Утро не приносит облегчения. Оно лишь меняет цвет тьмы с черного на серый. Ким достает из багажника «Кинемы» два тяжелых тактических фонаря.

ТЕХНИКА: Надежный магниевый корпус, диодная лампа. Световой поток — тысяча люмен. Способен превратить самую глубокую ночь в операционный стол. Хорошая вещь.

Вы начали обыскивать старые дома, разбросанные вблизи с рассветом, это уже пятый дом, что вы осмотрели за сегодня, он встречает вас заколоченными окнами, доски грубо прибиты к рамам.

Солнечный свет сюда не проникает. В руке лежит холодный фонарь.

Интересно зачем заколачивать выбитые окна в заброшенном доме?

ЛОГИКА: [Средне: Провал] Похоже они пытались защититься от нечистых сил, простые суеверия.

Входная дверь висит на одной, жалобно скрипящей петле. Ким придерживает ее, пока ты проходишь внутрь. Вы оказываетесь в полумраке, который нарушают лишь два широких луча света.

Вы начинаете обыск. Методично. Сначала первый, затем второй этаж. Здесь царит запустение: толстый слой старой пыли, обломки мебели, прогнивший пол и мелкая взвесь, что поднимается под светом фонарей, пока вы идете.

В одной из комнат — следы недавних посиделок: пустые пивные банки и старый матрас.

ВИЗУАЛЬНЫЙ АНАЛИЗ: Это место использовали как укрытие. Но это были взрослые, либо укрывались от семейной жизни, либо простые бездомные.

Вы спускаетесь на первый этаж. И здесь ты замечаешь несостыковку.

ВИЗУАЛЬНЫЙ АНАЛИЗ: Стоп. Что-то не так. Пыль. Точнее, ее отсутствие. От входа к дальней стене тянется едва заметная, но отчетливая дорожка, где пол чище, чем в остальной части комнаты. Сюда ходили. Не слишком часто, но в ковре из пыли, следы видно отчетливо.

Дорожка ведет к неприметной части стены. Ким подходит и ботинком счищает немного мусора с пола. Под ним — утопленное в бетон металлическое кольцо. Дверь в подвал.

Лейтенант поднимает на тебя взгляд. Вопроса в нем нет — только констатация факта. Ты молча киваешь. Возможно стоило бы вначале сообщить о подозрении участку, но явных улик нет, а звонить по такому поводу было бы нелепо.

Движение отработанное, почти бессознательное: ваши руки одновременно опускаются к кобурам. Металлический щелчок извлекаемого пистолета звучит в тишине дома оглушительно громко.

САМООБЛАДАНИЕ: Палец на раме, не на спуске. Все же никто не хочет подстрелить заложников.

Если они еще живы.

Лейтенант приседает и тянет за кольцо. Дверь, заржавевшая и тяжелая, поддается с протяжным, мучительным стоном. Из открывшегося черного проема тянет густым запахом мокрой земли, прелой древесины и чего-то еще… чего-то слабо-сладковатого и химического.

Вы спускаетесь по скользким бетонным ступеням. Внизу оказывается длинный, узкий коридор, уходящий в непроглядную темноту. Вы идете вперед, плечом к плечу, лучи ваших фонарей скользят по мокрым, поросшим плесенью стенам. Десяток метров. Еще один. За очередным плавным поворотом…

…все звуки исчезают.

Резко. Мгновенно. Пропадает эхо ваших шагов, гул ветра снаружи, даже твое собственное дыхание кажется беззвучным.

ВНУТРЕННЯЯ ИМПЕРИЯ: Тишина. Та самая. Как в той церкви, двухмиллиметровая дыра в реальности.

Следом за звуком пропадает запах. Стерильность. Воздух становится пустым, безвкусным, будто его пропустили через фильтр.

ТРЕПЕТ: НЕПРАВИЛЬНО. СТЕНЫ ДЫШАТ НЕПРАВИЛЬНО. УХОДИМ. СЕЙЧАС.

Ты вскидываешь руку, ладонью показывая Киму знак «стоп», а затем указываешь большим пальцем назад. Он мгновенно понимает. В его глазах нет страха, только предельная концентрация. Он кивает, его губы беззвучно формируют фразу, которую ты скорее читаешь, чем слышишь: «Вызываю подкрепление».

Вы разворачиваетесь.

Но коридора позади больше нет.

Там, где секунду назад была стена, теперь — серое, мерцающее марево. Оно похоже на помехи на экране сломанного телевизора. Оно движется, переливается, поглощая свет ваших фонарей.

ЭНЦИКЛОПЕДИЯ: Серость. Теоретическая концепция информационной энтропии, где материя и информация распадаются до состояния первобытного шума…

Мир вокруг теряет четкость. Ким, стоящий в шаге от тебя, на мгновение становится полупрозрачным, его фигура искажается, как отражение в кривом зеркале.

СКОРОСТЬ РЕАКЦИИ: ХВАТАЙ ЕГО! НЕ ТЕРЯЙ ЕГО!

Ты инстинктивно бросаешься вперед, протягивая руку к плечу напарника, но твои пальцы проходят сквозь серый, вибрирующий туман. Физического контакта нет.

В центре этого не-места, в самой гуще серой статики, ты видишь ее. Цветная спираль. Она больше не нарисована на бумаге. Она — сама структура этого пространства, трехмерная воронка, которая медленно вращается, засасывая остатки реальности.

Последнее, что ты чувствуешь, — это резкий запах озона, как после удара молнии, и оглушительный, пронзительный визг белого шума, который рождается не в ушах, а прямо в твоем мозгу.

ЛОГИКА: Как тот мальчик мог нарисовать спираль, значит он верн…

И мир исчезает.

Чернота. Не та, что бывает ночью в комнате без окон, а густая, почти осязаемая. И теплая.

ДРЕВНИЙ РЕПТИЛЬНЫЙ МОЗГ: Ну вот мы и снова встретились. Здесь хорошо, правда? Тепло. Тихо. Первобытная тьма.

Тонкая нить сознания дрожит в этой пустоте. Мысль, еще не обретшая формы, пытается нащупать края.

— Где я?

ДРЕВНИЙ РЕПТИЛЬНЫЙ МОЗГ: Здесь нет «где». Есть только теплое, бархатное ничто. Никаких долгов. Никакой боли. Оставайся.

ВОСПРИЯТИЕ: ЗАПАХ. ГНИЛЬ. СЛАДКАЯ, КАК СМЕРТЬ. ЧТО-ТО МЯГКОЕ И МОКРОЕ ПОД СПИНОЙ.

ВНУТРЕННЯЯ ИМПЕРИЯ: Плохое предчувствие. Металлические стены вибрируют от криков далёкой улицы. Не открывай глаза. Ещё не время.

СИЛА ВОЛИ: Нет. Мы не будем вечной личинкой в утробе мусора. Открой глаза. Дыши сквозь смрад.

Ты делаешь выбор. Против воли первобытного мрака, против шепота страха.

СИЛА ВОЛИ: Открывай. Глаза. Сейчас же.

Твои веки, тяжелые, как свинцовые шторы, дрожат и начинают медленно, мучительно медленно подниматься. И первое, что ты видишь — не небо. А ржавую, исцарапанную изнанку металлической крышки в десяти сантиметрах от твоего лица. И тут до тебя доходит запах.

И тут, словно удар кувалды по черепу, в твое сознание врывается голос. Он громкий, искаженный дешевым динамиком, и абсолютно чужой.

ТРЕПЕТ: Доброе утро, Найт-Сити! Вчерашний подсчёт трупов закончился на крепкой тридцаточке! Спонсор десятки — нестихающие уличные войны в Хейвуде! Минус один коп, так что все готовьтесь! Полиция по этому поводу не сделает ни хрена! А вот в Санто-Доминго опять отрубило свет. Очевидно, нетраннеры снова резвятся в электросети. В Уэстбруке „Траума тим“ отскребает от асфальта жертв очередного киберпсиха. А Пасифика… Ну… Пасифика и есть Пасифика.

Это не тот звук, к которому ты привык. Не приглушенные гудки паромов, не пьяные споры за стеной, не шепот ветра в проржавевшей арматуре. Звуковой ландшафт Мартинеза — это меланхоличный эмбиент упадка.

Этот же голос — синтетический, неоновый, бьющий по барабанным перепонкам. Словно инъекция дешевого стимулятора прямо в слуховой нерв.

КОНЦЕПТУАЛИЗАЦИЯ: Это… вульгарно. Никакой глубины, никакой поэзии упадка. Лишь кричащая, безвкусная бодрость.

— Блять… где я?

ЭЛЕКТРОХИМИЯ: ТЫ В РАЮ, ДЕТКА! АНАРХИЯ! ЗАПАХ СВОБОДЫ И ВОЗМОЖНОСТЕЙ. Я УЖЕ ЧУВСТВУЙ ЗАПАХ НОВОЙ ДУРИ!

ВИЗУАЛЬНЫЙ АНАЛИЗ: Неверно. Ты в мусорном баке.

Резкий удар твоей ноги о металл. Крышка отлетает в сторону, и в твою темную вселенную врывается безжалостный, ослепляющий дневной свет.

ВОСПРИЯТИЕ: Стон. Глухой, подавленный. Где-то внизу, под тобой.

ПОЛИЦЕЙСКАЯ ВОЛНА: КИМ!

Без раздумий ты ныряешь рыбкой. Словно бывалый пловец, ты движешься сквозь толщу мусора и смрада, прекрасно ориентируясь в этом хаосе.

СУМРАК: Ты пытался это пропить. Забыть. Но опыт бомжекопа не пропьешь. Он лишь становится крепче.

Рука натыкается на что-то странное.

ВИЗУАЛЬНЫЙ АНАЛИЗ: Этот мусор… аномальный. Яркие, безумные обертки от неизвестных продуктов. Пластиковые пистолеты кислотных расцветок. Игрушки?

ЛОГИКА: Гражданским запрещено ношение огнестрельного оружия, а полиция Ревашоля, к счастью не настолько плохо финансируется. Создание подобных предметов лишено смысла, даже если оно законно. Это производственная ошибка.

И вот ты чуешь его. Человек. Он хрипит под кучей мусора, явно не привыкший к тому, что просыпается в баке, полном вони, гниения и металла.

ВНУТРЕННЯЯ ИМПЕРИЯ: Не сказал бы, что это повод для гордости. Но чем еще гордиться, если не лучшим из наших навыков?

Схватив его за руку, ты начинаешь с натугой ползти вверх. Движения отточены. Ты умудряешься инстинктивно отклонять острые куски металла и иглы, что могли бы вонзиться в тебя, и одновременно расчищаешь путь для Кима.

Еще рывок. И вот ты на поверхности. Мгновение, и голова лейтенанта появляется из-за края бака. Взгляд ошеломленный.

ЭМПАТИЯ: Шок. Таким ты его еще не ощущал. Он привык понимать последовательность хотя бы *своих* поступков. Это состояние для него чужеродно. Он не из тех, кто придавленный мусором.

ВНУШЕНИЕ: Дай ему что-то привычное. Опору. Протокол. Пусть составит краткую сводку.

— Лейтенант. Опишите последнее, что вы помните.

— Что?.. — он моргает, пытаясь сфокусироваться. Его голос, обычно ровный, на мгновение дает трещину, но тут же собирается в привычный деловой тон.

— Отчет о последних событиях. Мы осуществляли спуск в подвальное помещение. Мое табельное оружие находилось в руке, — он быстро ощупал кобуру, убедившись, что пистолет при нем — ты был впереди. Зафиксирована внезапная потеря слухового, а затем и обонятельного восприятия.

Он делает паузу, словно сверяясь с внутренним протоколом.

— Далее — провал в памяти. Предположительно, потеря сознания. Сознание вернулось в… контейнере для отходов.

ЭМПАТИЯ: Он отгородился. Возвел стену из процедурных формулировок, чтобы успокоить разум.

Собравшись окончательно, он смотрит на тебя. Взгляд снова становится требовательным и профессиональным.

— Не видел мои очки?

ВОСПРИЯТИЕ: И вправду. Как мы могли не заметить их пропажу?

КОНЦЕПТУАЛИЗАЦИЯ: Скорее! Верни их! Без них образ лейтенанта не будет закончен.

Нырнув обратно вниз, ты вновь проскальзываешь в смрадную толщу, обыскивая бак, натыкаясь на вещи, которые твой мозг старательно игнорирует.

ВИЗУАЛЬНЫЙ АНАЛИЗ: Очки должны быть на линии вашего первоначального положения. Ищите ниже.

Проскользнув глубже, ты находишь не только очки. Рядом с ними, присыпанный…

ВНУШЕНИЕ: Кофейной кущей!

Лежит твой пистолет. Вновь потерянный, но, к счастью, нашелся он весьма быстро.

Вынырнув на поверхность с трофеями, ты видишь, что Ким замер. Он вылез лишь наполовину и смотрит куда-то вдаль, застыв в одной позе. Его лицо — маска недоверия.

Его рука автоматически берет очки, но он не надевает их. Он просто смотрит.

ПОЛИЦЕЙСКАЯ ВОЛНА: Шок. Боевой шок. Он видел трупы, перестрелки, безумие. Но это…

ЭМПАТИЯ: Он не напуган. Он пытается… вычислить. Его мозг, как старый арифмометр, лихорадочно щелкает, пытаясь найти хоть бы что-то знакомое, на что можно опереться.

Он смотрит на гигантские, переливающиеся неоном здания, которые пронзают облака. На машины, что бесшумно скользят по невидимым дорогам в небе. На голографическую рекламу размером с квартал.

Наконец, он медленно надевает очки. Словно пытается вернуть миру привычные рамки, но это не помогает. Он поворачивается к тебе, и его лицо непроницаемо, как всегда, но в голосе звучит новая, стальная нота — нота офицера на абсолютно чужой территории.

— Детектив… — говорит он четко, отсекая каждое слово. — Это определенно не Ревашоль.