Амели.

Следующий день был отвратительным. Могу сказать, что он куда хуже, чем предыдущий. Ведь именно сегодня я проснулась грязной, поруганной и сломленной. Пришла в себя в ванной, голова отказывается верить в то, что произошло, ноги не слушаются, всё тело холодное, словно умерло вчера и не надеялось очнуться сегодня.

Еле как возвращаюсь в комнату и первое, что вижу — это кровь. Моя кровь, которая стекала по ногам, когда я плелась в ванную. Перевожу взгляд на кровать… сожгу её. Сегодня же. Иду к шкафу, особо не понимая, что буду делать, как буду существовать. Одеваюсь на автомате, а в голове вертится только одна мысль: "Дядя должен приехать, он обещал". Мне слабо верится, что он поможет мне, но крошечная надежда всё же есть.

Но даже если дядя что-то предпримет… никто не в силах изменить того, что уже произошло.

Стоит мне только собрать волосы в хвост, как до моего слуха доносится тихий стук в дверь. Я уверена, что это не Боа, чудовище не будет стучать. Немного подвисаю, смотря на руки, которые начинают дрожать, и хриплым голосом говорю:

— Войдите.

Дверь открывается, и я наблюдаю за Лукасом, который входит внутрь, но не смотрит на меня, его взгляд всецело направлен на кровать. Лицо молодого человека выражает отвращение и печаль. Нет. Не смотри туда. Мне стыдно. Я чувствую себя грязной и сломанной. Отвернись! Не смотри! Лукас не слышит мой безмолвный крик, и поэтому мне приходится с ним заговорить. Сглатываю не уходящий ком в горле и произношу:

— Лукас. — спустя секунду он переводит взгляд на меня, и я четко читаю в его глазах сожаление. Но этот взгляд делает только хуже. Не жалей меня! Я сама виновата во всем, что произошло, это я не смогла дать отпор и постоять за себя. Опять оказалась слабой. Слезы вот-вот прольются, а я этого не хочу. Не буду плакать, по крайней мере этого больше никто не увидит. — Что ты хотел?

Примерно минуту он молчит и просто смотрит на меня. Даже не догадываюсь, о чем он сейчас думает, но хочу провалиться сквозь землю.

— Я должен сопроводить Вас… к доктору. — в итоге произносит он.

Да куда угодно, лишь бы уйти отсюда.

Молча прохожу мимо Лукаса и покидаю ненавистную комнату. По-прежнему молча выходим из дома и направляемся в сторону больницы.

Очень странно идти по улице. Солнце светит, но оно больше никогда не будет светить так, как раньше, люди смотрят на меня, некоторые улыбаются и кивают в знак приветствия, другие машут рукой, но я не отвечаю им. Кажется, что каждый взгляд и даже жест выдают их знание о произошедшем. Улыбки не кажутся искренними. Ощущаю себя бесконечно одинокой и преданной всеми. У меня внутри зреет бредовая мысль о том, что весь город в сговоре против меня. Они все за Боа и его идеи. Людям просто плевать, что происходит за закрытыми дверями. И я уверена, что если попытаюсь найти поддержку в ком-то из них, это будет ужасной ошибкой. Никому нельзя верить.

Доходим до больницы, это большое трехэтажное здание, которое расположено недалеко от "моего нового дома", который я ненавижу всем сердцем. Проходим внутрь и движемся мимо идентичных белых дверей и людей в серых и белых халатах, поднимаемся на второй этаж и останавливаемся у четвертой двери справа. Лукас приоткрывает её передо мной и говорит:

— Я подожду здесь. — не сомневаюсь.

Вхожу в палату и вижу женщину примерно пятидесяти лет. Она облачена в белоснежный халат, её светлые волосы с проседью собраны в высокий пучок, в данный момент она натягивает перчатки и оборачивается ко мне.

— Полагаю, ты Амели? — высокомерно спрашивает врач.

— Да. — бросаю взгляд на кресло, на которое скорее всего я должна буду залезть, и говорю — Полагаю, вы гинеколог.

— Всё верно. — натянув перчатки говорит доктор. — Снимай штаны и забирайся.

— Нет! — тут же вырывается из меня. Несмотря на хриплый посаженный голос, слово прозвучало громко и ясно.

— Что прости? — недоуменно переспрашивает женщина.

— Я сказала нет. — чувствую, как паника невидимой веревкой обвивается вокруг горла. — Я не полезу сегодня на кресло.

— Но ты должна. — с нажимом говорит врач.

— Я никому ничего не должна.

Женщина закатывает глаза и с усталостью говорит:

— Послушай меня, Боа хочет, чтобы именно я осмотрела тебя и именно сегодня. Если ты не захочешь сделать это по доброй воле, то тебе просто вколют успокоительное, и я буду осматривать тебя во сне. Или же ты можешь сделать это по своей воле и…

— Нет! — говорю я и разворачиваюсь. Не могу я сейчас сделать это, хотя прекрасно понимаю, что врач — это просто врач. Не успеваю и шага сделать, как чувствую укол в шею. Разворачиваюсь, отталкиваю женщину и выхожу из кабинета. В эту же секунду меня начинает шатать, хватаюсь за ручку двери и пытаюсь устоять на ногах. Что она вколола? В голове вата, перед глазами всё плывет. Ищу глазами сопровождающего.

— Лукас. — говорю я и начинаю оседать на пол.

Темнота. Я ничего не чувствую, но где-то на подсознании ощущаю, что с моим телом снова что-то делают без моего разрешения. Я снова не отстояла себя. Очередное поражение.

**************

Свет. Яркий свет отражается от белых стен. Осматриваюсь по сторонам. Я до сих пор в больнице. Перед глазами прыгают темные блики, пытаюсь проморгаться, но должного результата это не приносит. Лежу на кушетке. В штанах. Уверена, что доктор осмотрела меня, чувствую тянущую боль между ног. Боль и до этого была, но сейчас она немного изменилась, стала более притупленной. Приподнимаю голову и смотрю на своё тело. Я точно одета, следовательно, меня кто-то раздевал и одевал. Роняю голову назад и опускаю веки. Хочу пить. Меня подташнивает. Слышу хлопок двери, следом какое-то шарканье, потом шаги, направляющиеся в мою сторону, открываю глаза и вижу доктора.

— Я предупреждала. — говорит она. — Но сейчас не об этом. У тебя небольшой разрыв, мне пришлось зашить его. — показывает на бутылек. — Это мазь, которую нужно наносить на ночь. В остальном ты абсолютно здорова и сможешь принести наследника Боа.

Откуда она это знает? Про наследника. Они точно все сговорились.

— Вы слишком осведомлены. — тихо произношу я.

— Конечно. Я мама Майи, она мне всё рассказывает, а так же именно она посоветовала меня Боа в качестве твоего врача. Меня зовут Миранда, и видеться теперь мы с тобой будем очень часто.

Смотрю на женщину, которая мне кажется свихнувшейся. Её дочь спит с чудовищем, а она рада.

— Вы знаете, что ваша дочь спит с моим мужем? — напрямую спрашиваю я.

— Да. И это счастье для нашей семьи.

Роняю голову на кушетку:

— Вы чокнутая.

— Нет, я реалистка. У меня пятеро детей и только Майя выбилась в люди. Ей уже семнадцать лет, и она может жить с мужчиной. Тем более если этот мужчина обеспеченный и щедрый.

— Это дело вашей странной семейки, не моё. — меня передергивает от этой женщины. Её взгляд совершенно осознанный, и это печально. Она, по сути, продала свою дочь за материальные блага… так же как дядя продал меня.

— Ты должна быть мне благодарна. — говорит Миранда.

— За что?

— Сегодня Боа придет ко мне, и я укажу ему всего лишь на один день в месяце, когда оплодотворение наиболее велико. И тебе придется терпеть это не каждый день.

Смотрю на женщину и понимаю, что за это я ей действительно благодарна, несмотря на то, что второго раза никогда не будет.

— Зачем вы это делаете?

— Для Майи, конечно, ей неприятно, что у её возлюбленного появилась жена, и она попросила меня, чтобы я сократила ваши интимные встречи до минимума.

— И когда следующая встреча?

— Через месяц.

У меня есть месяц на то, чтобы придумать, как избежать дальнейших "встреч", а также у меня есть месяц на обучение самообороне, изучение местности и людей живущих здесь.

— Я могу идти?

— Да.

Встаю с кушетки, беру мазь и выхожу в коридор. Лукас ждет меня, но я не обращаю на него никакого внимания. Дорога обратно заняла куда больше времени, меня постоянно штормило, а боль между ног не давала делать быстрые и большие шаги.

Захожу в дом, поднимаюсь по ступеням, и каждый мой шаг приносит саднящую боль. Заношу банку в комнату и снова смотрю на кровать. Подхожу к ней, в голове тут же всплывают образы, от которых мне никогда не избавиться. Взгляд цепляется за блеск металла на кровати, это ключ. Беру в руки так называемый подарок на свадьбу, обычный металлический предмет, но мне от него, мягко говоря, не по себе. Убираю ключ в карман.

На черных простынях виднеется засохшая кровь. Не могу больше видеть эту кровать. Выхожу из комнаты и максимально быстро (как это возможно) спускаюсь вниз, бреду на кухню, беру бутылку какого-то алкоголя и спички. Лукас как всегда рядом, но на удивление он ничего не говорит, а просто тенью следует за мной. Возвращаюсь в комнату, с наслаждением выливаю практически всю жидкость на постель. Меня снова начинает трясти от мерзких воспоминаний. Смотрю на бутылку в моих руках. Внутри осталось пара глотков, опрокидываю огненную жидкость в себя. Ого, а это отрезвляет.

Чиркаю спичками, сера шипит, а маленький огонек плавно бежит по маленькой деревяшке. Присаживаюсь у края кровати. Тут находились мои ноги, стоящие на коленях. Подношу спичку к простыне, и она начинает быстро гореть, а как только в дело вступает алкоголь, то огонь взмывает вверх. Спичка в руках догорела и немного обожгла пальцы, но я этого не почувствовала.

Смотрю на огонь и начинаю кашлять от дыма, который темными клубами взмывает вверх и расходится по комнате. Отхожу на шаг от кровати, и улыбка безумия появляется на губах. Опускаю взгляд на подножие кровати — нож. Спасение, которое сбежало от меня. В комнате уже нечем дышать, огонь обуял всю кровать за считанные секунды. Вот только дым не дает насладиться зрелищем в полной мере.

— Идем! — кричит откуда-то взявшийся Лукас. Он вытаскивает меня из комнаты, пустая бутылка выпадает из рук и разбивается, но я не могу оторвать взгляд от горящей кровати. Когда-нибудь я так же спалю и её хозяина.

Наблюдаю, как служанки забегают в комнату и, наверное, тушат "случайно" возникший пожар. Я же оборачиваюсь к Лукасу и говорю:

— Мне нужно на воздух.

Он молча кивает, и мы выходим из дома. Я могу точно сказать, что сейчас я испытываю удовлетворение. Всю мою жизнь за меня решали, говорили, что делать и как поступать. И горящая кровать — это, по сути, первое моё действие, которое я довела до конца. Надеюсь, что не последние.

Мне больше не на кого рассчитывать и полагаться. У меня есть только я и больше никого.

До самого заката мы бесцельно ходили по улицам моего нового города. Я много думала. Слишком много. Первое, что я должна сделать, так это поговорить с дядей, он должен меня забрать. А если нет, то я сама найду выход. И начну это делать прямо с этого момента.

— Лукас?

— Да, миссис…

— Просто Амели. — я не хочу, чтобы он называл меня так. — Ты хорошо стреляешь?

— Да.

Останавливаюсь и оборачиваюсь к нему:

— Научи меня. — жду, что он откажет, но Лукас лишь бросает мимолетный взгляд на рассечённую губу и молча кивает. Удивительно, но снаружи по мне и не скажешь, что со мной что-то не так. Единственное внешнее свидетельство вчерашней ночи — небольшая трещина на нижней губе. На лице не осталось ни одного синяка или ссадины, хотя чувствую, как под кожей болит щека и подбородок.

Бросаю взгляд на небо. Оно темное, но звезды отчетливо видны.

— Начнем завтра на рассвете. — говорю ему я, разворачиваюсь и иду в сторону дома.

Ночь полностью вступила в свои права, я немного замерзла и тут же вспомнила огонь в комнате. Это снова вызывает у меня ухмылку.

Вхожу в спальню, прикрываю за собой дверь и вижу новую кровать. Вокруг всё чисто, но запах гари никуда не делся. Ножа нет.

Боа, нет и это отлично. Нащупываю в кармане ключ и достаю его, почему-то я знаю, что он от той странной двери. Подхожу к ней и вставляю ключ в скважину. Поворот, второй. Щелчок. Поворачиваю ручку и на выдохе распахиваю дверь.

Боа, больной ублюдок. Осматриваю небольшую светлую комнату, в которой есть всё для рисования. Мольберты, куча карандашей, бумаги и краски. Вхожу внутрь и прохожу мимо всего этого, но не могу даже прикоснуться.

Он знает, что я люблю рисовать, и подготовил эту комнату заранее, ударял меня по лицу, насиловал, танцевал со мной, защищал в лесу. Что он за человек? Не хочу думать о нем и принимать его подарки. Подхожу к выходу, нажимаю на выключатель, и комната погружается во мрак.

Покидаю это место, запираю дверь, подхожу к окну, открываю его и выкидываю ключ прочь. Думала, что от этого мне станет немного легче, но не стало. Выхожу из комнаты и спрашиваю у Лукаса:

— Ты знаешь где мой супруг?

— Его не будет в городе неделю.

Пожалуй, это лучшая новость в моей жизни.

— Спокойной ночи, Лукас.

— Спокойной ночи, Амели.

Возвращаюсь к себе, запираюсь, включаю ночник, который дежурит у входа, в одежде забираюсь на кровать и спустя пару часов проваливаюсь в беспокойный сон.