Ты стоишь посреди переулка, опершись на мусорный бак. Свет и шум Найт-Сити обрушиваются на твое едва собранное сознание. Это не меланхоличный гул портового города. Это рев голодного, неонового зверя.

Ким делает короткую паузу, его взгляд стремиться за горизонт.

— Приоритет: выяснить юрисдикцию. Затем — найти рацию. Нам нужно связаться с отделом… если это вообще будет возможно.

ТРЕПЕТ: В этом городе нет ни любви, ни нуара. Он — сирота, рожденный в короткой, яростной любви, и тут же покинутый родителем. Его оставили на растерзание. Корпорации выклевали его плоть, заменив ее бездушным металлом. Они продали каждый его метр, вцепившись в него, словно паразиты. Они взрастили монстра, что поедает тысячи душ, но будет вечно голоден. Здесь нет спокойствия. Нет счастья. Лишь временный экстаз, боль и хром.

ЭЛЕКТРОХИМИЯ: Боже. Какое. Отличное. Место. Количество способов заторчать здесь настолько велико, что я уже вижу с десяток интересных лекарств. Вон тот… он точно под чем-то очень тяжелым. А, нет. Уже не под чем. Но мгновение назад, пока его сердце билось, от него веяло экстазом…

СИЛА ВОЛИ: Не слушай его. Заглуши этот голос. Не давай ему поднять голову.

КОНЦЕПТУАЛИЗАЦИЯ: Эта архитектура. Жестокость, возведенная в ранг прагматизма. И все это так красиво. Люди столь разнообразны, но при этом подобны единому стилю. Каждый дополняет окружающих и выделяется. Я слышу, как они говорят: "Стиль превыше Материи". Неважно, *что* ты делаешь. Главное — как ты при этом выглядишь.

ЭМПАТИЯ: Я никогда не видел настолько одиноких людей. Их так много, но они все одни.

Ким, который все это время пытался отчистить свою куртку от мусорной вони, смотрит на тебя. Ты замер, как обычно, сфокусировав взгляд в пустоту. После пары заметок в блокноте он снова спокоен и привычно профессионален. Словно сам факт того, что окружающее безумие задокументировано, делает его обыденностью.

— Нам нужно найти ближайший участок и в целом разузнать об этом месте.

Ты киваешь и решаешь эффектно покинуть сцену.

ЭКВИЛИБРИСТИКА: [Средне: Провал] Ты пытаешься спрыгнуть с высокого бака, изображая приземление супер-копа из фильма, который ты когда-то видел. Нога удачно касается асфальта, но ты не рассчитал угол и слишком сильно выдвинул колено. Резкая, острая боль пронзает ногу.

БОЛЕВОЙ ПОРОГ: [Средне: Провал] Держись! Не время плакать! Покажи свою брутальность! Встань, будто ничего не чувствуешь! Стой, не плачь, остановись!

Ты держишь маску невозмутимости, но по щеке катится одна-единственная, предательская слеза. Встав, ты уверенно делаешь пару хромых шагов. Ким демонстративно отворачивается, будто ничего не видел.

ПОЛИЦЕЙСКАЯ ВОЛНА: Он едва сдерживает смех. Но не хочет тебя обидеть. Хороший напарник.

— И нечего там ухмыляться.

— Не понимаю, о чем ты, — повернувшись, мгновенно вернув лицу выражение профессионализма, отвечает он. Но уголки его губ все еще едва заметно подрагивают.

— Ладно, кажется, всем на нас плевать. Смотри, проходят мимо, будто видят такое каждый день. Хотя вон те явно удивлены нашим стилем. Мы выгодно выделяемся среди этих фриков.

— Учитывая, что это мы выделяемся, то фрики здесь — это мы.

ВОСПРИЯТИЕ: [Тривиально: Провал] Хорошо, что у нас есть оружие. В отличие от них. Уверен, все будет хорошо.

— Давай пройдемся по переулкам. Не уверен, что у меня есть местные документы.

— Не сказал бы, что это хорошая идея. Судя по всему, здесь у каждого есть оружие. И, судя по внешнему виду, как я понимаю — прищуривается он — магазинов, оно автоматическое.

ТРЕПЕТ: [Легко: Успех] Я бы ОЧЕНЬ не советовал ходить по здешним переулкам.

— Хм, возможно, ты и прав. Пройдемся по более оживленной части города.

Осмотревшись, вы выходите из своего убежища, и тут вы оба замираете. На другой стороне улицы стоит ребенок. Один. Вы разворачиваетесь обратно к переулку.

Кажется, мы забыли о пропавших детишках.

Ким, смотревший на тебя, а после отворачивается. Он прокашливается, смущенный тем, что тоже забыл о задании. Хотя, учитывая обстоятельства, простить его вполне можно.

— Думаю, нужно глянуть в баке улики, — посмотрев на бак, он взглянул на тебя с бесстыдным выражением. — Пожалуй, оставлю это на тебя.

Сурово кивнув, ты делаешь шаг, чтобы вновь погрузиться в зловонные недра.

АВТОРИТЕТ: [Легко: Провал] Покажи ему, кто здесь профессиональный бомжекоп. Хотя… кажется, что-то здесь не так.

Нырнув, а скорее с трудом забравшись обратно, ты начинаешь выискивать вещи, которых здесь быть не должно.

ВОСПРИЯТИЕ: [Средне: Провал] Кажется, я что-то вижу… А, нет, это мусор. Черт. Почему его здесь так много? А, точно.

Выбравшись из бака, ты тяжело дышишь и смотришь на Кима. Рядом с ним стоит человек, направляя на него пушку.

Черт.

ЭЛЕКТРОХИМИЯ: У него расширены зрачки и странная дрожь уголка губы. Ну и тик глаза. Кажется, он видит то, чего нет, и очень этому рад. Мы нашли нашего будущего дилл-е-е-е-ра-а-а!

СКОРОСТЬ РЕАКЦИИ: [Сложно: Успех] БЫСТРО! СТРЕЛЯЙ!

ПОЛИЦЕЙСКАЯ ВОЛНА: [Тривиально: Провал] ДА ЗАСТРЕЛИ ТЫ ЕГО, БЫСТРЕЕ!

ДРАМА: [Легендарно: Успех] Стой. У меня есть идея получше.

Человек, натянувший на лицо маску уже *после* того, как прицелился, ухмыляется. Дрожащий пистолет направлен на Кима.

--

Детектив наконец-то вылез из …

Мысль обрывается.

Человек. Появился из ниоткуда. В руке — оружие, направленное прямо на него. Ким инстинктивно замирает, его тело напрягается, готовое к действию. Анализ ситуации занимает долю секунды.

Переулок был пуст. Он контролировал периметр. Значит, тот либо появился так же, как они, либо Ким его проморгал. Отвлекся на шум нового мира. На напарника и эти странные мотокареты. Недопустимая ошибка.

Он оценивает угрозу. Рука стрелка дрожит. Зрачки расширены. Дыхание неровное. Явные признаки воздействия стимуляторов. Маска натянута наспех, уже после того, как он прицелился. Непрофессионал. Это одновременно и хорошо, и плохо.

— Черт, брат! Фортуна реально смотрит на меня! Эта улица прям кишит местными чуваками!

В этот момент его напарник, что на треть вылез из мусора чуть позади, делает то, чего Ким никак не мог ожидать. Он с разбегу ныряет обратно в мусорный бак. С головой.

Стрелок вздрагивает от неожиданного движения. Его внимание на долю секунды переключается с Кима на бак.

— Какого?..

— Привет! — доносится приглушенный голос из недр контейнера. — У тебя есть ко мне дело?

Стрелок, опешив, делает пару шагов к баку, но ствол все еще держит на Киме.

— Эй, чумба! Вылазь оттуда!

— Не могу! — отвечает голос из мусора. — Я ищу здесь кое-что важное. Трофей. Хочешь, помогу и тебе найти? Здесь на всех хватит.

— Да, чумба, определенно, бля, есть! — кричит он, уже явно раздражаясь. — Ты станешь очередным местным трофеем, что я загоню за херову тучу эдди! Вылазь, пока я твоего дружка не дырявил!

Ким видит, как внимание стрелка разрывается между ним — неподвижной мишенью — и источником абсурдного диалога. Напарник выигрывает ему время. Но для чего?

— Понимаю! — продолжает доноситься из бака. — Все должны как-то выживать! Но здесь крайне оживленно, ты не находишь? Нас могут заметить и вызвать… законников!

— Ха-ха-ха! — смеется стрелок, поворачиваясь к баку почти полностью. Ким видит свой шанс. Он медленно, миллиметр за миллиметром, начинает опускать руку к кобуре. — Ты чо, не местный? Здесь нет законников, чумба! Только такие, как я! И такие, как ты, — мой товар!

В этот момент из бака с шумом вылетает какой-то сверток и падает у ног стрелка. Тот инстинктивно отшатывается.

— Че за брейны вы смотрите, а? Поделишься? Сам бы глянул! — кричит он в сторону бака.

— Конечно! — отвечает голос. — Давай зайдем за ними!

Ким уже почти коснулся рукояти пистолета. Еще секунда.

— ХА-ХА-ХА! ДУМАЕШЬ, Я СОВСЕМ ТУПОЙ?! — стрелок в ярости разворачивается обратно на Кима. — Ща я твоего дружка пришпилю, а потом и ты вылезешь!

Он поднимает пистолет, целясь в Кима.

Стимулятор, вызвавший первоначальную эйфорию и болтливость, теперь спровоцировал приступ паранойи. Его дружелюбие мгновенно сменилось неконтролируемой агрессией. Субъект на грани. Окно для переговоров закрывается.

И тут из мусорного бака раздается совершенно другой звук. Искаженный, низкий, нечеловеческий голос.

— Я демон гнева и боли!

Для трезвого человека это прозвучало бы нелепо. Но для сознания, уже находящегося на грани психоза, этот низкий, утробный гул и внезапное движение в периферийном зрении становятся спусковым крючком.

Зрачки стрелка расширяются до предела. Реальность, и без того искаженная химией, окончательно трещит по швам. В его сознании мусорный бак превращается в портал, а приглушенный голос Гарри — в рык потустороннего существа.

— А-а-а, демон! — в его крике не страх, а животный ужас наркотической галлюцинации. — Не-не-не, только не меня! Не забирай меня! Забери её, забери, но не меня!

Он палит в сторону бака, однако Ким видит, как пули с визгом рикошетят от толстой стали промышленного контейнера, оставляя лишь вмятины. Детектив в безопасности. По крайней мере, на данный момент.

Это шанс. Ким уже держит пистолет. Он вскидывает его.

— Стоять! Медленно положите оружие!

Не слушая его Кима он с лицом полным страха начинает поворачиваться переводя пистолет на него.

*Щелчок.*

Пустой, безжизненный звук. Осечка? Или патроны кончились? Сердце Кима на мгновение замирает, пропуская удар. Он видит, как зрачки стрелка за маской расширяются от ярости и недоумения. Сейчас он нажмет снова. Это конец.

А затем он видит это.

Его напарник не выпрыгивает. Он взрывается из-за укрытия, вылетая в воздух вопреки всякой логике и физике. Нелепый зеленый костюм, растрепанный галстук, летящий за ним, как комета.

На его лице — безумная, до ушей, ухмылка.

Но Ким уже знает эту гримасу. Он видел ее раньше, в те редкие, ужасные моменты. Это не восторг. Это "Выражение", которое его напарник надевает, когда становится невыносимо. Чем сильнее агония, тем шире улыбка.

И сейчас он улыбается так, потому что вынужден сделать то, что ненавидит, убивать. Ким помнит его личное дело. Три убийства за восемнадцать лет службы в отделе по особо тяжким преступлениям.

Но его рука… рука с огромным серебряным револьвером — абсолютно неподвижна. Она — единственный островок ледяного спокойствия в этом урагане.

Выстрел, звук, как раскат грома.

Тело стрелка отбрасывает назад. Он врезается в стену и, хрипя, сползает по ней на землю.

--

Мир собирается заново из статического шума. Первый вдох — и легкие обжигает запах озона и жареных соевых сосисок. Первый звук — далекий вой сирены, не похожий на сирены Ревашоля, и гул, который, кажется, исходит от самого воздуха.

Ты стоишь на ногах. Рядом — Ким. Вы на тротуаре, залитом неоновым светом.

ПАМЯТЬ ОБ УСПЕХЕ: [Средне: Провал] Ты помнишь, как это было. Дело закрыто. Вы вернулись в 57-й участок. Кто-то принес бутылку дешевого коньяка. Ты помнишь, как лейтенант позволил себе едва заметную, усталую улыбку. А ты… ты чувствовал, как мышцы твоего лица расслаблены. Впервые за долгое время. Ее не было. Той самой гримасы.

И вот, сейчас, ты чувствуешь, как она возвращается.

Это не эмоция. Это физический процесс. Будто невидимые нити тянут уголки твоего рта вверх, а брови — вниз. Мышцы, отвыкшие от этого чудовищного напряжения, сводит судорогой.

БОЛЕВОЙ ПОРОГ: Знакомая боль. Как старый друг, вернувшийся из долгой поездки. Да, вот так. Лицо снова встает на свое место.

На твое лицо возвращается она. Та самая гримаса.

Твой взгляд падает на улицу, но ты ничего не видишь. Ты просто стоишь, позволяя лицу застыть в этой новой-старой маске.

Ким, тем временем, уже работает. Его взгляд, профессиональный и цепкий, сканирует окружение. Он смотрит на город, на поток людей, текущий мимо вас.

ЭМПАТИЯ: Он видит их. Некоторые бросают на вас настороженные, косые взгляды — два странно одетых чужака, вывалившихся из ниоткуда. Но большая часть толпы просто продолжает идти. Они не замечают вас.

Лейтенант заканчивает свой быстрый осмотр и поворачивается к тебе, собираясь что-то сказать. И замолкает.

Он смотрит на твое лицо. И он узнает ее.

ПОЛИЦЕЙСКАЯ ВОЛНА: Он видел эту гримасу раньше. В доках, над трупом, в моменты, когда ты был на грани. Он знает, что она означает. Он думал, что она исчезла навсегда после того, как вы вернулись.

ЭМПАТИЯ: [Сложно: Успех] В его глазах нет разочарования. И не страх. Это тяжесть. Та самая, которую он почувствовал, когда ты, спасая ему жизнь, вырвал очередной кусок из себя. Он смотрит на тебя не как на безумца, а как на солдата, который снова надевает старый, изрубленный в боях доспех, потому что перемирие кончилось, в этом месте, ты его явно не скоро снимешь.

Он ничего не говорит. Он просто коротко кивает, принимая новую реальность. И эту новую-старую версию тебя.

САМООБЛАДАНИЕ: [Легендарно: Провал] Попытка расслабить мышцы лица провалилась. Они больше не подчиняются.

Твое лицо. Теперь. Здесь.