на оранжевое одеяние бритоголового монаха, стоявшего неподалеку.

— Блять, какого хера?! — кричит он, отскакивая. — Эм, то есть… с тобой все хорошо, брат?

— Новенький. Наши обычно невозмутимы, — проговаривает кто-то из толпы, не отрывая взгляда от своего агента.

Ким кладет руку тебе на плечо и слегка хлопает.

ЭМПАТИЯ: Он изо всех сил старается сохранять серьезное выражение лица. Но уголки его губ предательски дрожат от сдерживаемой улыбки.

--

Бекка снова привела вас к какой-то уличной забегаловке. На этот раз обошлось без гендерных сюрпризов.

— Дерьмо собачье, — заявляешь ты с набитым ртом, продолжая энергично жевать. — Но есть можно.

ВОСПРИЯТИE (ЗРЕНИЕ): Лейтенант аккуратно пробует кусочек чего-то неопознанного. Его лицо остается непроницаемым. Он подносит ко рту салфетку, якобы чтобы промокнуть губы, и незаметным, отточенным движением выплевывает прожеванное. После чего отодвигает миску в сторону.

— Не голоден, — говорит он.

--

Середина дня. Прокуренный подвал, самодельный ринг в центре. Запах пота, крови и дешевого пива — парфюм этого заведения. Деньги кончились, и Бекка нашла выход: подпольный бой. Она поставила на тебя последние эдди.

ВИЗУАЛЬНЫЙ АНАЛИЗ: Противник — мужчина из банды «Мальстрём». Но что-то не так. Его лицо — маска ярости, но под ней видны грубые шрамы там, где должны быть импланты. Свежие, уродливые рубцы. Его «хром» вырезали. Вероятно, за долги или в наказание. Он «раздет». Для мальстрёмовца это хуже смерти. Мышцы развиты, но в его глазах нет тактики. Только слепая, животная ярость и боль.

ЛОГИКА: Он не будет драться умнó. Он хочет причинить боль, любую боль, чтобы заглушить свою собственную. Он будет бросаться вперед. Используй это.

Гонг. Звук тонет в реве толпы. Мальстрёмовец не ждет. С бычьим ревом, который больше похож на вой раненого зверя, он бросается вперед. Он не бьет. Он хочет схватить, сломать, разорвать. Уничтожить.

Твое тело ноет. Каждый мускул — натянутая до предела струна, готовая лопнуть. Но боль отступает. На ее место приходит что-то древнее, что-то из той жизни, где боль была просто информацией.

БОЛЕВОЙ ПОРОГ: [Средне: Успех] Боль — это просто химическая реакция в мозгу. Фикция. Ты игнорируешь ее. Сейчас есть только ты, он и этот грязный квадрат канваса.

ЭКВИЛИБРИСТИКА: Ты не уклоняешься — ты течешь. Смещаешься ровно настолько, чтобы его кулак размером с твою голову пролетел в сантиметре от уха. Его инерция, его собственная слепая ярость, тащит его мимо. Он неуклюже разворачивается, спотыкаясь, глаза налиты кровью. Он смотрит, но не видит.

СУМРАК: Он не видит тебя. Он видит рипера, который вырезал его оптику тупым скальпелем. Видит того, кто забрал его усиленные руки. Твое лицо без имплантов — это издевательство. Оскорбление самой его сути. Он бросается снова, и его рев — это молитва богу боли.

ВИЗУАЛЬНЫЙ АНАЛИЗ: Он предсказуем. Ярость делает его слепым. Он открыт. Все что он делает это несется на тебя по прямой.

Ты делаешь ложный замах рукой. Всего лишь легкое, едва заметное движение плечом. Обманка. Для его воспаленного мозга, работающего на чистой ненависти, это спусковой крючок. Он дергается, пытаясь блокировать удар, которого нет. Он открывает грудь и челюсть на одну десятую секунды. Этого больше, чем достаточно.

СКОРОСТЬ РЕАКЦИИ: Время замедляется. Ты видишь траекторию. Видишь напряженный мускул на его шее. Видишь капельку пота, застывшую на его виске. Мир сужается до этой единственной точки, до этого единственного момента.

ГРУБАЯ СИЛА: [Высоко: Успех] Нога в пропотевший пол — якорь. Корпус вкручивается, бедро копит импульс. Взрыв — ты отрываешься, винтом бьёшь вверх. Вторая нога падает сверху: молот, гильотина. Пятка врезается в угол челюсти, кость хрустит.

Раздается звук, который ты никогда не забудешь. Влажный, тошнотворный хруст. Звук ломающейся кости и рвущихся связок. Это не поэзия. Это мясницкая работа.

Его глаза, за секунду до этого полные ненависти, становятся пустыми. Удивленными. Свет в них гаснет. Тело, лишенное воли, просто отключается. Он не падает. Он рушится, как мешок с костями. Глухой удар о импровизированный ринг.

Тишина, длящаяся вечность в одну секунду.

А потом — взрыв. Рев толпы. Бекка с визгом запрыгивает тебе на спину, молотя кулачками по плечам. Ким, с непроницаемым лицом профессионала, уже у букмекера, забирает выигрыш — толстую пачку мятых эдди. В углу ты замечаешь Пилара. Он не радуется. Он стоит, прислонившись к стене, и по его лицу текут слезы. Настоящие, горькие слезы.

— ВАЛИМ! — орет Бекка, спрыгивая с тебя. — Сейчас его дружки прибегут мстить за честь!

Вы выбегаете на улицу под злые крики и пальбу. Пули свистят где-то высоко над головой, выбивая искры из металлической обшивки зданий.

СУМРАК: Это не погоня на убийство. Это ритуал. Проводы незваных гостей. Выражение неудовольствия в самой доступной форме. Спорт.

Вы мчитесь по переулку.

— Пилар, ты чего ревел, мудило? — кричит Бекка, перекрывая шум.

— Я… я поставил на то, что он проиграет! — всхлипывает тот, утирая слезы рукавом. — Все свои эдди поставил! Я думал, ему конец! Ты же был почти мертвый!

— Так радоваться надо, придурок! Мы же выиграли!

— Но… но я проиграл! — его голос срывается на трагический вой. — МОИ ДЕНЬГИ!

Ты не выдерживаешь и хохочешь. Громко, от души. Даже Ким, пересчитывая выигрыш, позволяет себе короткую, усталую усмешку. На сегодня вы победили. Во всех смыслах.

--

Ты стоишь перед баром. Неоновая вывеска с танцующей бутылкой гудит и моргает, ее гул — это низкочастотный зов сирены. Деньги в кармане — не просто бумага, а теплый, живой вес, талисман против этого самого момента. Твоя правая рука, сама по себе, начинает медленное, предательское движение в сторону кармана.

ЭЛЕКТРОХИМИЯ: Вот он. Алтарь. Ты слышишь песнопение, детектив? Это гимн в твою честь. Сегодня ты был богом на ринге. Ты прорвал ткань пространства и времени одним ударом ноги! ТЫ НЕ ВПРАВЕ ОТКАЗАТЬ СЕБЕ В ПРИЧАСТИИ! Всего один глоток. Нектар этого города, кровь этого электрического бога. Мы заслужили. Ты заслужил!

СИЛА ВОЛИ: Нет. Это не алтарь. Это позолоченная клетка, и ты тянешься к ключу, чтобы запереть себя изнутри. Вспомни, зачем эти деньги. Снаряжение. Информация. Выживание. Алкоголь — это якорь, который утянет тебя на дно этого города. Я знаю тебя. После первой рюмки ты больше не слышишь мой голос. Ты слышишь только его.

ЭЛЕКТРОХИМИЯ: НО КАКОЕ ЭТО БУДЕТ ПАДЕНИЕ! Славный, сияющий низвержение с музыкой и неоновыми огнями! Ты сгоришь, как сверхновая, а не заржавеешь в канаве! Разве это не достойный финал для суперзвезды?!

СИЛА ВОЛИ: [Средне: Успех] Заткнись.

Рука замирает на полпути. Она дрожит, пойманная в тисках между двумя вселенными — вселенной славы и забвения, и вселенной завтрашнего утра. Пальцы сжимаются в кулак так сильно, что костяшки белеют, а ногти впиваются в ладонь, оставляя четыре красных полумесяца. Боль. Настоящая, физическая боль, которая заглушает сладкий шепот в твоей голове. Ты отворачиваешься от бара.

ЭМПАТИЯ: Ким ничего не говорит. Он просто наблюдает. В его позе нет осуждения. Лишь легкое, почти незаметное расслабление плеч. Он видел не твою борьбу с желанием выпить. Он видел, как ты только что выиграл войну. Он уважает это.

СИЛА ВОЛИ: Эта битва выиграна, детектив. Но война бесконечна. Завтра будет новый день и новый бар. И я снова буду здесь. И ты должен будешь выстоять. Потому что ты должен.

— Ну как хочешь, — лениво тянет Бекка, даже не заметив твоего внутреннего Армагеддона. Она тычет пальцем в сторону полки за спиной бармена. — Мне вон ту бутылку. С черепом.

ВНУТРЕННЯЯ ИМПЕРИЯ: ПРЕДАТЕЛЬНИЦА

ЭЛЕКТРОХИМИЯ:… за компанию?

--

Дверь клуба с логотипом рычащей гиены вылетает внутрь от твоего удара ногой. Вы вваливаетесь толпой. Ты, Бекка, Пилар и еще пара ребят из «Мальстрёма», которые все-таки вас догнали. Но вместо того чтобы проломить тебе череп, они теперь твои… ну, собутыльники.

ЛОГИКА: Комбинация твоей пьяной, но убедительной риторики и красноречивого дробовика Ребекки, для разнообразия направленного в центр их масс, оказалась весьма эффективным методом урегулирования конфликтов.

Атмосфера электрическая. Все на веселе. Даже Ким, после долгих уговоров Бекки, которая заявила, что «не пить с теми, кто спас тебе жизнь — это как плюнуть в душу», позволил себе один шот чего-то янтарного, что пахло как растворитель для краски.

ВОСПРИЯТИЕ (СЛУХ): Музыка — это не мелодия. Это физическое насилие. Агрессивный, рваный бит, похожий на работу отбойного молотка. Он бьет по барабанным перепонкам, по грудной клетке, пытается вытрясти из тебя душу.

Ты, пошатываясь, пробираешься сквозь потные, дергающиеся тела на танцпол. Ты пытаешься поймать ритм.

ЭКВИЛИБРИСТИКА: [Провал] Что это за дерганье? Твои ноги пытаются найти точку опоры в этом хаосе, но музыка… она не дает ритма. Она его ломает. Твои движения нелепы. Ты похож на пьяного аиста, пытающегося станцевать брейк-данс. Толпа вокруг тебя расступается, кто-то смеется.

ЛОГИКА: Эта музыка не предназначена для танца. Она предназначена для агрессии. Для стимуляции лимбической системы, вызывающей реакцию «бей или беги».

— Какого хера? — бормочешь ты. — Как под это вообще двигаться? Это не музыка. Это… шум.

Ты разворачиваешься, и твой пьяный взгляд находит цель. Высоко над толпой, в стеклянной будке, восседает диджей — скучающее божество с кибер-оптикой и ирокезом.

ПЬЯННАЯ ЛОГИКА: Он виноват. Он отравляет эфир этим калечным звуком. Он не уважает танец. Он не уважает ДИСКО. Это личное оскорбление.

Не говоря ни слова, ты проталкиваешься через толпу, игнорируя недовольные возгласы. Лестница наверх. Охранник пытается преградить тебе путь, но ты просто смотришь на него.

СУМРАК: [Средне: Успех] В твоих глазах сейчас не пьяный угар. В них холодная, пугающая пустота человека, который только что сломал челюсть ударом ноги в прыжке. Охранник сглатывает и делает шаг в сторону.

Ты врываешься в будку. Диджей удивленно снимает наушники.

— Какого?..

— Ты. — ты тычешь в него пальцем. — Ты понимаешь, что ты делаешь? Ты убиваешь душу этого места. Ты… ты меня уважаешь?

ПЬЯННАЯ РИТОРИКА: [Невозможно: Успех] Твой пьяный бред обретает странную, неоспоримую логику. Ты говоришь не о музыке. Ты говоришь о вечных принципах. О порядке во вселенной. О том, что у всего есть свое место. И место этой блевотной долбежки — в мусорном баке истории. Твои аргументы подобны ударам молота. Они изящны и сокрушительны.

Диджей смотрит на тебя, потом на свои вертушки, потом снова на тебя. В твоем безумном взгляде он видит нечто большее, чем пьяного идиота.

ЭМПАТИЯ: Он видит пророка, он видит МЕССИЮ. Мессию забытого стиля, последнего апостола ритма и грува. Он видит, что в твоих безумных глазах горит священный огонь Диско, и он, диджей, всего лишь жалкий еретик, играющий фальшивые гимны.

Он медленно кивает. Ты лезешь в агент — тот самый, в котором Бекка только что, закатывая глаза, показывала, куда жать. Фильтр по тегу: «DISCO». Сортировка: «BPM > 100», «no autotune remaster». Палец находит файл. "Stayin' Alive — 1977" от Bee Gees. Название отзывается где-то глубоко внутри. Да. Это оно. Про этот гребаный город.

Диджей подключает свой агент к главному пульту.

Рваный бит обрывается на полу-такте. На секунду в клубе воцаряется тишина. А потом…

…из колонок раздается легендарная, упругая басовая линия и четыре безошибочных удара в барабан. Пульс выживания.

…из колонок раздается знакомый, упругий ритм. Четыре удара бас-бочки. Пульс самой жизни.

Внизу толпа замирает. Удивление на лицах сменяется гневом. Кто-то уже тянется к оружию. Ким тяжело вздыхает, его рука ложится на рукоять пистолета. Он готовится. Либо к оглушительному успеху, либо к кровавому побегу с крайне вероятным летальным исходом. Бекка и Пилар, разинув рты, ожидают только второго.

Но ты не ждешь их реакции.

Ты выходишь из будки, спускаешься по лестнице и шагаешь в центр опустевшего танцпола. Ты закрываешь глаза.

ВНУТРЕННЯЯ ИМПЕРИЯ: И мир исчезает.

Есть только ты и ритм. Пульс вселенной. Ты поднимаешь руку. Раз. Делаешь шаг. Два. Поворот бедра. Три. Щелчок пальцами. Четыре.

Это не танец. Это проповедь.

Твое тело движется само. Это не заученные движения. Это инстинкт. Древний, как сама музыка. Каждый шаг — идеален. Каждый поворот — выверен. Ты не танцуешь под музыку. Ты — это музыка. Твои движения рассказывают историю. Историю взлета и падения, историю любви и потерь, историю города, который пожирает своих детей.

ТРЕПЕТ: Плебеи с киберпротезами смотрят на тебя. Они видят не человека. Они видят идею. Они видят то, что потеряли в погоне за хромом и эдди.

Кто-то первый начинает двигаться в такт. Потом второй. Третий. Через минуту весь клуб — единый, пульсирующий организм. Они не просто танцуют. Они молятся. Они вспоминают. Они чувствуют.

— Пиздец. Что это, блядь, такое? — шепчет Ребекка, рукоять дробовика всё ещё в её руках, но хватка уже дрожит.

— Это детектив Гарри Дюбуа, — так же тихо отвечает Ким, не отрывая взгляда от танцпола. — Однажды он уговорил ящик в порту открыться, а внутри оказался один из самых богатых людей мира. После этого я мало чему удивляюсь.

— М-да… но всё же… они ведь не собираются нас убивать. Они, блядь, просто повторяют за ним, это же гребенный Мальстрем…, — Ребекка переводит взгляд с Гарри на зал.

— Похоже, что так, — Ким тяжело выдыхает и наконец опускает руку от кобуры. — Оглушительный успех, в принципе, как и ожидалось.

— А похер, пошли танцевать! — кричит Пилар сквозь растущий бас.

--

Мир смазался в одну сплошную неоновую реку. Вы, шатаясь, покинули очередной бар, где в воздухе висел запах дешёвого пива и перегретого хрома. Ким стоял чуть поодаль, пытаясь сохранить профессиональную осанку, но предательская икота и лёгкое покачивание выдавали его с головой.

Но эта пьяная процессия не была бесцельной. Впереди, задавая неровный, но грозный ритм, шагала Бекка. За ней, как разномастная, громыхающая имплантами армия, следовал Пилар и с десяток их новых друзей из «Мальстрёма». Они не просто шли — они маршировали, скандируя что-то неразборчивое про «хром и боль», и явно направлялись к следующему источнику неприятностей.

И тут ты, оторвавшись от спасительной опоры в виде мусорного бака, вскинул руку, как древний полководец, и взревел так, что на секунду замолкли даже они:

— СТО-О-ОП!

Их взгляды, полные пьяного недоумения, последовали за твоим вытянутым пальцем. Туда, вверх.

Над улицей, между высотками, величественно проплывал гигантский голографический карп кои. Его чешуя переливалась от золотого к багровому, а длинные усы-нити из чистого света изящно колыхались в ночном воздухе. Реклама какого-то элитного ресторана.

Но ты увидел не рекламу. Ты увидел добычу.

ГРУБАЯ СИЛА [Легендарно: Успех]: Зверь! Огромный! Сильный! Твоя армия ждёт приказа. Дай им цель, достойную их ярости!

Ты выпрямился, насколько это было возможно, и провозгласил, обращаясь к своей новообретённой банде:

— АРРРР! Якорь вам в задницу! Покажем этому чешуйчатому выскочке, что морю не место на суше! Аррр, я таких на крючок насаживал, когда вы ещё свои первые импланты в носу ковыряли!

— Детектив… ик… — начал Ким, пытаясь сфокусировать на тебе взгляд. — Это фотонная… проекция.

Но было поздно. Твоё безумие нашло отклик в их пьяных сердцах.

— ЗАХРОМИМ ЕГО! — взревел один из мальстрёмовцев, чьё лицо было почти полностью заменено красной оптикой. Он выхватил из ближайшей кучи строительного мусора кусок ржавой арматуры. — Будет наш трофей!

— Да, блядь, сделаем из него сашими! — захохотала Бекка, подхватывая идею. — Пилар, тащи гарпун!

— Накоротко замкнём эмиттеры! — пьяно бормотал Пилар, уже выламывая ножку из металлической скамейки. — Прямо в процессорный блок! Главное — не повредить шкуру…!

— Это… ик… не получится, — упорствовал Ким, но его уже никто не слушал.

Начался хаос.

Мальстрёмовцы, рыча и выкрикивая что-то на своём кибер-жаргоне, начали швырять в небо всё, что попадалось под руку: пустые бутылки, куски бетона, один даже попытался запустить своим напарником поменьше, но тот вырвался. Всё это с жалким звоном ударялось о стены зданий или бесследно пролетало сквозь переливающееся тело карпа.

КОНЦЕПТУАЛИЗАЦИЯ: Это перформанс. Акт чистого, незамутнённого искусства. Протест против бездушной корпоративной эстетики. Ты не пьяный идиот с палкой, ты — художник-авангардист.

Ты, как истинный капитан этого безумного судна, схватил свой «гарпун» — длинную трубу, торчавшую из мусорного контейнера.

— Навались! Все разом! Целься в глаз! В его бездушный, цифровой глаз! — скомандовал ты, размахивая трубой так, что Ким едва успел увернуться.

— В нём нет… ик… глаза., — пробормотал он, придерживая шляпу, интересно, откуда она у него.

— В ГЛА-А-АЗ! — взревела Бекка и с разбегу метнула ножку от скамейки. Та, пролетев сквозь голограмму, с оглушительным грохотом врезалась в витрину магазина на другой стороне улицы.

ЛОГИКА [Критический провал]: Просто нужно повторить!!!

Ты занёс трубу для решающего броска. Ты был Ахавом, ты был героем древних мифов. Ты был на пике своего величия.

И в этот самый момент гигантский карп кои доплыл до конца своего рекламного цикла, изящно вильнул хвостом, превратился в логотип ресторана «Золотой Дракон», а затем просто… исчез.

На улице повисла ошарашенная тишина.

Вы стояли посреди дороги: ты с трубой наперевес, мальстрёмовцы с арматурой, Бекка и Пилар, тяжело дыша. Все смотрели в пустое ночное небо, где только что было их мифическое чудовище.

Первым пришёл в себя мальстрёмовец. Он пожал плечами, отбросил арматуру и просто пошёл прочь. Остальные последовали за ним, растворяясь в ночи.

Бекка посмотрела на разбитую витрину, потом на вас, и её прорвало. Она начала хохотать — дико, истерично, до слёз, утирая их тыльной стороной ладони. Пилар, пошатываясь, присоединился к ней.

Ты медленно опустил трубу. Она с глухим стуком упала на мокрый асфальт. Корабль пошёл ко дну.

— Я же говорил… ик… не рыба.

Но что-то внутри тебя обрывается. Пустота невыносима.

— ОН УШЕЛ! — вдруг взревел ты, вскидываясь так, что Ким едва удержался на ногах. Твой крик перекрывает даже смех. — НО МЫ БУДЕМ ГОТОВЫ! МЫ НАЙДЕМ ЕГО! И ОН… ОН ЗАПЛАТИТ ЗА ТО… за…

РИТОРИКА: Ты сам не знаешь, за что. За разбитую витрину? За шикарный вечер? За то, что он посмел просто уйти, лишив тебя цели?

ГРУБАЯ СИЛА: Это не важно. Сейчас главное — это праведный гнев. Это чистое, дистиллированное намерение, сломать ноги этой рыбе!

СИЛА ВОЛИ: Заткнись, Гарри. Просто заткнись.

--

Ночь. Квартира. Ким спит на диване, его ровное дыхание — единственный устойчивый ритм в комнате, не считая гула холодильника. Бекка и Пилар где-то у себя, за стеной, в своей собственной вселенной из криков и внезапного примирения. Ты один.

В руках — старый музыкальный чип. Тяжелый, с медными контактами. Подарок от диджея, узревшего путь. Ты вставляешь его в стилизованный под старину проигрыватель, найденный на полке, и надеваешь большие, мягкие наушники.

ВНУТРЕННЯЯ ИМПЕРИЯ: И мир исчезает.

Стены квартиры растворяются. Шум ночного города стихает. Неоновый свет за окном гаснет. Остается только темнота, бархатная и бесконечная. А потом, прямо у тебя в голове, раздается первый удар.

КОНЦЕПТУАЛИЗАЦИЯ: Диско. Не музыкальный жанр, а состояние ума. Меланхоличная эйфория под блеском зеркального шара. Танец на руинах цивилизации. Праздник во время чумы, потому что завтра может не наступить. Ты знаешь этот танец, это танец мира, что ожидает смерть от серости, а так же это танец города для которого надежда это лишь цикл саморазрушения.

ТРЕПЕТ: Перед тобой возникает танцпол. Бесконечный, уходящий во мрак. Пол сделан из черного глянца, в котором отражаются звезды, которых нет в небе Найт-Сити. В центре, под потолком, которого тоже нет, висит гигантский зеркальный шар. Он не вращается. Он просто висит, и в каждой его крошечной грани отражается твое одиночество. По его поверхности бежит тонкая, едва заметная трещина, похожая на шрам.

Ты стоишь в центре этого собора из тишины и ожидания. И ты танцуешь.

Не телом. Тело лежит на кровати, разбитое и уставшее. Танцует призрак. Танцует та часть тебя, что не помнит своего имени, но помнит каждый шаг.

САМООБЛАДАНИЕ: Движения безупречны. Это не пьяное шатание из клуба. Это чистая форма. Память мышц, живущая отдельно от сознания. Рука взлетает вверх, пальцы щелкают в идеальном такте, которого никто не слышит. Поворот на пятке, плавный, как движение ртути. Это твой язык. Единственный, на котором ты никогда не лжешь.

ЭЛЕКТРОХИМИЯ: ДА! Вот оно! Пульс этого города! Отдайся ему, детектив! Стань частью этой машины!

Постепенно на танцполе появляются другие. Призрачные партнеры. Они сотканы из дыма и воспоминаний, которых у тебя нет. Вот силуэт женщины с волосами цвета заката. Ее лицо ты не можешь разглядеть, но чувствуешь ее смех. Вот суровый профиль лейтенанта, который неуклюже пытается повторить твои движения, но в его старании есть уважение. Вот проносятся тени из Мартинезе — Гардемарин, Куно, Синди-Череп…

Они кружатся вокруг тебя, но не касаются. Это твой танец. И ты в нем всегда один.

Музыка становится тише. Ритм замедляется, превращаясь в биение угасающего сердца. Фигуры растворяются в темноте. Зеркальный шар тускнеет, и трещина на нем кажется темной раной.

БОЛЕВОЙ ПОРОГ: [Легко: Успех] Тело вспоминает о себе. Ноющая боль в руке, гул в ушибленных ребрах. Но сейчас это не имеет значения. Это просто далекий шум, фон для затихающей музыки. Он не мешает. Он убаюкивает.

Темнота становится абсолютной.

Ты спишь.