Тишина, густая и внезапная, опускается на переулок. В воздухе висит запах озона и горелого пороха, а в ушах все еще звенит эхо последнего выстрела. В этот момент с неба начинает накрапывать дождь, что быстро усиливается, смывая часть налипшего на вас мусора.

Мгновение абсолютного покоя.

А затем со стороны улицы доносится молодой, восторженный голос:

— Красавы! Туда его, ебучий мусорщик! Сдох, как и полагается падальщику!

РИТОРИКА: [Сложно: Провал] Похоже банда называется "Падальщики", но нужно уточнить.

В переулок заходит парнишка. Лет четырнадцать, не больше. На его лице сияет широкая улыбка, пока он с нескрываемым удовольствием смотрит на труп в странной, мерцающей маске с крестами на глазах, что бездвижно лежит у стены.

ЭМПАТИЯ: В его глазах горит ненависть. Это ненависть, основанная на опыте, на боли, что ему причинили подобные этому. Не говори с ним как с ребенком, он подобного не поймет. Никаких поблажек. Начни с сомнения и опасения. Ему польстит, но сразу перейди к улыбке. Далее действуй по ситуации.

Ты напрягаешься. Демонстративно осматриваешь его с головы до ног, не опуская пистолет. Парень тут же замирает, его улыбка гаснет, сменяясь настороженностью. Еще мгновение, и он совершит глупость — бросится бежать или полезет за оружием.

И тогда ты убираешь пистолет в кобуру и широко, обезоруживающе улыбаешься… хотя ты и не прекращал этого делать

— Спасибо, — говоришь ты.

РИТОРИКА: Подстреленный тобой использовал слово «чумба». Из контекста и интонации я уверен, что это синоним «друга».

ЭНЦИКЛОПЕДИЯ: Напомню, город называется Найт-Сити. Если, конечно, то, что произнес Трепет, не было бредом воспаленного сознания.

— …чумба. Найт-Сити, как и говорили, крайне приветливое место. Прям чувствую себя, как дома.

Ким смотрит на тебя, и ты видишь в его взгляде немой вопрос: откуда ты знаешь название этого города?

— Ну, если у тебя дома в день нужно грохнуть с десяток человек, чтобы не помереть самому, то да, это крайне приветливое место, — хмыкает пацан. — Но, чумба, как ты прыгнул! Думал, уже твоему другу кранты. Такого прыжка не ожидал. А это лицо! Черт, жаль, не успел снять.

ЭМПАТИЯ: Он явно не привык хвалить кого-то. Но то, как ты напрягся и принял его за угрозу, а после проявил дружелюбие, в сочетании с твоими…

КОНЦЕПТУАЛИЗАЦИЯ: Эпохальными.

ЭМПАТИЯ:…эпохальными движениями, позволило ему раскрыться. Самую малость покажи, что тебе льстят его слова и сделай ответный комплимент. Похвали его смелость. Парень явно не из пугливых, раз подошел к тебе.

ЛОГИКА: Он приближается к вооруженному человеку, совершившему убийство несколько секунд назад. Это статистически неоправданный риск. Вывод: вероятнее всего он просто идиот.

Ухмыльнувшись, ты киваешь.

— А ты, я гляжу, парень смелый. Раз подошел к мужику с такой гримасой, что только что продырявил человека.

— Ха, *это*? — он презрительно плюет в сторону трупа. — Не человек.

Ким хмурится. Ты тоже чувствуешь легкий укол злости от его слов.

— А я погляжу, вы добряки, — замечает парень.

РИТОРИКА: Судя по словам о «добряках», он заметил ваше выражение лица. Интонация подсказывает, что он не очень это одобряет. По крайней мере, не в сторону подобных… «людей».

— Это да. Особенно вот он. — Ты киваешь на Кима. — Слышь, чумба…

РИТОРИКА: Не говори про проблему. Это взвинтит цену на порядок. За ваше «представление» он не будет решать *проблемы*. Однако помочь с простым любопытством вполне согласится.

— …мне любопытно, — говоришь ты, небрежно кивая на труп. — Что это за тип? Из какой банды?

— А, — он отрывает взгляд от тела. — Мусорщики. Ловят людей, снимают с них черные брейны, кипятят мозги, а после вырезают всё ценное. Чаще всего хром. Продают на черном рынке. Ну, иногда и рабами промышляют. В общем, проще сказать так: если что-то можно назвать отвратительным и прибыльным, значит, они этим занимаются.

— Ясно. Нам бы заглянуть к ним.

РИТОРИКА: Продолжай делать вид, что взыграло любопытство. Иначе придется начать торг.

— Любопытно, где они обитают.

Его взгляд меняется. Он видит тебя насквозь.

— Слышь, давай тут не будем лапшу друг другу вешать. Ну ладно, бывайте. — Он разворачивается, слегка разочарованный таким окончанием диалога.

РИТОРИКА: [Средне: Провал] Упс. Кажется, наш план слегка провалился.

— Извини моего напарника, — вмешивается Ким, делая шаг вперед. Его голос спокоен и деловит. — Мы разыскиваем пропавших детей. Они, вероятнее всего, попали в город таким же способом, как и мы. И, судя по словам этого… мусорщика, они уже встречали здесь людей, что вылезали из мусорного бака.

ЭМПАТИЯ: Он доволен. Доволен, что ему выложили все карты. Но и явно удивлен.

— Вы копы? — парень слегка хмурится.

— Не совсем, — отвечаешь ты. — Скорее, частные детективы. С местной властью нас ничего не связывает.

— А, это хорошо. С NCPD я дел не имею. Более продажных свиней и в борделе найти сложно. А по поводу базы этих пендехос… — слово звучит от него чужеродно, как будто он повторяет за кем-то. Он осматривается, указывая на переулок, из которого вы только что вышли. — Погоди… вы вылезли из этого бака?

Парень смотрит на бак, потом на обшарпанное здание рядом, и на его лице появляется кривая ухмылка.

— Ха. Кто-то очень хреново пошутил. Вы буквально в двух шагах от их задней двери.

Он подходит ближе и говорит тише:

— Это старая клиника доктора Бакса. Мусорщики ее давно облюбовали. Топайте по улице с красными бумажными фонарями, прямо. Справа от вас будет сама клиника, с синий вывеской, её прям от сюда видно, вон она, он указывает пальцем на вывеску со странными символами, что были везде вокруг нас.

Он качает головой.

— На парадный вход не суйтесь — там камера и если пресонете его он сразу звякнет им. Пройдёте чуть дальше, за угол, и свернёте в узкий проулок направо. Там будет вонять ещё сильнее. Увидите синий контейнер, а чуть дальше, у стены — дверь гаража. Рядом с ней еще один бак, с желтой крышкой. Вот через эту дверь они и таскают «товар».

Он делает паузу, его взгляд становится серьезным.

— А, и еще. Не думаю, что вы двое сможете положить целую банду мусорщиков. Там их с дюжину, наверное. И хоть они безрукие уроды, но количество у них не маленькое. И на их столах люди лежат максимум неделю. Если уже начали снимать брейнданс — спасать будет нечего. Правда, в этой точке они обычно лишь разделывают хром: камер содержания нет, а товар сразу гонят дальше. Если внутри у них не было чего-то ценного, органы сбывают по тихой. Может, найдёте только пустые оболочки… или тех, кому эти их продали.

ЛОГИКА: Судя по столь точному описанию маршрута, он явно знаком с этой бандой. Детализация аномальна для случайного наблюдателя. Этот источник информации требует верификации. Нужно расспросить его, как именно он получил эти сведения.

ЭМПАТИЯ: Ни в коем случае. Он точно не работает с ними, однако даже говорить на эту тему ему больно. Ты видишь это в том, как его плечи напряглись, когда он говорил о них. В том, как он произнес слово «пендехос» — чужое слово, которое он повторяет за кем-то, кто, возможно, больше не с ним. Это не его знание. Это его шрам. Если задать неправильные вопросы, это приведет к срыву. Больше полезной информации он не скажет. Не дави на него.

Ты смотришь на его лицо, и теперь видишь не просто ненависть.

КОНЦЕПТУАЛИЗАЦИЯ: Его лицо… одновременно пустое и полное гнева. Так бы выглядело ненавидящее человечество существо, что прожило сотню лет, питаясь лишь этой ненавистью. Он давно в ней захлебнулся, но продолжает пожирать её, ведь она не кончается. Всё внутри давно выгорело, но лицо переполнено ненавистью. Хоть это и ужасно, но… красиво.

— Спасибо. Мы ценим вашу помощь.

Пацан ухмыляется. Ты слегка киваешь, извиняясь за первоначальную хитрость. Он пожимает плечами и уже нормально улыбается. Поворачиваясь, он взмахивает рукой в прощальном жесте через спину.

— Бывайте, чумбы. Удачи с поисками — и совет: смывайтесь отсюда побыстрее. Сквоты и мусорщики уже чуют свежак. А ну и копу не приедут. — он сплевывает.

РИТОРИКА: [Сложно: Провал] «Сквоты»… странное слово. Похоже на жаргон местных.

Ты открываешь рот, чтобы окликнуть его.

— Постой, что за скв…

Пацан растворяется так же быстро, как и появился, как и прохожие, что исчезли с появлением дождя, оставив вас с его прощальным подарком: ворохом новых, неприятных вопросов. Вы с Кимом переглянулись. В этом взгляде было все: осознание того, насколько вы чужие здесь, и тяжесть вашего общего положения.

ЛОГИКА: Анализ ситуации. Уровень угрозы: высокий. Враги: неизвестны, но многочисленны («сквоты», «мусорщики»). Местные правоохранительные органы: предположительно коррумпированы или неэффективны в отношении дел, связанных с бандами. Ресурсы: нулевые. Способы заработка или усиления: неизвестны.

ЭМПАТИЯ: В словах мальчика была не просто подростковая бравада. Это была застарелая, выстраданная обида. Его недоверие к полиции — это не мнение, а личный опыт.

ПОЛИЦЕЙСКАЯ ВОЛНА: Ты чувствуешь это. Здесь нет «синей линии». Нет невидимой сети, связывающей значки. Есть только пустота, заполненный сделками и насилием.

— Значит, мы можем полагаться только на себя, — говоришь ты, скорее констатируя факт, чем задавая вопрос.

Ким устало кивает. Его взгляд скользит по возвышающимся над вами голографическим рекламам.

— Мы не в Ревашоле, детектив. И… — он делает паузу, подбирая слова, — не в Элизиуме. Разве что где-то за Серостью и скрываются вот такие места. — Он оглядывается на грязный переулок. — Очень в этом сомневаюсь. Но тем не менее, мы все еще офицеры РГМ. И у нас есть задача — найти пропавших детей.

Он переводит на тебя свой тяжелый взгляд.

— В незнакомом месте. Где мы не знаем ни возможностей врага, ни территории.

Ты смотришь на него, и на твоем лице снова застыла та самая, жуткая, хищная гримаса.

— Ким. Ким, Ким, — говоришь ты, и твой голос звучит странно спокойно посреди этого неонового ада. — Как думаешь, как часто я просыпался в абсолютно случайных, незнакомых местах?

ДРАМА: Какая подача! Какая пауза! Он заинтригован!

— Признаюсь, в *подобных* местах я еще не просыпался, — ты обводишь рукой сверкающие небоскребы. — Однако я просыпался на конвейере предприятия по измельчению отходов, за мгновение до того, как быть измельченным. Ну и пару раз в плену, хотя, как по мне, это даже упоминания не стоит.

Ким долго смотрит на тебя. Он не улыбается.

— Уверен, что так и есть, — наконец произносит он, и в его голосе слышится безграничная усталость. Он делает едва заметный, почти покорный жест рукой.

— Ну что ж… ведите, детектив.