Кровь, накапавшая с тела блестит, под акриловым сиянием. Маска давит, дыхание становится прерывистым. Их лидеру нравится твоя реакция.

СУМРАК: [Успех] Не шути. Этот человек не играет ролей — его страх опасен, он подавляет его агрессией. Стоит проявить неуважение — и он снесёт тебе голову. Его реакция на неподчинение моментальная, жестокая. Он боится потерять контроль, и готов убить любого, кто встанет против.

РИТОРИКА: [Успех] Нет смысла спорить или выделяться. Копируй манеру поведения твоего компаньона — трусливая бравада так и скользит по голосу, немного лести в интонации.

— Да-да, сейчас закину… Чёрт, тяжёлый, уроню, если торопиться. Маску сниму потом, ладно? — твой голос отчаянно пытается показаться уверенным, но дрожь выдаёт тебя.

ВИЗУАЛЬНЫЙ АНАЛИЗ: Они явно поверили, но все ждут реакции лидера — ни одна усмешка не появляется раньше его взгляда. Он задаёт ритм страха, остальные вторят в унисон.

— Ха, бля, ну давай быстрее. Трупак кидай… и себе бы импланты поставит, а то больно хилый! — бросает он, отворачиваясь равнодушно. — У дока для нас скидка.

ЭМПАТИЯ: Он держит всех в ежовых рукавицах, но не перегибает, не вызывает ненависти и желания мстить. Страх для него — инструмент, не цель.

Подвал встречает тебя резким, холодным светом — пространство будто дышит синтетикой. Линии на потолке — неуверенный росчерк неоновых ламп, которые освещают пятна на бетонном полу.

ВИЗУАЛЬНЫЙ АНАЛИЗ: На полу заметны протёртые следы, ведущие от лестницы к морозильникам: по ним тянули товар или трупы, оставляя кровавую дорожку, которую пытались стереть, но в итоге бросили это дело.

Странный запах висел в воздухе, пропитывая всё вокруг, в том числе и кожу. Ты ощутил его уже на первой ступени — он был тяжёлым, липким, цеплялся ко всему, что оказывалось в этом подвале, словно неотмываемая плёнка.

ВОСПРИЯТИЕ: [Провал] Хотя раньше ты уже сталкивался с подобным, сейчас не можешь точно определить источник запаха.

ЛОГИКА: Цель этого подвала очевидна. Это разделочный стол, где собирают детали для клиники, чтобы потом продать их клиентам — не знающим или вполне знающим, откуда берутся эти «запчасти».

ЭНЦИКЛОПЕДИЯ: Эти детали — не что иное, как импланты, аугментации, замещающие или усиливающие функции тела.

ЛОГИКА: Часть этих клиентов вернётся сюда через пару дней уже в качестве "поставщиков" имплантов.

Ты проходишь сквозь пластиковые ленты, заменяющие дверь. Перед тобой двое — хирурги или, хотя скорее мясники, их руки быстры, движения без эмоций. На столе, закреплённая ремнями, лежит девочка лет десяти-пятнадцати.

ВИЗУАЛЬНЫЙ АНАЛИЗ: Её тело вытянуто на кушетке, кожа имеет ложный, голубоватый оттенок. На лице отсутствует правый глаз — похоже, был имплант. Лицо усеяно синяками, второй глаз воспалён, но все ещё смотрит — больно, мучительно, она в сознании, не может двинуться. Голова вбок, волосы спутаны, отдельные пряди — в масляных разводах, кто-то работал без перчаток. На шее и плечах — свежие царапины, провода свисают с затылка. Руки закреплены, пальцы напряжённые, правая кисть подрагивает, возможно судорога. Тело обнажено: следы инъекций, проколотые вены на левой руке, синяк в области груди, обломанный ноготь, пересохшие губы, медицинский маркер на виске — номер партии, дата, надпись “правый”. Повсюду медь, пот, сладкий запах кровавого пластика.

СУМРАК: Она ощущает не только каждую иглу боли — в её мутном взгляде пылает ярость, не угасающая даже сейчас. Это не взгляд ребёнка, это взгляд боеца, берсерка, закалённого в уличных боях и схватках на выживание. Она научилась бросать вызов тем, кто больше, сильнее, опасней. Даже сейчас, когда страх смерти висит над ней, она, скорее всего, не раз плюнула им в лицо, осыпая отборной руганью — именно поэтому её рот заклеили скотчем.

БОЛЕВОЙ ПОРОГ: [Провал] Ты бы уже сломался на её месте. Вскрытие на живую, без возможности спасения — и ты бы расплакался.

САМООБЛАДАНИЕ: Ты должен держать себя в руках. Не проявляй слабость, не подавай виду, что ты зол.

Один из хирургов оборачивается — с раздражением бросает:

— О, ещё один… Чёрт тебя дери, что ты с его головой сделал? Совсем всё повредил.

Второй кидает быстрый взгляд:

— Всё залил. Клади на пол, быстрее вскроем — может, что-то сохранилось. Хром у местных — дерьмо.

— Не скажи, у этой глазные импланты годные…

— Бывает, но редко. Перестань болтать, быстрее разделывай.

Ты скидываешь тело на бетон, ловишь взгляд девочки: в нём боль, но за ней — несломленная воля.

ЭМПАТИЯ: Она не боится. Она злится. Её ненависть, как броня. Страх есть, но его почти не видно — под слоями боли и гнева.

ПОЛИЦЕЙСКАЯ ВОЛНА: Внутри пылает. Ты смотришь на ребёнка, в чьих глазах боль и несломленный дух. Ты — офицер, тот, кто поклялся защищать.

ЛОГИКА: Не думаю, что этот случай в нашей юрисдикции, офицер. Сдерживайся. Нам нужно узнать, что тут известно о ревашольцах. Книга сбыта могла бы дать след. Но информация о продаже — ценный материал.

Ты поднимаешься, оглядываешься, шея вращается по кругу, тело дрожит. Страх нарастает, адреналин гонит к действию — что-то случится уже сейчас.

Твой компаньон бросает взгляд на трупы, будто говоря: “Делай фото и уходи”. В его глазах — тревога. Он что-то подозревает, начинает догадываться, готов бежать.

ЭМПАТИЯ: Он чувствует, что с тобой происходит. Он на грани осознания.

САМООБЛАДАНИЕ: [Провал] Держаться просто невозможно, ты не можешь просто пройти мимо.

СИЛА ВОЛИ: Ты и не хочешь сдерживаться. КТО, ЕСЛИ НЕ ТЫ?

Рука сама ищет нож, подобранный в мусорном баке.

КООРДИНАЦИЯ: [Легко: Успех] Ты бьёшь ножом точно в шею мясника, который, наклонившись, изучал крепление импланта.

Второй, с скальпелем в руке, работал над её ногой, но теперь разворачивается, бросается к тебе, орудуя инструментом.

СКОРОСТЬ РЕАКЦИИ: [Провал] Ты не ожидал такой быстрой реакции и успеваешь лишь прикрыться рукой. Скальпель вспарывает её.

СТОЙКОСТЬ: [Успех] Держись, ты цел. Артерии не повреждены.

БОЛЕВОЙ ПОРОГ: [Сложно: Успех] Адреналин захлёстывает. Боль есть, но ты не обращаешь на неё внимания. Сейчас не время для слабости.

СУМРАК: [Успех] ВНИЗ! Живо!

Пуля проносится над головой: твой бывший компаньон выстрелил, его глаз вспыхнул синим. Ты падаешь, проскальзываешь между столом и контейнерами.

ЛОГИКА: [Провал] Нет смысла считать варианты. Их всех надо ликвидировать — здесь и сейчас. И в следующий раз тебе стоит внимательнее искать оружие.

СКОРОСТЬ РЕАКЦИИ: [Провал] Ты пытаешься вытащить пистолет, но рука путается в складках одежды, каждый движется как в вязком сиропе.

Тело мясника наваливается на тебя, и только это спасает — удар в грудь глушит дыхание, но даёт шанс. Пистолет наконец оказывается в руке.

КООРДИНАЦИЯ: [Провал] Ладонь дрожит, время на прицел — роскошь. Просто стреляй!

Пуля уходит выше, пролетая над плечом мусорщика — он целится, его рука не дрожит. Второй мясник метается за столом, хватается за что-то тяжёлое. В глазах шок.

ВИЗУАЛЬНЫЙ АНАЛИЗ: Его пальцы почти обхватили топорик — осталось мгновение.

КООРДИНАЦИЯ: [Успех] Фокусируйся. Следи за пульсом. На выдохе плавно дави спуск — центром подушечки пальца, не торопясь.

Мир замедляется, всё выгорает в один оттенок. Выстрел.

Голова под маской разлетается, как расцветший бутон, заливая синеву ламп алым. Один момент — и всё стихает.

Последний живой мясник едва не теряет топор — хлопок выстрела выбивает его из равновесия, отбрасывает руку.

СУМРАК: [Успех] Это не боец, он не будет драться. Лишь животный страх захватил каждую фибру.

ВОСПРИЯТИЕ: Сквозь вонь пробивается другой запах. Слабый, неуловимый.

ЭЛЕКТРОХИМИЯ: Этот аромат ты знал бы из тысячи! Только дешёвый виски снимает его с зубов — сигареты «Астра». Боже, попроси у него пару штучек, когда закончишь.

ЛОГИКА: Важная улика. Если это не совпадение, значит, он работал с нашими разыскиваемыми, мог забрать пачку из их личных вещей.

СКОРОСТЬ РЕАКЦИИ: [Успех] В последний момент ты меняешь прицел — пуля влетает в бедро, а не в голову.

Стон, кровь, тело мясника сыплется на бетон.

КООРДИНАЦИЯ: Три выстрела — патронов больше нет. Барабан пуст.

СУМРАК: [Успех] Они уже здесь. Прыгай влево!

Ты не думаешь. Просто бросаешься вбок — там, где только что был, разлетаются пули, стекло и хром, осколки летят в каждую сторону. Ты стреляешь вслепую на вход.

Крик и голос, хриплый, прорвавшийся сквозь шум:

— Все с дороги! Я ему сейчас…

Босс не успел закончить — его слова стихли, когда рой пуль прошил воздух, прошёлся по головам, спинам, плечам его людей.

ПОЛИЦЕЙСКАЯ ВОЛНА: [Успех] Прикрой его! Нужно выбежать, накрыть огнём!

СУМРАК: [Провал] Нет, слишком опасно. Сиди здесь — он справится.

Мгновения колебания, но ты не можешь оставить напарника. Прыгаешь в проём, две пушки в руках — подхваченные с трупа. Выстрелы, грохот, запах пороха — всё разом заполняет подвал.

Гигант медленно поднимает свою рука — имплант-пушка целится в сторону входа.

КООРДИНАЦИЯ: Стреляй чуть ниже и правее! Выдох — огонь!

Оба пистолета выплёвывают огонь, пули врезаются в плечо, ногу, наконец — несколько проникают в металлическую маску, под которой скрыта голова. Не разлетается — полая, железная оболочка.

ВИЗУАЛЬНЫЙ АНАЛИЗ: Его череп — сплошной металл. Вот почему прошлый выстрел не прошёл насквозь — скорее всего, у Кима.

Ты падаешь, плечо врезается в бетон, волна боли разносится по телу.

БОЛЕВОЙ ПОРОГ: [Сложно: Провал] Ты не можешь сдержать крик — ножевое ранение отзывается оглушающей болью.

СКОРОСТЬ РЕАКЦИИ: Попытка сгруппироваться — поздно, тело обмякло, слишком много крови.

СТОЙКОСТЬ: Ты на грани, уже потерял много.

— Детектив, вы в порядке? — хриплый голос Кима раздаётся сверху.

— ААААААА! — твой крик глухо бьётся о стену, эхо.

ПОЛИЦЕЙСКАЯ ВОЛНА: К счастью, ваш план удался и твой напарник смог попасть внутрь и прикрыть тебя.

В проеме мелькнула рука с пистолетом, за ней — хмурая голова Кима. Увидев тебя, он сразу рванул вниз, накрыв тебя корпусом, целясь вперёд, — осмотрел оба направления. Единственный оставшийся противник, с простреленным бедром, валялся у стены, рыдая, даже не пытаясь сопротивляться: боль отбила в нём всякую решимость.

Ким, не теряя ни секунды, возвращается к тебе, опускается на колено, внимательно осматривает твою рану, быстро оценивает обстановку, а потом уже задаёт вопросы и начинает импровизированный осмотр, подбирая подручные средства из тех, что удалось найти в сумраке лаборатории.

— Гарри, покажи рану.

БОЛЕВОЙ ПОРОГ: [Сложно: Провал] Рука будто взрывается изнутри, слёзы невозможно сдержать. Хочется быть крутым, как герои боевиков, но…

— Бля, как больно… — выдавливаешь, сжимая глаза, не давая слёзам потечь.

АВТОРИТЕТ: [Успех] Всё же в тебе осталось немного гордости. Маленькие раны — не повод для слёз. Не показывай слабость.

— Детектив, левая рука — ножевое ранение, всё верно?

Ты киваешь.

Ким быстро исчезает где-то за полками, возвращается с бинтами, пинцетом, нитками и чем-то ещё.

— Я не знаю, как тут местные делают обезболивающее… Прикусите.

Протягивает дощечку — ты сжимаешь её так, что трескается эмаль. Пальцы впились в ладони.

Он разрезает рукав снятой с мусорщика одежды, заливает рану жидкостью, пахнущей спиртом. Работает быстро, точно — штопает кожу, промывает, накладывает бинты.

БОЛЕВОЙ ПОРОГ: [Сложно: Успех] Ты держишься — молодец. Боль начинает отступать по мере концентрации, становится чуть меньше.

— Вставайте, детектив. Здесь нельзя задерживаться — выстрелы были слишком громкими.

Входя Ким первым же делом бросается к уцелевшему мяснику, выкручивает ему руку, надевает наручник на запястье и туго затягивает жгут на простреленной ноге. Раненый истошно взвывает, но не теряет сознания — страх и боль заставляют его молчать, лёжа у трубы, прислонившись к холодному бетону.

СИЛА ВОЛИ: Ты стоишь, несмотря на резкую боль. Холод цепляет за плечо, рука пульсирует, но разум наконец собирается в точку. Сейчас нельзя слабеть.

Ты отходишь к столу, где до сих пор, сжав зубы и стиснув ремни на запястьях, лежит девочка. На лице — ни слезинки, только упорный злой взгляд, острый. Она вся напряжена, будто ждет очередного удара.

САМООБЛАДАНИЕ: Аккуратно. Успокой дыхание. Пусть каждый вдох станет медленнее, глубже. Руки расслаблены, движения ровные, почти телеграфно спокойные. Паника осталась за порогом — теперь ты действуешь, не рефлексируешь.

БОЛЕВОЙ ПОРОГ: Сконцентрируйся на боли. Позволь ей стать узлом, тугим, красным, а потом медленно отпустить. Вдыхай — и узел расползается, холодеет, окрашивается в глубокий синий, растворяясь.

КООРДИНАЦИЯ: Приступайте к операции, доктор.

Ты сжимаешь челюсти, аккуратно обрабатываешь её повреждённый глаз, перебинтовываешь, прячешь за повязкой даже то, что виднелось остатком импланта. Такой же бережный уход достаётся ноге — движения осторожные, профессиональные, и, главное, быстрые.

— Подожди минуту… — твой голос сиплый, хриплый, но мягкий. Девочка смотрит на тебя без злости, но и без благодарности; в глазах — недоверие, усталость, смутное удивление.

Обернувшись, ты вспоминаешь, почему не убил мясника.

— Ким, от этого мясника несёт Ревашольскими сигаретами, — хрипишь ты.

Ким хмурится, оглядываясь в поисках хоть каких-то медикаментов, но аптечки под рукой нет, а в местных лекарствах он не разбирается. Он резко оборачивается к мяснику, который всё это время стонет от боли и тщетно пытается выпутаться.

— Что тут используют от боли? Где найти обезболивающее? — голос Кима жёсткий, без лишних сантиментов.

Мясник, задыхаясь, сквозь завывания отвечает:

— Вон… в ящике под столом… синяя коробка, там всё — шприцы, ампулы… Только мне… мне больше нужно! Болит, сука…

Ким находит нужную коробку, вытаскивает несколько ампул, стараясь выбрать что-то менее подозрительное. Его взгляд скользит по этикеткам — ни одна из названий ему не знакома, потому он вручает одну мяснику, ту в которой осталось буквально пару грамм, внимательно следя за его реакцией. Тот всасывает содержимое, облегчённо выдыхает, на секунду затихает — по выражению лица Ким понимает: лекарство действительно притупляет боль.

— Как называется? Что делает? — Ким настаивает на инструктаже.

— Обезбол… обезболивает, — выдавливает мясник.

— Дозировка?

— Три грамма для облегчения острой боли… Десять грамм, чтобы кайфовать, — мясник мечтательно закатывает глаза, тяжело дышит, будто вырывается на свободу.

ЭМПАТИЯ: Сейчас в нём звучит чистое блаженство — боль растворилась, уступив место долгожданной пустоте. Его черты расслаблены, глаза затуманены, с губ уходит напряжение. Он не отвечает разумом, только инстинктом желания забыться.

Ким, взвесив риски и даёт дозу выбранного средства тебе, смотрит за твоим состоянием: боль уходит до глухого, тяжёлого напряжения, а разум — не мутнеет, остаётся ясным.

ВОСПРИЯТИЕ: Кажется это было грамма два.

ЭЛЕКТРОХИМИЯ: ЕЩЁ! ДАЙ МНЕ ЕЩЁ, ДЕТКА! ЗАЧЕМ ОСТАНАВЛИВАТЬСЯ НА МАЛОМ? ПУСТЬ ТЕЧЁТ ПО ЖИЛАМ, ПРЯМО СЕЙЧАС! ДАЙ… ДАЙ!

Ким не двигается, его взгляд холоден. Ни грамма больше — это читается в его глазе.

Теперь можно обеззараживать раны, не опасаясь, что от боли всё растечётся по полу и памяти.

Мясник, едва получив облегчение, тут же скулит, что этой дозы мало — Ким, не меняя тона, объясняет правила допроса:

— За каждый толковый ответ будет ещё по грамму. За ложь — не увидишь больше ничего.

Допрос идёт кратко и по делу:

— Сигнализация? Подкрепление?

— Нет! — прерывисто выдыхает тот, словно стараясь выговорить как можно больше до новой волны боли. — Каждый сам по себе, стены бетонные, ни хрена не слышно… Чтоб у рипера никто криков не слышал…

— Когда последний раз ты видел людей… товар без хрома?

Мясник моргает, будто вспоминает:

— У ребёнка были, его пустили на органы, забрали корпораты, кого — не знаю… Было ещё двое детей, их тоже разделали. Взрослых, кажется, продали тоже корпам, но кто именно забрал — не знаю, мы отгружаем, а дальше товар уходит с тем, кто платит. Никто не возвращается.

ЭМПАТИЯ: Его голос становится тише. Он понимает, чем всё закончится, но старается выторговать хоть немного обезболивающего — в его словах почти нет лжи, только разочарование и выученная беспомощность.

На каждый новый вопрос мясник мямлит, спотыкается, в голове путается. Ким накладывает кляп из бинта на рот — допрос окончен, звучит только глухое мычание.

Твоя рука постепенно начинает слушаться. Ты с усилием поднимаешься, чувство боли уходит за грань сознания, оставляя тебя в тусклом, проклятом мареве.

Ким молча подходит к девочке. Быстро и аккуратно снимает все крепления с запястий и щиколоток. Она мгновенно рывком садится, поймав момент — и в следующую секунду вырывает у Кима из пояса пистолет, так быстро, что кажется невозможным для ребёнка в таком состоянии. Направляет на вас, не мигая. Ким осторожно поднимает руки, делает пару шагов назад — у него вежливое, почти будничное спокойствие.

— Какого хрена вы мне помогли и хрен ли вам от меня теперь надо? — голос Ребекки пронзительно жёсткий, но дрожь выдаёт усталость. Она держит пистолет твёрдо, по лицу струится кровь, взгляд мечется.

СУМРАК: Лучше не говорить ей, что ты из милиции. Это может плохо закончиться.

— У нас задание на поиск пропавших детей, — выдавливаешь ты сквозь зубы, лицо корчится от мысли, что ты уже держишь ответ в руках: все они — мертвы, как и она должна была быть.

В этот момент девочка чуть опускает пистолет. Его ствол всё ещё смотрит вам в грудь, но в движении появилась пауза.

ЭМПАТИЯ: Её удивило и как именно ты среагировал на гибель тех, кого должен был спасти. Она видит — в тебе нет жадности до награды, здесь не тоска по знакомым, не показная поза "мстителя". Только чистая, тихая боль человека, который надеялся спасти кого-то и не смог. И оттого твой провал делает боль ещё острее.

В какой-то момент её глаза становятся чуть мягче — едва заметно. Но ты ловишь это изменение: между вами на секунду возникает связь.

РИТОРИКА: Молчание — твой лучший друг. Дай ей время прочувствовать происходящее, не дави словами.

— Да уж, благородно… — она криво усмехается, но в её голосе нет злобы, она уходит за оболочку легкой иронии.

Секундное молчание глаза её смягчаются.

— Ну одного человека вы все же спасли и кучу дерьма порешали? — наигранная дерзость и ухмылка

ДРАМА: Вот тебе и сцена. Здесь можно было бы закатить монолог о справедливости — но сейчас этому просто не место.

— Ну часть со спасением меня явно радует, — ты криво усмехаешься, стараясь закрыться привычной гримасой. — Прикройся.

Ты кидаешь ей вещи без лишних движений, а она не вздрагивает, не нервничает — опускает оружие, натягивает на себя штаны и майку сквозь боль, но с каким-то вызовом в каждом жесте, ни капли не стесняясь.

— Всё, что хотели, у этого урода узнали? — она тычет пистолетом в сторону мясника, который теперь обмяк, то улыбаясь, то дрожа, обнимает трубу, к которой прикован.

Ты без эмоций киваешь.

Ким тяжело выдыхает, взгляд становится чуть жёстче.

— Да

*Выстрел*

ПОЛИЦЕЙСКАЯ ВОЛНА: Он знал, что так и будет, но он слышал слова мусорщика, которого ты выманил на улицу: здесь нет НЕ купленных полицейских. Можно было поступить по закону, но на самом деле, закон на этой территории — пустой звук.

ЭМПАТИЯ: В душе ему противно от того, что приходиться убивать людей, пусть и таких, и страшно, что рано или поздно это перестанет быть отвратительным.

ВНУТРЕННЯЯ ИМПЕРИЯ: Вам обоим противно и страшно.

— Ну что, чумбы, спасибо, ещё пара минут и…, я — Бекка, — бросает она с новой, странно мальчишеской самоуверенностью.

КОНЦЕПТУАЛИЗАЦИЯ: В ней есть особая харизма: берсерк, запертый в теле ребенка.

— Меня зовут Гарри Дюбуа, а это Ким Кицураги. Мы с недавнего времени занимаемся частными делами и, скажем так, новые в вашем городе.

ДРАМА: [Средне: Успех] — Сейчас ты ступаешь по тонкому льду доверия. Не ври — это сыграет очень плохую шутку. Но и не говори всей правды. Недоваривай.

— Я не могу сказать, откуда мы. Но с местной техникой и историей мы не очень ладим. И без понятия, куда тебя можно отвезти.

ЭМПАТИЯ: Она смотрит на вас. Вновь оттенок недоверия и подозрения.

Её рука ложится на рукоять пистолета. Лейтенант напрягается.

— С чего это вы собираетесь меня куда-то везти?

Она пропустила остальную часть фразы, уцепившись именно за эти слова.

ЭМПАТИЯ: [Средне: Провал] Подбирай слова тщательно скажи что хочешь её помочь!

— Ну, у тебя проблемы с ногой и глазом. Тебя могли, и скорее всего накачали чем-то. Скоро ночь, а закона в этом районе преступно не хватает. Кроме того, несмотря на твой дух и острый язык, выглядишь ты как маленькая девочка. Так что мы, как спасшие тебя, должны отвести тебя в безопасность.

Её рука сползает с пистолета, но на лице появляется злая ухмылка.

— А не пошёл бы ты нахер? Я сама разберусь. Если кто-то потянет руки ко мне — я им яйца отстрелю. Нашёлся мне тут, спасатель.

Ты видишь, как она подхватывает свои импланты и, морщась от боли, опускается на корточки, шаря по карманам застреленного ею же человека.

ЭМПАТИЯ: Не дави. Если ты будешь намекать, прямо или косвенно, на её слабость — она откажется. Но если ты покажешь, что это нужно в первую очередь тебе, и сделаешь это искренне…

Ким бросает на тебя вопросительный взгляд: продолжать ли ему?

Ты качаешь головой, давая понять, что продолжишь сам.

— Как ты и сказала, за сегодня я хотя бы кого-то спас. Мне ты можешь не поверить…

Она оборачивается, смотрит пристально.

— …но за свою насыщенную жизнь в моём списке убийств было лишь трое. За все свои годы работы я избегал этого. Но в этом месте я убил как минимум шестерых… за один этот день.

И несмотря на то, что это были ублюдки и твари, я… — ты смотришь в сторону, — …не в восторге от необходимости убивать. И самое паршивое, что те, кого я должен был спасти, тоже мертвы. А к последнему, проданному, нет ни одного следа.

Я хочу проводить тебя не чтобы защитить, а чтобы убедиться, что за сегодня я спас хоть кого-то. После, мы будем квиты. Мы просто проводим тебя в место, которое ты сама укажешь.

Её взгляд остаётся пристальным.

ЭМПАТИЯ: Она не может тебя понять. В её выражении лица читается явное недоумение от того, что ты так относишься к такой обыденности, как убийства. От твоей искренности и от явного желания защитить полную незнакомку.

— Ты же понимаешь, что я не богачка и за моё спасение тебе никто ни эдди не даст?

— Да.

— Ну тогда окей. Только соберите всё с них. Вам понадобится.

— А ты?

— Не, ну это не моё. Даже того, по сути, вы грохнули. Но компенсировать то, что он меня лапал, он был мне должен. А остальное — ваша добыча.

Лейтенант Кицураги хмурится.

— Я бы предпочел не заниматься… мародерством.

— Не думаю, что у нас есть выбор, Ким.

ПОЛИЦЕЙСКАЯ ВОЛНА: Всё становится хуже и хуже. Убийца. Вор. Кто дальше? Ты слышишь этот голос у него в голове.

— Не хмурься, чум. Всё, что здесь есть, заберёт тот рипер, что торгует этим хромом. Хотя после того, как я прострелю ему голову, всё соберут первые нашедшие. И вероятнее всего, это будет другая банда.

ЭНЦИКЛОПЕДИЯ: Рипер — сленговое название врача, занимающегося установкой и продажей кибернетических имплантов, часто нелегально.

На слова Бекки об убийстве рипера Ким хмурится еще больше.

— Не думаю, что стоит продолжать. Мы и так уже убили достаточно.

— Чум, если ты считаешь, что он просто начнёт торговать не «чёрным» хромом, то ты охренеть как ошибаешься. Он просто найдёт новую банду мусорщиков. Ну, или скорее, она его найдёт. Так что либо так, либо эти столы займут новые люди через неделю.

Он разворачивается, собираясь выйти, но замирает. Его взгляд падает на твою раненую руку, потом на её ногу и отсутствующий глаз.

ПОЛИЦЕЙСКАЯ ВОЛНА: Не дай ему пасть еще ниже. Прими удар на себя.

— Ким, бери Бекку и иди наверх. Я быстро пройдусь здесь. В чём-в чём, а в мародёрстве я, на редкость, хорош.

Он долго смотрит на тебя. Затем устало сжимает глаза и медленно их открывает.

— Нет, Гарри. Не в этот раз.

РИТОРИКА: "В этот раз ты не возьмешь всё на себя."

Пройдясь по этажам, он возвращается с пачкой бумажных денег, парой пластиковых карт, несколькими стволами и тремя бронежилетами.

— Кажется, это всё. Что это за карты? Они лежали рядом с деньгами. — Его голос еще холоднее, чем обычно.

ЭМПАТИЯ: Он предпочел отстраниться от ситуации, в которой всё, что он может — это выбирать большее, по его мнению, зло.

— Ну и из какой дыры вы вылезли? — спрашивает она, откинувшись на койку. — Это чип с эдди. Там, вероятно, как минимум пара штук. По ходу, не успели просадить.

Облачившись в броню, вы поднимаетесь, идя за Ребеккой. Она явно направляется к парадному входу, хищно ухмыляясь при мысли о расправе над уродом, что передал её мусорщикам, дробовик в её руках выглядит слегка нелепо, но ты уверен, что она умеет с ним обращаться.