Пробуждение было резким. Не постепенное выныривание из сна, а щелчок — и глаза распахнуты, смотрят в серый полумрак чужой комнаты.

БОЛЕВОЙ ПОРОГ: Это дождь. Он стучит не только по стеклу, но и по твоим едва зажившим ранам. Ноющая, тупая боль, которая уже не даст снова уснуть.

ЭНЦИКЛОПЕДИЯ: Падение атмосферного давления перед дождем и во время него может вызывать расширение тканей вокруг суставов и старых травм, оказывая давление на нервы. Проще говоря: погода заставляет твое тело помнить о каждом полученном ударе.

Первое, что ты осознаешь, — неровные полосы света на незнакомом потолке. Они дрожат от неоновой вывески за окном, окрашивая пятна плесени в ядовито-розовый. Взгляд скользит по комнате, цепляясь за хаос чужих вещей. На диване, свернувшись, спит Ким. Единственное одеяло осталось у тебя, а он укрылся лишь своим бомбером и плащем. Удивительно, что в мире летающих машин и говорящих реклам теплоизоляция в домах осталась на уровне Ревашоля.

Ты неслышно встаешь и накидываешь на него одеяло.

ВОСПРИЯТИЕ: В гардеробе висит забытый прошлым владельцем желтый дождевик. Подойдет.

На тумбочке — натюрморт: пустые бутылки, смятая упаковка и пачка сигарет. Прошлый жилец оставил в наследство не только дождевик.

ЭЛЕКТРОХИМИЯ: Кажется вчера ты дал клятву чести, с тебя смачно выкуренная сигара чумба

Ты прихватываешь одну из сигарет и тяжёлую, прохладную Кимову зажигалку, пряча их во внутренний карман дождевика — туда, где ткань ещё сухая и пахнет фабричным пластиком.

КОНЦЕПТУАЛИЗАЦИЯ: Зажигалка отполирована до матового блеска, по бокам — мелкие винты-заклёпки, стилизованные под награду пилота за первый сбитый самолёт. Не копия, а уважительный оммаж.

И вот ты на балконе стоишь напротив двери. Порыв ветра хлещет по лицу ледяными каплями. Город под тобой тонет в сырой заре. Дождь превращает асфальт в черное зеркало, в котором растягиваются и дрожат неоновые вывески. Это затишье. Время, когда ночные хищники уже спят, а дневные еще не проснулись. Шины редких машин шипят по мокрой дороге. Из вентиляционных шахт поднимается пар, подсвеченный оранжевым светом фонарей. На стене напротив голографическая гейша, рекламирующая лапшу, коротко замыкает от влаги, ее лицо на секунду искажается в цифровой гримасе. В лужах дублируются вывески с рекламой.

Над головой раздается низкий, утробный гул летающей машины. Он проходит над тобой, не замечая, оставляя за собой лишь едва уловимую дрожь.

ЭНЦИКЛОПЕДИЯ: Аэродинамический экипаж, или «АВИ». Легкий гражданский грави-транспорт. Тихо, быстро, недоступно. Символ статуса, стоящий как небольшой остров.

Всплывает странное ощущение: ты знаешь то, чего знать не должен. В Ревашоле все было проще — любую такую странность можно было списать на вечно пьяную амнезию, на еще один чужой обрывок, заполнивший дыру в памяти.

Но здесь все слегка иначе. Это не то, что мог когда-то где-то прочесть или узнать. Может, ты услышал их в метро, где-то прочел в рекламе, количество которой здесь превосходит всякое приличие.

И, наверное, эта нестыковка тебя даже не слишком беспокоит. Просто еще одна деталь в этом чужом мире, которая существует.

Твой взгляд устремляется вверх, к ней. Мегабашня H10. Она не просто стоит — она нависает, давит, ее вершина теряется в низких, свинцовых облаках. Бесчисленные окна — крошечные, тусклые точки света, разбросанные по темному, мокрому бетону.

КОНЦЕПТУАЛИЗАЦИЯ: Это не здание. Это вертикальная ось мира. Железобетонный хребет, на который нанизано все общество. Внизу, в грязи и дожде, — ты. В середине — безликая масса. А там, наверху, над облаками, сидят те, кто владеет этим городом. Башня стремится в небеса не из-за амбиций. Она стремится в небеса, чтобы отгородиться от земли.

Сигарета в пальцах промокает. Ты делаешь затяжку. Дым кажется чужеродным в этом стерильном от озона воздухе.

СУМРАК: Вот оно. То самое мгновение. Когда шок и удивление сменяются тихой, въевшейся тоской. Это больше не приключение. Это просто утро. Ты стоишь между ними: единственным знакомым человеком в этом чужом мире и обещанной себе сигаретой.

И на краткий миг этого достаточно.

Заходя обратно, ты кладешь зажигалку Кима на положенное ей место, а после заходишь в ванную.

— Я и не замечал, что здесь нет двери… нужно подыскать более просторную квартиру.

КОНЦЕПТУАЛИЗАЦИЯ: Однако чего-чего, а стиля у нее не отнять.

Стряхнув капли с желтого дождевика, ты сворачиваешь его. Крючка, чтобы повесить, нет, так что он ложится на полку рядом с полотенцами. Своя форма — зеленый пиджак, безвкусный галстук — летит поверх, и тебя не особо заботит, что она может промокнуть.

Двадцать минут под горячим душем. Вода смывает грязь, пот и остатки вчерашнего дня. Приходится хорошенько промывать волосы куском местного мыла.

ВОСПРИЯТИЕ: Запах… своеобразный. Где-то в его основе угадывается лаванда, но этот цветочный аромат безнадежно погребен под резким химическим духом.

Ты выключаешь воду. Форма, в которую ты облачаешься, пахнет не лучше. Она, как и ты, побывала вчера на помойке.

ЛОГИКА: Учитывая содержимое того бака, он, скорее всего, предназначался для технических отходов.

ДРАМА: Самообман во благо, детектив. Во благо.

Зеркало над раковиной — матовая серая панель. Но стоит подойти ближе, и оно оживает, поверхность становится идеально гладкой. Ты видишь свое отражение.

За спиной зеркало снова гаснет.

ЭЛЕКТРОХИМИЯ: Ты знаешь, что мы должны сделать.

Подойдя к игровому автомату, ты осматриваешь его, ища, как отключить на этой машине звук.

ТЕХНИКА [Провал]: Думаю, вот эта кнопка.

Ты нажимаешь на нее. Раздается оглушительная мелодия начала игры. Сзади доносится сдавленный зевок Кима.

ЛОГИКА: Это аркадный автомат. В них редко бывает функция отключения звука.

— Извиняй, Ким. Думал, это выключит звук.

— Ничего страшного, детектив. У нас много дел, некогда так долго спать.

— И что, например? Лично я без понятия, какие у нас дела, лишь дождаться экскурсии от Ребекки.

Задумавшись, лейтенант аккуратно закинул твой плащ на спинку дивана, чтобы тот не помялся, а после нашел свои очки у изголовья.

— Думаю, ты прав. Ходить по городу без даже базового понимания местных правил будет неразумно.

— Думаю, мы оба знаем, чем мы займемся…

РИТОРИКА [Провал]: Думаю, для нашей мысли слова не нужны.

Ты изображаешь «улыбку на миллион» и подбрасываешь брови. Все, чего ты добиваешься, — это непонимающе поднятая бровь лейтенанта.

ДРАМА: Преподнеси это с шиком!

Ты поворачиваешься и опираешься рукой об игровой автомат.

— Хм. Ну почему бы и нет.

--

ВОСПРИЯТИЕ: Какофония. Из-за одной двери доносится агрессивная, пульсирующая музыка. Из-за другой — приглушенный семейный скандал.

Ты делаешь шаг вперед и наносишь по двери три твердых, авторитетных удара.

Секунду ничего не происходит. Затем из-за двери доносится громкий, искаженный крик:

— КТО ЭТО ТАМ, БЛЯТЬ?! ЕСЛИ ЭТО ГЛЕН, ТО ИДИ НА ХЕР, ДЕНЕГ НЕТ!

Почти сразу же другой голос, женский и раздраженный, перекрывает первый:

— ПИЛАР, ЗАВАЛИ ХЛЕБАЛО, УРОД!

Наступает короткая тишина, а затем тот же женский голос, уже ближе к двери:

— Да?

— Здравствуй, — говоришь ты. — Мы слышали, ты проснулась.

Слышится долгий, протяжный зевок.

— А, да… Через… — еще один зевок, — …минут пя-я-ять выйду. Сначала к риперу заскочим. Это далековато, но зато узнаете самого дешевого рипера в городе. Ну, или самого дешевого, которого можно пережить. — она судя по звуку задумалась — Да, так правильнее.

Дверь со шипением отъезжает в сторону. На пороге стоит Бекка.

ВИЗУАЛЬНЫЙ АНАЛИЗ: На ней только футболка, что идет до колен. Один глаз сонный, а другого нет. Она смотрит, моргает, и ее лицо медленно меняется от сонного безразличия к чистому изумлению.

— Вау… — выдыхает она. — Ну и наряды на вас.

ЛОГИКА: Ваша одежда — аномалия. Высококачественные, прочные ткани, рассчитанные на долгую носку, а не на один сезон. Шерсть, плотный хлопок, натуральная кожа. Но крой… крой безнадежно устарел.

КОНЦЕПТУАЛИЗАЦИЯ: В этом мире, кричащем неоном, ярким пластиком и мигающими светодиодами, вы — островок спокойного, аналогового прошлого. В вашей одежде нет ни одного активного элемента. Она не светится, не меняет цвет, не показывает рекламу. Этим вы и выделяетесь сильнее любого хромированного панка. Забавно: в Ревашоле ты был безбожно ярок, а здесь — безбожно сер. Похоже, ты будешь звездой в любую эпоху. Не зря ты коп-суперзвезда.

— Выглядите так, будто сошли с экрана какого-то древнего БД, — заключает она, ухмыляясь.

— Ты, бля, куда собралась? — из-за ее спины появляется Пилар. Он тоже оценивающе смотрит на вас.

— Тебя забыла спросить, — огрызается Бекка. — Иди дальше надрачивай на свою робо-граблю.

— Заткнись, мелкая одноглазая сопля, — парирует он беззлобно.

Бекка уже открывает рот, чтобы взорваться, ее кулаки сжимаются, но Пилар вдруг меняет тактику.

— Ладно, подвезу вас. Мне тоже нужно софт проверить, — он снова осматривает тебя и Кима.

ЭМПАТИЯ: [Сложно: Успех] Он как будто мечется. С одной стороны, нарушает свой принцип, с другой — не может не нарушить. Все это выглядит странно. Не подозрительно, а именно странно. Его забота о сестре и волнение за вас… в основном на твой счет понятны… учитывая, как ты выглядишь, очень обоснованы. Но остальная часть его эмоций своеобразна.

Бекка смотрит на брата, тяжело вздыхает, словно принимая неизбежное.

— Окей. Тогда одевайся. И живее. Я тебя ждать не буду.

Она захлопывает дверь прямо перед вашим носом. Вы остаетесь в шумном коридоре.

СИЛА ВОЛИ: Предвкушение очень долгой поездки оседает в желудке тяжелым, холодным комком.

--

Вы вчетвером трясетесь в старой, но явно модифицированной машине, которую Пилар ведет с безрассудной уверенностью.

— Тачка — огонь! — кричит он, перекрывая рев мотора. — Я сам движок перебирал. Теперь жрет меньше, а прет как ракета!

ЭНЦИКЛОПЕДИЯ: Санто-Доминго — промышленное сердце Найт-Сити. Заводы, склады, электростанции. Район Арройо — его жилая часть. Плотная застройка, низкий уровень жизни, высокий уровень преступности. Дом для работяг и банд.

— Окей, чумбы, бесплатный урок, — начинает Бекка, повернувшись к вам с переднего сиденья. — Санто — это не Уотсон. Здесь нет "Тигриных Когтей" с их типа-кодексами. Здесь рулят "Шестая улица". Это бывшие вояки, у которых вместо мозгов — устав, а вместо понятий — калибр побольше. Они считают себя защитниками района. На деле — просто рэкетиры с пушками, однако из банд одни из самых адекватных.

Все время дороги ты слушаешь о местных бандах и раскладах, кто главный, а кого и "послать можно".

— Ладно, — встревает Кима, — а как тут обстоят дела с частными силовиками, что отвечают за порядок на улицах?

— Ну смотри, чумба, — хмыкает Бекки. — В Найт-Сити этим заправляет пара крупных контор: «Militech — Dogs of War», «Arasaka Security», «ZebraTek». Но учти: половина из них сидит на коротком корпоративном поводке…

— Охренеть не встать! — не в силах не вставить свои пару эдди, отвлекается Пилар. — ЧВК с названием «Милитех что-то там» и «Арасака что-то там» на корпоративной цепи? Никогда бы не подумал!

— Завали нахуй, иначе водить будешь зубами! — Бекка показывает неприличный жест. Происходит вспышка, и всё становится как двадцать секунд назад. Кажется, тебе начинают нравиться их семейные отношения.

— …а вторая половина, — продолжает она, — ломит такие ценники, что проще нанять квартал гангеров и выдать им тарч-кастеты.

— Понял, — Кима хмурится. — Тогда детективы. Частные агентства есть?

— Детективы? Тут два сорта. Первые — бывшие копы на сухпайке: живут на буррито, а твоё дело сольют медиа за пару эди. Вторые — корпоративные шпионы с лицензией и пачкой NDA: соберут досье, запрут в сейф и будут молчать, пока им платят. Так что, если нужен результат, идёшь к фиксерам.

— Фиксеры?

— Именно. Фиксер — посредник, почти как исповедник: приносишь грязный секрет, заносишь взнос — и молишься, чтобы инфа дальше не утекла или отправили нормального сило или группу.

ПОЛИЦЕЙСКАЯ ВОЛНА [Средне: Успех]: Ким рвётся вновь служить закону. Он бы устроился хоть в местную «квази-полицию», лишь бы помогать людям. Домой, в Ревашоль, дороги не видит, значит остаётся два выхода: найти здесь работу в силовых структурах или утратить смысл. Пустое место для значка прямо зудит — а сам город словно умоляет о помощи.

Вы останавливаетесь у ничем не примечательного гаража. Дверь ведет в подвал.

— Приехали, — говорит Бекка. — Знакомьтесь, Финн. Он не задает вопросов и берет недорого, хотя специалист он откровенно дерьмовый, но скок плачешь стол и получишь.

Внутри пахнет озоном, паленым пластиком и антисептиком. Рипер, худой парень с усталыми глазами и кибернетической рукой, кивает Бекке.

— Опять ты? Чего на этот раз?

— Глаз и ногу. — бросает она, садясь в кресло. — И побыстрее, у меня дел по горло.

Ты наблюдаешь за процессом. Он быстрый. Брутальный. Механические манипуляторы копаются в пустой глазнице Бекки.

БОЛЕВОЙ ПОРОГ: [Провал] Ты невольно морщишься. Тебе становится дурно от одного вида. Она не кричит, но ее пальцы впиваются в подлокотники кресла с такой силой, что на дешевом пластике остаются белые следы.

— А почему он не использует анестезию? — твой вопрос звучит громче, чем ты ожидал.

— А? — Пилар удивленно посмотрел на тебя. — Хрен знает. Кажется, экономит. Его работа дешевле анестезии стоит, так что мы не особо ею пользуемся.

— Ага, хрен я буду переплачивать! — доносится с кресла сквозь скрежет зубов Бекки, пока рипер ковыряется в ее голове. — АЙ, АЙ, АЙ, СУКА! Осторожнее, дерьма ты кусок!

ЭМПАТИЯ: [Средне: Успех] Взглянув на Пилара во время очередного вскрика Бекки, ты отчетливо видишь привыкшего к подобной картине человека, но от того хорошо скрываемое волнение и гнев от боли близкого не менее заметны, хотя на лице сложно это прочесть, он старается держать покерфейс.

Лейтенант Кицураги, до этого молча наблюдавший, подает голос. Его тон, как всегда, ровный и профессиональный.

— Лейтенант, у нас есть одна ампула обезболивающего. Из набора для экстренных ситуаций. Можем мы ее использовать?

Все взгляды обращаются к риперу. Тот, не отрываясь от работы, бросает через плечо:

— Я бы не советовал. Посторонний химикат может помешать тонкой калибровке нейроинтерфейса и…

ЭМПАТИЯ: [Средне: Успех] От этого рипера веет садизмом. Ты ощущаешь это каждой клеткой. Он не просто делает свою работу. Он наслаждается каждым ее сдавленным вскриком, каждым мускулом, что сводит судорогой на ее лице.

ДРАМА: [Средне: Успех] Какая дешевая постановка! Этот предлог — ложь. Он просто хочет, чтобы это продолжалось. Ему нравится быть режиссером этой маленькой пьесы боли.

Ты не говоришь ни слова. Ты просто поднимаешь на него глаза.

СУМРАК: [Высоко: Успех] Трусливый садист. Мучает ребенка на твоих глазах. Внутри тебя просыпается коп, что знает, как нужно давить на падаль. Твои глаза больше не глаза пьяного копа. В них желание увидеть, как он будет корчиться от боли, если ему сломать пару костей.

ЭЛЕКТРОХИМИЯ: Ну ни хера ты пафосу навел, мое почтение.

Рипер продолжает говорить, но его взгляд встречается с твоим. Он осекается на полуслове.

— …помешать тонкой калибровке и…

— АЙ, БОЛЬНО, ТЫ КРИВОРУКИЙ УБЛЮДОК! Я ТЕБЕ ЭТУ ХРЕНЬ В ЖОПУ ЗАТОЛКАЮ! — раздается с кресла очередной сдавленный выкрик Бекки.

Рипер вздрагивает, как от удара. Твой безмолвный взгляд и крик пациентки сливаются для него в одно целое — в прямую, неминуемую угрозу. Он видит в твоих глазах обещание.

— …и… — он сглатывает, его голос становится неуверенным. — А хотя… да. Да, определенно можно. Это же не дека "Канто" или что-то сложное. 3 грамма будет в самый раз.

В подвале повисает напряженная тишина. Пилар и Бекка переглядываются, вгляды их серьезные.

СУМРАК: Они и так знали о его наклонностях, но это бартер. Они ему боль — он им скидку. Все же они живут здесь не первый год и гребаному обезболивающему цену знают. Однако ты не угрожал, не просил и не кричал. Ты лишь спросил его, и если он проявил слабость — то сам виноват. Каждый из здесь присутствующих это понимает.

Ким, не задавая лишних вопросов, достает ампулу. Напряжение в теле Бекки спадает почти мгновенно, как только игла входит в ее шею. Она удивленно смотрит на тебя, потом на свои расслабившиеся кулаки.

ЭМПАТИЯ: Она ощущает злость, вызванную непониманием мотивов, и, кажется, благодарность. А вот от ее брата — странная гамма, но во многом это злость на твое вмешательство. Но почему? Он явно не наслаждался ее болью и ему не было все равно, что она её испытывала.

Рипер молча возвращается к работе. Его движения теперь лишены показной грубости. Они становятся быстрыми, точными и на удивление аккуратными. Он просто делает свою работу, стараясь закончить как можно скорее и больше не встречаться с тобой взглядом.

Через десять минут она уже вертит головой, проверяя новый, блестящий кибернетический глаз.

— Преем, — коротко оценивает она и поворачивается к вам. — Теперь ваша очередь.

Пилар подходит к вам, сверкая энтузиазмом.

— Серьезно, чумбы, вы не можете ходить по городу без хрома, я бля не знаю, как вы в гребанное метрой пройдете вы же ничего оплатить не сможете и первы патрульный что захочет с вас бабки стрясти не уведив никого ID вас пошлет в каталажку из котоорой вас отправят либо на стол либо к корпам.

— Мы не планируем подвергать себя инвазивным модификациям.

— «Инвазивным?» — Пилар смеётся. — Это как зубы почистить: это же просто личный коммуникатор! Ну и оптику желательно, но там можно обойтись очками с дополненной реальностью или подобным дерьмом.

Он потёр переносицу.

— Или, — продолжает Пилар, видя ваше кислое выражение лица, — можно взять внешний "агент". Это что-то типа телефона. Связь, карта, платежи, новости, ну стандартная хрень, с гребаными смартфонами вы должны быть знакомы. Не так удобно, как встроенный интерфейс, его могут украсть или сломать, а так же местные копы могут прикапаться вполне обосновано к вам так что придется ддержать пару сотен для того чтобы не отправиться на пару лет в тюрьму, но сувать вам ничего в себя не придеться.

— Детектив, я полагаю, второй вариант является наиболее приемлемым. Я пока не согласен на операции… особенно в данном месте.

Ты киваешь. Идея вживлять что-то в себя, в это тело, которое и так едва держится на честном слове и алкогольных парах, кажется чудовищной.

— Да, — говоришь ты. — Мы возьмем… агенты.

— Ну ладно, как хотите. Финн, у тебя есть пара дешевых "агентов"? Ну, чтоб не совсем мусор.

Рипер пожимает плечами, достает из ящика два потертых, но крепких устройства, похожих на толстые стеклянные пластины.

— По пятьсот эдди за штуку. Стандартный софт, защита от взлома… на пару месяцев хватит, только для id нужно фото сделть.

Ким без возражений отсчитывает деньги. Вы с ним берете в руки свои "агенты". Устройство оживает, на экране появляется карта района и мигающий значок евродоллара.

ТЕХНИКА провал как с эти вправлться не вижу кнопок

Бекка нетерпеливо стучит ногой по полу..

— Ну всё, разобрались с техникой? Отлично. Урок номер четыре: не светите своими цацками. Теперь, когда вы не совсем беспомощны, погнали. Я вам покажу, где в этом городе можно выпить, не рискуя проснуться без почек. Долг надо отдавать.

Она разворачивается и, не оглядываясь, идет к выходу. Пилар подмигивает вам и бежит за ней.

Вы с Кимом переглядываетесь. В его глазах — знакомая смесь профессионального стоицизма и безмерной усталости. Обычно её источником являешься ты, и даже приятно иногда побыть с напарником на одной волне.

Экскурсия только начинается.