Амели.

От созерцания лица Боа в полутьме, кровь стынет в жилах.

Мы одни, мне никто не поможет.

Меня никто не спасет… от него.

С бешено бьющимся сердцем поворачиваюсь к нему спиной и слышу неторопливые шаги, которые останавливаются за мной. Я чувствую его дыхание на своей шее, и от этого мурашки омерзения пробегают по коже. Под кожей, залезают в самую душу. Потом его руки резкими движениями развязывают корсет, закусываю губу, чтобы не разрыдаться, но слезы безысходности всё равно выступают на глазах.

Никому не могу противостоять, боюсь, что сделаю только хуже.

Я слабая. Я жалкая.

Корсет ослабевает, и я прижимаю его к груди, словно спасательный круг. Не отходя от меня, Боа настойчиво поворачивает моё одеревеневшее тело лицом к себе. Прикрываю веки, и очередные безмолвные слезы вытекают из глаз, сжимаю ткань платья так сильно… не уверена, что смогу когда-нибудь выпустить её.

— Посмотри на меня. — говорит Боа. Через секунду открываю глаза, из них градом катятся слезы. Просто не могу их сдерживать.

Знаю, что сейчас произойдет. И отчетливо понимаю, что ничего больше не будет прежнем, и никто не в силах меня спасти… только я сама.

Но я не знаю, как это сделать. Именно в этот момент осознаю свою слабость как никогда.

Поднимаю на него взгляд и наблюдаю, как его рука поднимается к моему лицу и плавно гладит меня по щеке.

— Не надо. — снова прошу его, но Боа ни капли не меняется в лице.

— Я сам решу, когда надо, а когда нет. — проводит большим пальцем по моей скуле и опускает руку ниже, на шею, на зону декольте. Хочу оттолкнуть его или отойти, но я не могу. Мне страшно, что мои действия только разозлят его, а что ещё хуже, они ему понравятся. Стою и сглатываю колючий ком в горле, который становится только больше. — Снимай платье, я должен увидеть то, что получил с таким трудом.

Но я не могу разжать пальцы.

Страх.

Чувствую, как слезы начинают всё быстрее и быстрее стекать по щекам.

Паника.

Всхлипы становятся чаще, Боа резко дергает платье вниз, и оно падает к моим ногам. Пытаюсь прикрыться руками, но всё равно Боа видит куда больше, чем я бы сама позволила, на мне остались только миниатюрные трусики, чулки и туфли. Руками прикрываю грудь и меня начинает трясти.

Боа некоторое время разглядывает меня, и от этого становится только хуже. Кажется, что он трогает меня, это невозможно, но я чувствую, как его невидимые мерзкие руки проходятся по моему телу.

Очередной всхлип от меня и… он разворачивается и уходит.

Несколько бешеных ударов сердца я просто не двигаюсь с места, но прихожу в себя, бегу к шкафу, достаю первую попавшуюся объемную кофту и трясущимися руками натягиваю её на себя. Это всего лишь ткань, но она дает некую видимость защищенности, той самой, которую я не могу создать для себя сама. Тут же несусь к столу и тащу его к входной двери, туда же следом направляются стул, тумбочка, и даже подушки с кровати. Остальное мне не дотащить. Руки трясутся, а ноги подкашиваются. Страх невидимым обручем сдавливает шею, хватаюсь за неё руками и ухожу в самый дальний угол комнаты. Сажусь на пол и обнимаю колени руками. Смотрю на дверь, но никто не пытается ворваться сюда. Время идет, вокруг тишина.

Так я и сижу всю ночь в углу комнаты, сжавшись в безнадежно трусливый комок, который от каждого шороха вздрагивает и трепещет.

Боа так и не вернулся. Что послужило этому причиной? В брачную ночь, если можно назвать её таковой, Боа не тронул меня. До самого восхода солнца я молилась, чтобы так продолжалось как можно дольше, а лучше — всю жизнь. Не переживу, если он тронет меня в сексуальном плане. На данный момент это мой самый большой страх. Даже смерть кажется менее пугающей.

Следующее утро стало противоречивым.

Одновременно я не хочу покидать комнату, чтобы не попасться Боа на глаза, и в то же время жажду покинуть это помещение и сбежать как можно дальше. Победу одерживает вторая часть меня. Одеваюсь в спортивный костюм черного цвета, разбираю баррикады и выхожу из комнаты. Лукас, как всегда, находится на посту, здороваюсь с ним, он кивает в ответ, но мне кажется, что его взгляд изменился. Хотя он вообще старается не смотреть на меня.

Дверь одной из комнат открывается, и оттуда выбегает Майя, она широко улыбается, кажется, девушка только что выиграла в лотерею. Она настолько окрылена, что, не заметив меня, вприпрыжку убегает вниз. Эта та самая комната, в которой были растрепаны простыни, так значит там не Лукас живет, а Майя.

Подхожу к данной комнате, не раздумывая, открываю дверь, и вижу своего супруга, который заправляет рубашку в штаны. Так вот где он был. Это эгоистичная мысль, но пусть лучше Майя делит с ним постель, чем я. Как мне показалось, она не против.

Я ничего не сказала, он тоже, но, когда наши взгляды встретились, я моментально отвернулась и тихо прикрыла за собой дверь.

Спускаюсь вниз, иду на кухню, Лукас невидимой тенью следует за мной. Я поела и снова отправляюсь наверх, чтобы надеть какую-нибудь куртку и пройтись по городу, может найду отсюда выход? Хотя, даже если смогу покинуть город, то куда мне идти? В Скале меня больше никто не ждет, а в Триумфе и подавно, остальные города не примут меня, так как побоятся Боа и дядю.

Почему-то мне кажется, что если Тони был бы жив, то уже попытался как-то спасти меня или хотя бы дал какой-то знак. Он мне ничем не обязан, и я не просила его об этом, но что-то внутри меня подсказывает, что он бы обязательно появился. Блуждая в своих мыслях, я не заметила, как дошла до комнаты и открыла дверь.

Внутри находится Боа, меня тут же парализует, перед глазами проносится вчерашняя ночь. Не закрываю дверь, там за порогом остался Лукас, вдруг… пустые мысли, он человек Боа и служит только ему.

Боа ждал меня, и по его взгляду я поняла, что нам предстоит разговор, который мне явно не понравится. Идет в мою сторону, я неосознанно отступаю назад. Чертов страх, пропадет ли он когда-нибудь? Боа закрывает дверь, снова отходит от меня, натягивает пиджак и говорит:

— Я не собираюсь менять свою жизнь ради тебя.

— Я этого и не прошу. — разговаривая с ним, испытываю дискомфорт и отторжение. В голове проносится лицо Майи, ей буквально четырнадцать-пятнадцать лет, а Боа примерно тридцать. Это мерзко, по крайней мере для меня.

Словно не слыша моих слов он продолжает:

— Но мне нужен наследник. В случае твоей смерти мне необходим рычаг давления на Максвелла, так что к делу мы приступим сегодня ночью.

Внутри меня происходило невообразимое. Я не могла себе представить, что лягу с ним в одну постель в этом плане. Нет! Я только начала надеяться, что он будет жить своей жизнью и не трогать меня, как он разрушает мою шаткую надежду. Пытаюсь взять себя в руки и говорю:

— Ты уже должен был понять, что для дяди родственные связи не так уж важны.

— Ты ошибаешься. — с полуулыбкой говорит он и расхаживает из стороны в сторону. — Как оказалось, его сын не может подарить ему наследника престола Скалы, но ты сможешь. Ведь твой город переходит по наследству. — останавливается и впивается в меня глазами. — Единственное, что от тебя требуется, родить здорового ребенка. Как только станет понятно, что ты в положении, я больше не притронусь к тебе. Никогда.

Всё это звучит как приговор, но в глубине души я надеюсь, что этого не произойдет. Также я понимаю, что одной надежды мало. Переубедить его не вариант. Защищаться? Бежать? Боа выжидательно смотрит на меня, но так и не дождавшись никакого ответа, выходит из комнаты.

Я готова сделать всё что угодно, чтобы время остановилось и не приближалось к вечеру. Весь день я пыталась найти выход и единственное, что мне пришло в голову — это побег. Но я даже из дома не смогла выйти, Лукас преградил мне дорогу и сказал, что без позволения Боа я не могу покидать стены дома. И обозначил, что это только для моей безопасности.

Секундное помутнение рассудка заставляет меня посмотреть на Лукаса. Он ведь не знает почему меня не выпускают из дома? Или знает? Может попросить у него помощи? Откидываю эти мысли, он всё знает. Зачем рыть себе могилу с удвоенной силой? Отворачиваюсь от охранника и ухожу, так и не сказав ни слова.

Я как призрак ходила по дому. Из комнаты в комнату. С этажа на этаж. Лукас всегда рядом, единственное место, куда он не заходит со мной — спальня. Сбежать не удастся это ясно, может попробовать защищаться? Первый раз в жизни попробовать отстоять себя самой? Эти мысли одновременно и страшат, и воодушевляют.

Отправляюсь на кухню, Лукас, естественно, за мной. Расставляю еду и сажусь за стол, на самом краю я заранее оставила нож. Осталось только дождаться, когда Лукас отвернется или, желательно, выйдет отсюда. С каждой секундой нервы натягиваются.

Впервые за долгое время удача улыбается мне, кто-то входит в дом и это отвлекает моего надзирателя. Лукас проходит к выходу из кухни и выглядывает в холл. Протягиваю руку и хватаю нож, быстро прячу его в рукав. Не знаю, воспользуюсь ли им, но я просто не могу стоять так же бездвижно и ждать, когда Боа будет делать со мной… это.

— Кто там? — спрашиваю у Лукаса.

Он возвращается и смотрит на стол, потом бросает взгляд зеленых глаз на меня. Молчит. Он заметил. Снова бросает взгляд именно туда, где ранее лежал нож, и снова на меня. Он понял. Нет. Нет. Нет. Пожалуйста. Не забирай его.

— Майя вернулась из города. — говорит он.

— Хорошо. — хрипло отвечаю я. Прочищаю горло, прижимаю к себе руку, так, чтобы нож не выпал, и встаю со стула. — Я пойду в комнату.

Прохожу мимо него, и сердце замирает. Сейчас Лукас остановит меня и отнимет оружие. А это действительно оружие, большой острый нож, с черной деревянной ручкой.

Но он этого не делает, хотя я уверена, что он всё понял.

Возвращаюсь в комнату и приваливаюсь спиной к двери, медленно оседаю на пол и просто дышу. Дышу так, словно пробежала марафон.

*************

Сумерки сгущаются, и я не могу перестать смотреть на кровать. Под подушкой справа лежит нож, и ждет своего часа.

Входная дверь комнаты открывается, и Боа переступает через порог. Все происходит словно в тумане. Из-за предыдущей бессонной ночи и до максимума натянутых нервов в голове всё смешалось. Мне кажется, что я — это не я. Всё, что происходит, это дурной сон. Кровь шумит в ушах. Пальцы немеют от страха.

Он мне что-то говорит, а я не могу услышать его слов. С трудом разбираю единственное слово:

— Раздевайся. — остальные фразы просто летят мимо меня.

Боа видит, что я не двигаюсь с места, и хмурит брови. Уверена, что сейчас он говорит, что не любит повторять дважды.

Он идет ко мне, я отступаю за кровать. Она сейчас единственное, что разделяет нас. Вижу, что это злит его. Мне страшно, и сейчас я уверена, что воспользуюсь ножом, который прячется под подушкой. Бросаю взгляд на скрытое оружие, оно слишком далеко от меня и очень близко к нему.

— Не глупи. Все пройдет быстро. — говорит мне "муж".

Разлепляю сухие искусанные за день губы и тихо произношу:

— Не надо, Боа, пожалуйста.

Его лицо становится похожим на маску самой смерти. Он запрыгивает на кровать и перелетает через неё, я убегаю, но он успевает схватить меня за руку и резко дергает на себя. От этого вскрикиваю и в следующую секунду ловлю удар по лицу. Не ладонью. Привкус крови во рту, шум в голове и полная дезориентация. Он дергает меня как куклу и снова ставит на ноги. Ещё удар, и я падаю на пол, ударяюсь виском об выпирающую металлическую ножку кровати.

Не понимаю, как оказываюсь на кровати лицом вниз, придавленная его телом. Треск рвущейся ткани. Он расставляет мои ноги в стороны. О, нет! Выплываю из тумана. Пытаюсь уползти. Собираю остатки сил, фокусирую зрение на подушке и хватаюсь руками за покрывало, подтаскиваю его к себе, но дергаю слишком быстро, и от этого подушка и нож летят на пол. Руки Боа с силой давят на мою талию так, что я не могу шевелиться, только махать руками, но до него мне не дотянуться.

— Нет! — кричу я и пытаюсь перевернуться.

Но поздно.

Толчок, и пронзительная боль разрывает меня пополам. Я кричу и пытаюсь отползти, но безрезультатно, ещё несколько толчков, и мой голос хрипнет. Боа хватает меня за волосы, втыкает лицом в кровать и рвет меня на части. От боли закусываю губы до крови. Слезы, сопли, кровь. Воздуха не хватает, но я не пытаюсь повернуть голову набок, пусть лучше я сейчас умру. И я умираю. Морально он ломает меня. Ещё несколько толчков, и это прекращается.

Поворачиваю голову набок и невидимым взглядом смотрю в сторону. Непроизвольно пытаюсь прикрыться рукой, но она безвольно падает на кровать.

Мне больно. Мне стыдно. Мне плохо.

Мне до остервенения отвратительно.

— Это, кстати, подарок на свадьбу. — говорит Боа и что-то бросает на кровать рядом с моим лицом. Но я не шевелюсь, и даже не плачу. Мне больно, тошно и мерзко от всего, что произошло, и от себя самой. Как только дверь закрывается, слышу хрип и понимаю, что я снова начала плакать. Ложусь на бок и подтягиваю колени к себе. Я не могу больше здесь находиться. Я не вынесу второго раза. Не смогу.

Сползаю с кровати, еле встаю на ноги, которые то и дело подкашиваются, плетусь к ванной. Падаю. Плачу. Встаю и снова падаю. С трудом добираюсь до ванной комнаты и меня вырывает на пол, но я не обращаю на это внимания. Подхожу к душевой кабине и включаю воду. Максимально горячую. Всё в той же кофте и с голыми ногами ступаю под душ и наблюдаю, как вода вперемешку с кровью стекает по ногам. Скуля, оседаю на пол, сжимаю волосы руками до боли, но боли нет. Больше ничего нет.

Он только что убил меня.

Вспоминаю про нож, который так и остался валяться возле кровати. И первая мысль, что приходит в голову, так это вскрыть себе вены. Мне мерзко от своего тела, от дыхания и тем более от воспоминаний. Но вторая мысль отодвигает суицид на дальний план.

Рыдания до сих пор сотрясают меня, но теперь я точно знаю, что буду делать. Я по-прежнему маленькая и слабая. В этом ничего не изменилось. Но он сломал меня. Морально и физически изувечил… и тем самым Боа нажил себе врага, который уничтожит его. Во что бы то ни стало.