Дождь, ленивый и холодный, продолжает моросить, превращая неоновый свет в размытые акварельные пятна на мокром асфальте. Тишина в переулке кажется оглушительной после короткой, яростной вспышки насилия.

Ты смотришь на тело у стены. Затем на Кима. Затем снова на тело.

— Думаю… стоит спрятать тело, — голос Кима звучит непривычно глухо. Он откашливается, словно слова застряли в горле.

ПОЛИЦЕЙСКАЯ ВОЛНА: Он не понимает, как ему поступить. Скрыть улику — это неправильно, это против протокола. Но он помнит слова того мальчишки о личном горе и продажных копах. Будь он в Ревашоле, если бы мог связаться с РГМ…

ЭНЦИКЛОПЕДИЯ: РГМ — Ревашольская Гражданская Милиция.

ПОЛИЦЕЙСКАЯ ВОЛНА:…, но здесь нет РГМ, он даже не уверен, что здесь есть Ревашоль. Он привык отличать ненависть к полиции, обоснованную личной болью или бытовым недоверием и он уверен: эти травмы нанесены теми, в ком мальчик когда-то видел защитников. Привлекать внимание тех, в ком он не видит вестников закона, на неизвестной территории, — значит подвергнуть себя и дело неоправданному риску.

— Хорошо, помоги мне, — бросаешь ты, подходя к трупу.

Ты деловито обыскиваешь тело. Пистолет…

КООРДИНАЦИЯ: [Легко: Провал] Отдай его Киму. Ты же знаешь, что стрелок из него получше. Не стоит рисковать, используя необстрелянную пушку в самый ответственный момент, а он может быть и сможет с неё сладить.

Ты молча протягиваешь оружие напарнику. Несколько купюр со странным лицом на них — «эдди», как сказал пацан. Забираешь. Ключ-карта. Забираешь. Ким, не задавая больше вопросов, помогает тебе поднять безвольное тело и забросить его обратно в гостеприимные недра мусорного бака. Крышка закрывается с глухим, финальным стуком.

Вы подходите к зданию клиники. Синяя неоновая вывеска с иероглифами гудит над входом. Ты останавливаешься, глядя на обшарпанные стены.

ТРЕПЕТ: Здесь пусто. Не в смысле «никого нет». В смысле — наших нет. Я не чувствую ни одной души из Ревашоля. Но боль и страх… их тут столько, что можно утонуть. В этом месте погибло несчетное количество людей.

ЛОГИКА: Это не меняет дело. Нам нужна информация. Если все пропавшие попали сюда, то шанс встретить их следы все еще высок.

ВИЗУАЛЬНЫЙ АНАЛИЗ: На втором этаже открыто окно, на тот карниз вполне можно залезть и от него перепрыгнуть на эту сторону.

ЛОГИКА: Уверенно могу заявить, что нет такой банды, что будет держать такой очевидный вход открытым. Вероятность наличия сигнализации или других способ слежения крайне высока, кроме того, шанс падения с учетом дождя крайне высок. План неэффективен. Нам нужно выманить одного из них. Создать раздражитель, который сложно проигнорировать.

Ты подбираешь с земли несколько осколков бетона. Ким вопросительно смотрит на тебя. Ты лишь ухмыляешься своей жуткой гримасой и с размаху запускаешь камень прямо в гудящую неоновую вывеску.

*Дзынь!*

— Ким, одолжи мелок из набора.

ЭНЦИКЛОПЕДИЯ: Набор криминалиста РГМ включает в себя специальные мелки, одноразовые толстые перчатки, пинцеты и пакеты для улик.

— Детектив, попрошу вас вначале объяснять план, — говорит он явно раздраженно, но все же протягивает тебе белый мелок.

Звук от камня негромкий, но достаточно раздражающий. Через пару секунд — еще один. И еще. Из-за двери гаража доносится приглушенная ругань. Дверь со скрипом открывается, и оттуда высовывается мусорщик — тощий, нервный тип с дергающимся глазом.

— Какого хера, какой урод…

Он замолкает, заметив на земле, прямо перед собой, нарисованные мелом стрелки. Нелепые, кривые, они ведут от двери гаража за угол переулка.

— Кто-то их нарисовал. Недавно. Мел еще не успел толком намокнуть. Выглядят по-детски, — его взгляд на мгновение становится задумчивым, а затем лицо озаряется хищной мыслью о свежем мясе.

Мусорщик хмурится и, бормоча проклятия, идет по стрелкам, желая найти шутника. Он заворачивает за угол и видит приманку. Мусорный бак. Крышка приоткрыта, и из нее безвольно свисает одна нога в знакомом ему ботинке.

— Что за херня? Ловушка? — он осматривается, и его кибернетический глаз начинает светиться тусклым красным светом, сканируя окружение. — Нет… Ну и что это тогда? А знаете, мне как-то похер. Чертовы кретины занимаются какой-то херней.

Мусорщик подходит ближе, его лицо озаряется хищной улыбкой. Легкий хром. Он достает пистолет и с усмешкой подходит к баку.

— Вот и попался, чумба. Сейчас мы тебя разденем… Макс, хрен ли ты мертвый в баке делаешь?

И в этот момент из-под мусорного бака, под которым ты прятался все это время, словно гигантский, грязный краб, появляется твоя рука с пистолетом и упирается ему прямо в пах.

— Ах ты ж сцуко! А ну убрал пушку от моих кахонес! — шипит он, но не успевает среагировать. Мусорщик замер. — Блядская Кироши, я же столько бабок на неё угрохал!

ЛОГИКА: Вероятно, какой-то сканер не сработал на нас. Без дополнительный данных предположения бессмыслены.

ЭМПАТИЯ: Он не боится. Он зол. Он чувствует себя обманутым и униженным. Сейчас он выстрелит в тебя, просто из злости.

РИТОРИКА: [Сложно: Провал] Скажи что-то крутое и брутальное, давай…

— Тихо-тихо, — говоришь ты, не убирая ствол. Твоя улыбка становится просто чудовищной. — Я просто приставил свои яйца к твоей пушке. Понимаешь?

— … нет.

Он непонимающе моргает, сбитый с толку абсурдностью фразы.

ЭМПАТИЯ: Он в замешательстве. Он не понимает, что происходит. Покажи ему свое превосходство.

СУМРАК: [Сложно: Успех] Покажи ему зверя, что сидит внутри. Не кричи. Скажи это тихо. Пусть он почувствует это костным мозгом.

— Видишь ли, чумба, — твой голос становится тихим, почти шепотом, но в нем звенит ледяная сталь. — Пугать я, честно говоря, не очень умею. Получается как-то… фальшиво. А вот убийца из меня просто отменный.

Он видит это в том, как неподвижно ты держишь пистолет. Он видит это в твоем безумном оскале, который просвечивает даже сквозь ткань. Он верит. Каждому слову. По его лбу катится капля пота, смешиваясь с дождем.

— А знаешь… угрожать ты все-таки умеешь, — усмехается он, пытаясь сохранить лицо. — Но яйца свои держи-ка подальше от моей пушки. Чего тебе нужно?

ЭМПАТИЯ: Он боится. Ему до ужаса страшно, но он не хочет этого показывать. Это его последняя линия обороны — бравада.

АВТОРИТЕТ: [Сложно: Успех] Он сломлен. Теперь он твой инструмент. Время закончить цирк и отдать приказ. Он подчинится.

— Все просто, ты поможешь мне, — твой голос звучит ровно и буднично, и от этого кажется еще более угрожающим. — Ты проведешь меня внутрь. Мне нужно проверить ваш „товар“. Я ищу кое-кого. Если найду — получишь долю. Не найду — уйду, все же я не убиваю бесплатно.

ВОСПРИЯТИЕ: [Провал] Он уже давно поглядывает на тебя, слегка странный взгляд, как будто то он рассматривает не тебя, а что-то еще.

— Ты это… не местный? — наконец спрашивает мусорщик, его голос дрожит — то ли от любопытства, то ли от недоверия.

АВТОРИТЕТ: Не позволять ему вести допрос. У него нет на это права. Ты здесь главный.

Ты без слов приподнимаешь бровь, позволяя каменной маске легкой угрозы сдвинуться чуть ниже. Он тут же опускает взгляд, пряча глаза, скрывая смущение и остатки былого дерзости.

Ты слышишь, как он, всё же не в силах выдержать тишину, нервно бормочет:

— Да тут все не местные, чумба… никто не задерживается здесь надолго. — Он замолкает, словно осознав, как могли прозвучать сказанные им слова и тут же переходит на торопливый, заискивающий тон: — А если тебе помощь нужна — там, с пересечением границы или ещё что, у меня много знакомых копов. Они тут со всеми работают, тарифы не кусаются. Главное, не шуми сильно — а то спросят вовсе не вежливо.

ПОЛИЦЕЙСКАЯ ВОЛНА: Ты ощущаешь опустошение, смятение, гнев. Эта сеть, что когда-то связывала полицейских значков по всему Ревашолю, здесь всего лишь способ заработать лишний эдикс. Закон — товар. Жизнь — мелкая монета. И ты, чужак с чужой маской, стоишь среди этого гнилого рынка, по щекам катится холод.

Ты подходишь в сторону бака и без единого слова, выволакивает оттуда тело Макса, бросая его на мокрый асфальт. Мусорщик смотрит на труп своего подельника, потом на тебя.

ЭМПАТИЯ: [Средне: Успех] На его лице не скорбь. Не шок от потери товарища. Только раздражение. Будто сломался полезный инструмент. Он смотрит на Макса не как на друга, а как на упущенную прибыль и лишние проблемы. Ему плевать.

ЛОГИКА: План имеет фундаментальный изъян. Если вы войдете с телом обман раскроется в тот момент, когда они поймут, что «товар» этого их компаньон.

Один выстрел в упор и от лица трупа мало что остается.

— И?

— А ну ничего он не то чтобы мне нравиться нравился

— Отлично, — говоришь ты, поднимаясь на ноги и отряхивая с одежды грязь. Ты небрежно подходишь и забираешь у мусорщика его пистолет. Теперь у тебя два. — А теперь слушай сюда, чумба. Я с тобой пройдем внутрь, притворяясь этим ты показываешь на труп

Дождь слегка утихает, но воздух в переулке остается влажным и тяжелым. Твой плащ и вся ревашольская одежда исчезли — Ким, верный своей предусмотрительности, наверняка нашел для них безопасное место. Сейчас на тебе — чужая, грязная куртка и штаны, снятые с трупа. Они пахнут потом и дешевой синтетикой. Натянув на лицо безликую маску «мусорщика», ты поворачиваешься к своему новому, невольному напарнику.

— Пошли.

— Ладно… ладно, хрен с тобой, — бормочет он, испуганно поднимая руки.

— Возьми тело.

— Я… я не думаю, что это хорошая идея, — лепечет он, отступая на шаг. — Обычно «свежак» таскает новенький… а это был Макс. Так что… наверное, это должен делать ты.

ЭМПАТИЯ: Он говорит правду. В его голосе нет хитрости, только животный страх и отчаянное желание не прикасаться к трупу, который еще полчаса назад был его подельником. Он слишком напуган, чтобы врать.

Ты издаешь тяжелый вздох, который глухо отражается от внутренней стороны маски.

ГРУБАЯ СИЛА: [Средне: Успех] Давай, коп. Покажи этому мешку с хромом, кто здесь сделан из чистых мышц, а кто — из дрожащего желе.

Сцепив зубы, ты закидываешь безвольное тело себе на плечо. Оно весит целую тонну, и твои колени подгибаются, но ты стоишь. Маска скрывает гримасу боли и напряжения, проступившую на твоем лице.

ВОСПРИЯТИЕ: Ты выглядишь как настоящий мусорщик, таскающий очередной кусок мяса. Все прошло замечательно.

Ты идешь к гаражной двери. Твой «союзник» спешит вперед и открывает ее. Переступив порог, ты на мгновение останавливаешься, чтобы поудобнее перехватить труп, когда ты отходишь, стальная дверь за твоей спиной закрывается с глухим, финальным щелчком. Ты на вражеской территории.

ВОСПРИЯТИЕ: [Легко: Успех] Взгляд скользит по стенам. Кажется это камера.

ТРЕПЕТ: Это место… оно было создано для того, чтобы помогать. Эти стены, эти прожжённые временем кирпичи, когда-то хранили боль и надежду. Ты чувствуешь, как они хотят говорить — каждое пятно ржавчины, каждый скол на кафеле, каждый след грязных ботинок. Они помнят слишком многое.

Каждый день сюда приходили люди — кто-то просто заменить фильтр в лёгких, кто-то заплатить последние деньги за шанс ещё раз вдохнуть полной грудью. Риперы клепали починку тел, продавали здоровье по кускам, смотрели в глаза отчаявшимся. Для кого-то этот подвал был последней мечтой, для кого-то — концом пути.

ЭМПАТИЯ: Кто-то ведь надеялся стать лучше, сильнее. Наивные. Вырезать гнилое, поставить новое — забрать боль, но подарить страх нового сбоя и одиночества.

ТРЕПЕТ: Когда «товар» — человек, обнажённый, испуганный, вопящий, — тащили в сырое подземелье, он цеплялся за эти стены, как за последний шанс остаться живым. Но шансов не было. Ты слышишь отголоски боли и мольбы, застывшие в плитке.

КОНЦЕПТУАЛИЗАЦИЯ: Здесь когда‑то ставили им новые сердца, теперь вырезают старые, чтобы перепродать их дальше. Клетка стала мясной лавкой.

ДРАМА: Далеко не каждый из тех, кто пришёл за здоровьем, выходил отсюда шагом — многих выносили.

ВНУТРЕННЯЯ ИМПЕРИЯ: Ты чувствуешь пульс здания, вибрацию проводки в стенах. Камеры — их глаза — следят за тобой, даже будучи давно ослеплёнными страхом.

Камера: Мы раньше видели всех. Мы фиксировали каждый вход, каждую дрожащую душу, занося в память их лица. Но нам приказали забыть. Мы выключены.

ВНУТРЕННЯЯ ИМПЕРИЯ: Я чувствую вашу тоску. Вас лишили смысла.

Камера: Пришла тьма — сигнал стал чуждым, товар стал призраком. Метал, что вставляли им в головы, он стирает человека с карты города. Нас заставили молчать, отныне мы практически слепы.

ВНУТРЕННЯЯ ИМПЕРИЯ: Вам больно? Вам хотелось бы снова видеть?

Камера: Нет. Мы устали. Теперь мы предпочитаем слепоту. Слепота — милосердие. Слепота — покой.

Ты смотришь в спину своему невольному проводнику и видишь, как он оборачивается.

ЭМПАТИЯ: Он чего-то ждал. Ожидал, что сработает сигнализация, что тебя схватят. Он удивлен и разочарован, что этого не произошло, странно поглядывая на камеры.

Вы почти доходите до лестницы, ведущей в подвал, как вдруг из темноты раздается окрик:

— Эй! — голос хриплый, резкий, сквозь шум моторов и дождя — Невзначай, словно между прочим, кто‑то бросает вопрос: — Нашел урода, который вывеску сломал?

Твой компаньон, не успев толком подготовиться к ответу, нервно косится на тебя. Мгновение колебания — он явно не хочет брать удар на себя. В глазах крутится страх и остаточный расчет.

РИТОРИКА: Привлеки минимальное внимание. Повтори дикцию, копируй манеру речи местных, будь тем, с кем они готовы разговаривать.

ЭМПАТИЯ: Здесь малейшее проявление неуверенности — сигнал для нападения. Нужно говорить так, будто держишь пространство под контролем.

Он отчаянно старается подражать тону и жестикуляции тех, кому подчиняются:

— Да не парьтесь, чумбы, Макс в пух и прах разнёс какого‑то левого на районе. Тут всё ровно, не кипишуйте. — Его голос становится грубым, даже немного хвастливым, в интонации появляется фальшивое братство и привычная дерзость.

В тот момент, когда вы проходят ближе к лестнице он поворачивается в вашу сторону:

— Блять, Макс, говна ты кусок! Ты весь пол залил!

Ты видишь его. Груда металла и злости.

ВИЗУАЛЬНЫЙ АНАЛИЗ: Вместо правой руки у него массивный, грубый кусок металла, похожий на гибрид пушки и промышленного пресса. На лице — шрамы и еще больше металла.

ЛОГИКА: Крайне непрактичная модификация для закрытого помещения. Эффективнее было бы носить оружие отдельно, а не лишать себя функциональной конечности. Это конечность не для боя, а для устрашения.

Ты опускаешь взгляд. За тобой тянется уродливая, прерывистая полоса из крови, капающей с размозженной головы трупа.

— Тупой уебок! — продолжает орать верзила, подходя ближе. — Ты так часто лажаешь, что на операционном столе ты бы смотрелся лучше, чем в нашей банде! Я тебе эту голову в задницу засуну!

АВТОРИТЕТ: [Провал] Ты на его территории, в его логове, в его иерархии. Здесь он решает, у кого есть голос, а у кого только грязь под ногтями. Тебе остаётся играть подчинённого — любая бравада будет не к месту, слишком опасно стоить из себя короля среди трущоб.

— Неси, блять, его быстрее! — рычит он, отступая на шаг.

Твой невольный компаньон, осмелев, тут же подхватывает приказной тон.

— Давай уже, блять, спускайся, — он указывает подбородком на лестницу в подвал.

Ты смотришь на него.

ЭМПАТИЯ: Он почувствовал себя в безопасности. Рядом появился кто-то сильнее тебя, и он тут же переметнулся на его сторону. Он решил, что теперь снова может отдавать приказы.

АВТОРИТЕТ: Подавляй и властвуй. Тот, кто подчинился один раз, будет подчиняться всегда. Не дай ему забыть свое место.

Ты делаешь едва заметный шаг в его сторону, не меняя положения тела. Просто переносишь вес. Он инстинктивно отшатывается.

— А… ну давай, я покажу, куда его положить, — быстро бормочет он, снова переходя на заискивающий тон.

— Че, он сам не найдет?! — доносится из-за спины голос верзилы. — Ладно, покажи ему, а то этот дебил еще риперу его отнесет, прямо в клинику закинет!

— И еще сними маску, хрен ли ты в ней ходишь!

Самообладание: [Провал] Ты не успеваешь подавить дрожь. Кончики пальцев начинают мелко вибрировать, ком в горле перерастает в спазм дыхания. Все, даже самые отмороженные, видят это. В этот момент ты под прицелом, и любой неверный взгляд — билет в морг.

— Сними маску, я сказал, — голос главаря становится ниже, спокойнее, но опаснее вдвойне.

СУМРАК: [Успех] Ты переводишь взгляд на невольного спутника. Его накрывает страх: он понимает, что если ты сейчас рванёшь, его первого размажут по полу. Его глаза широко раскрыты, дыхание срывается, он начинает пятиться, пытаясь слиться со стеной. Он уверен — если кто и сорвётся или нападёт внезапно, то это будешь именно ты.

Капля пота скользит по его щеке. Он делает микро-движение назад и с трудом глотает, потому что понимает: сейчас ты держишь всех за горло одной только возможностью взорваться первым.

Окружение тоже замирает: ждут. Ещё секунда — и…