Тони.

Кто сказал, что в аду семь кругов? Их в десятки, а то и в сотни раз больше. И я прошел их все. Каждый чертов круг агонии, моральной боли и физических терзаний. Я чувствовал, как мои легкие заполнялись водой, а тело билось об острые камни. Несколько раз я приходил в себя, но сил и энергии не было даже на то, чтобы вынырнуть из воды, которая бурным потоком уносила меня в неизвестном направлении.

Это длилось вечность, но в итоге всё резко прекратилось. Моё тело больше не было в воде, и я чувствовал, как энергия по крупицам возвращается ко мне. Также я больше не ощущаю металла пуль в теле. Их кто-то вынул.

Даже примерно не знаю сколько времени прошло. Но всё же с трудом разлепляю веки.

Темно. Прохладно. Твердо.

Лежу на спине, это пока единственное, что мне понятно. Пытаюсь перевернуться на бок, но ничего не получается и это не оттого, что я слаб (хотя это тоже играет немалую роль), но причина иная. Приподнимаю голову и в слабом свечении от затухающего огня, который находится на расстоянии пары метров от меня, разглядываю цепи, что сковывают движения. Толстая металлическая цепь, края которой воткнуты кольями в землю. Она повсюду, начинается от плеч и заканчивается ниже колен. Вот это да. Голова падает обратно на землю. Где я, черт возьми? Фрэнк, где Фрэнк? Осматриваю то, что находится вокруг меня. Я в каком-то шатре, но внутри нет ничего, кроме небольшого костра, который уже практически потух и, собственно говоря, меня, прибитого к земле.

Пытаюсь высвободиться, но ничего не получается, это совершенно пустая трата энергии, которой и так ничтожно мало. Не отвожу взгляда от прорези в шатре. Рано или поздно сюда кто-то войдет, и только тогда я смогу хоть что-то узнать. Но одно я могу констатировать точно — это не люди моего отца.

Прикрываю глаза и пытаюсь уснуть, на данный момент это единственный доступный способ пополнения энергии. Но уснуть я так и не смог. Мои глаза распахиваются от невозможного. Я чувствую нереально сильную энергию по ту сторону шатра, и она приближается ко мне. Смотрю на вход, в этот момент в прорезь просовывается рука и отодвигает ткань в сторону, и внутрь входит девушка. Высокая, стройная, одета как амазонка, на голове множество косичек темного цвета, которые достигают её талии.

Она медленно проходит мимо костра и бросает на меня взгляд.

Да твою мать! Мне не могло так повезти.

Девушка подходит ко мне, присаживается на корточки и внимательно рассматривает моё лицо нереально фиолетовыми глазами.

— Ну здравствуй, Мор. — говорит она тихим и слишком нежным голосом.

Это определенно не мой год.

— Здравствуй, Аномальная, я бы руку тебе пожал, но… — слегка пожимаю плечами.

Девушка хмыкает и растягивает губы в хищной улыбке:

— Он сказал, что ты язва.

— Кто он?

— Твой друг.

— Фрэнк?

Аномальная не отвечает, поднимается в полный рост и начинает расхаживать возле меня, при этом разглядывая всё моё тело так, словно я подопытный. Фортуна — моё второе имя. Из одного плена в другой, вот только из того получилось выбраться, а из этого… сомневаюсь.

— Если бы ты освободила меня, то мы могли бы поговорить на равных.

— На равных? Это как? — с искренним интересом спрашивает она, наклонив голову набок.

Ну и как ей ответить?

— Равенство… подразумевает под собой устранение всех барьеров, мешающих людям сосуществовать на одной плоскости.

Она молча смотрит на меня и изредка моргает. Кажется, мне не удалось донести свою мысль.

— Ты хочешь, чтобы я сняла цепи? — в итоге спрашивает она.

— Да.

— Вот так и говори. Нас не обучали сложным словам. — с долей злости говорит Аномальная и снова присаживается на корточки, легким движением руки вытаскивает колья из земли и откидывает их в сторону. — Имей в виду, что я сильнее тебя и, если ты решишь сбежать, я голыми руками оторву тебе руки и ноги.

Если честно сказать, то я не рассчитывал, что она освободит меня. Но как только цепь отлетает в сторону, шатаясь, поднимаюсь на ноги и смотрю на девушку перед собой. Она же в свою очередь снова разглядывает меня с неприкрытым интересом.

— Ты никогда не видела Моров? — не выдержав спрашиваю я.

— Почему это? Видела.

— Почему тогда так странно смотришь?

— Решаю, подходишь ты нам или нет.

— Для чего?

Она пронзает меня взглядом и говорит:

— Идем.

Разворачивается и выходит из шатра. По энергии, которая так и бьет из неё ключом я могу судить, что она вообще не чувствует опасности с моей стороны. Да и какая от меня в данный момент опасность? Не удивлюсь, если меня ребенок отделает.

Не раздумывая, шатаясь, следую за ней. Стоит мне выйти из шатра, как я вижу сотни Аномальных, которые ходят и занимаются вполне обычными вещами, кто-то подкидывает поленья в костры, кто-то что-то переносит, некоторые разговаривают и даже смеются. Кругом стоит очень много подобных палаток, но в самом центре этого сабантуя расположена конструкция из металла — это клетка, а внутри неё находится около пятнадцати человек. Вдалеке вижу машины. Какого черта? Аномальные кочевники? Они же жили в городе, который отвоевали у людей. Что случилось? И как мне известно, они не берут пленных. Больше тридцати лет прошло с момента их появления на земле и ни одного пленного, только горы трупов и разрушенные поселения. Видимо, за год, который я провел в Скале, многое изменилось. А почта до меня, к сожалению, не доходила.

— Можешь идти быстрее? — спрашивает Аномальная, не оборачиваясь ко мне.

Не отвечая, иду за ней на противоположный край поляны, там стоит самый высокий шатер. Девушка, не дожидаясь меня входит внутрь, я следую за ней. Внутри обнаруживаю ещё двоих Аномальных, мужчины. Они все, кстати, высокие и широкоплечие. С ними очень тяжело будет справиться, даже когда я приду в форму.

— Восемь, Пятнадцать, приведите второго Мора, скажите ему, что друг очнулся. — стальным голосом говорит Аномальная.

Эти двое сразу уходят, и мы снова остаемся наедине.

— Это их имена? — спрашиваю я.

— Имена?

— Восемь, Пятнадцать, ты назвала их так.

— А, да, это порядковые номера, которые люди дали нам при создании, мы привыкли к их обращению в нашу сторону с помощью цифр. Думали, что так у всех, но оказалось, что нет. — немного с грустью заканчивает она. — А твоё имя как звучит?

— Тони.

Хмурит тонкие брови над фиолетовыми глазами и заключает:

— Странное такое.

— Не более странное, чем Восемь.

— На твоем месте я бы так не говорила в его присутствии.

— Я и не собирался.

В этот момент в шатер входит Фрэнк, но я вижу, что двое громил остались у входа. Я рад, что друг жив. Хотя он скорее мне родственник, но очень, очень далекий.

— Почему так долго? — вместо приветствия спрашивает он.

— Долго — это сколько?

Фрэнк выглядывает из-за меня и вопросительно выгибает бровь, смотря на Аномальную.

— Выловили из реки вас две недели назад, Фрэнк пришел в себя три дня назад, а ты сегодня. — поясняет она.

Я не приходил в себя две недели, вот меня потрепало. Девушка проходит в самый конец шатра и садится на что-то вроде трона, это объемное кресло, покрытое шкурами животных, которое находится на небольшом возвышении, перед ним лежат такие же шкуры.

— Садитесь. У нас будет долгий разговор. — говорит Аномальная, закидывает ногу на ногу, а руки располагает на ручках "трона".

Мы с Фрэнком переглядываемся и понимаем, что лучше её не злить, тем более, что наши силы вместе взятые и в десятой части не покроют её. Проходим и садимся на землю, а точнее на шкуры, которые когда-то были вполне себе живыми волками.

— Мы пленники? — сразу же спрашиваю я.

— Это зависит от вашего решения и только. — отвечает девушка.

Что-то подсказывает мне, что это очень непростой разговор и он не принесет нам ничего хорошего. Вспоминаю людей в центре их поселения и спрашиваю:

— А люди в клетке?

— Они ещё в раздумьях. — тут же отвечает она.

— О чем именно?

Лицо девушки становится серьезным, и волна гнева прокатывается по шатру. Бросаю взгляд на друга, но всё его внимание приковано к Аномальной на троне.

— Предлагаю немного познакомиться. Меня зовут Три, и я Аномальная. Как вам известно, немногим более сорока пяти лет назад Люди создали нас, скрестив гены себе подобных и Моров с "чистой кровью", пятнадцать лет они учили нас сражаться и убивать. А также вкладывали в наши головы мысли о свободе… людей. Ещё через пятнадцать лет они впервые выпустили тысячу Аномальных.

— Погоди, то есть на момент первой битвы вам было пятнадцать лет? — спрашивает Фрэнк.

— Нет. С помощью каких-то примочек за пятнадцать лет мы выросли до двадцати пяти, и на этом наше взросление и старение остановилось. Совсем. Ещё вопросы?

— Пока нет. — говорит друг и продолжает смотреть на Три немигающим взглядом.

— Тогда дальше. Мы, естественно, выиграли первую битву, но Первый решил, что мы не вернемся назад и все его послушали. Он словно открыл нам глаза на то, что люди говорили о свободе и это полностью противоречило нашему существованию. Люди создали себе рабов, которые должны были делать за них всю грязную работу и никому не было дела до того умрем мы или нет. Холодно нам или тепло. Голодны мы или сыты.

От её рассказа начинают плавиться мозги. Единственное, что я знал об Аномальных, так это то, как они были созданы и что лучше не быть на поле боя на противоположной стороне относительно них. Всё остальное, что она рассказывает это что-то из ряда бредовой фантастики. Не выдерживаю и перебиваю её:

— Кто такой Первый и почему все его послушали?

Не поверите, но Аномальная только что закатила глаза и снова вернула своё внимание моей персоне:

— Первый — это имя, выражаясь вашим языком, и, следовательно, он был создан первым и был самым усовершенствованным среди всех остальных. Дело в том, чем меньше цифра, тем сильнее Аномальный.

— Как вы это понимали? — подает голос Фрэнк. — Ну то, что Первый самый сильный?

— Так же, как и вы. По энергии. — пояснив это, Аномальная отмахивается от Фрэнка и продолжает свой рассказ. — В общем, мы пошли за ним и без раздумий удаляли все препятствия на своём пути.

— То есть убивали. — поправляю её я.

— Для нас всё было иначе. Мы делали то, что нам внушили люди — мы спасали планету… от всех. Без разбора и сожаления. В итоге мы нашли город, который стал нам пристанищем на долгие двадцать лет. Потом произошел переворот и Первого убили.

— Дай угадаю. — говорит Фрэнк. — Его убил Второй?

— Нет, это была я. Так же мне пришлось устранить и Второго, тем самым я заработала беспрекословный авторитет.

— То есть ты здесь главная? — спрашиваю я.

— Без сомнений. — отвечает она. — Мой народ называет меня Королевой Аномальных.

Что-то в её словах не вяжется, а кое-что звучит вполне разумно, но я не понимаю одного и поэтому спрашиваю:

— И зачем ты их убила?

— Мы не сошлись во мнениях. — пожав плечами отвечает она.

— Не завидую я твоему мужу. — говорит Фрэнк с неприкрытой долей иронии.

— Кому? — не понимает Королева Три.

— Аномальному, который живет с тобой под одной… — Фрэнк переводит взгляд наверх. — Крышей.

— Я здесь одна живу. — совершенно серьезно говорит она.

— Ну и славненько. — перебиваю я их. — Давай ближе к делу.

Моё вмешательство изрядно злит Аномальную, это видно и по её лицу, и по энергии, которая начинает вибрировать в воздухе.

— Не стоит так разговаривать со мной. Я могу передумать и просто поймать новых Моров, а ваши головы подвесить у входа в мой шатер.

Наступает тишина, и я чувствую энергию Три, которая становится спокойной, но немного грустной. Эта Аномальная как бомба замедленного действия. Её эмоции сменяют друг друга так быстро, как только это возможно.

Девушка переводит всё внимание на свои руки и, разглядывая их, продолжает:

— Если вы достаточно внимательны, то должны были заметить, что, проходя по нашей местности, вы не видели ни одного ребенка. Только взрослые двадцати пяти лет. Я не знаю, специально это или случайно, но люди сделали так, что мы не можем иметь потомство от себе подобных. Никак и никогда.

Она переводит на нас взгляд и говорит:

— Именно на этом споре мы с Первым и не сошлись. Двадцать лет назад девушка по имени Девять Шестнадцать вопреки всем запретам, встречалась с мужчиной человеком, она очень долго прятала его в захваченном нами городе, но в итоге их обнаружили и казнили обоих. Первый разрубил пополам его, а потом и её.

— Кровожадно. — говорит Фрэнк.

— Он сделал это в назидание остальным. И вы не представляете моё удивление, когда я увидела нерожденное дитя. Ребенок был очень маленький, но было ясно одно, Первый казнил беременную Аномальную. И только в этот момент я обратила внимание на то, что у нас ни у одной женщины Аномальной за двадцать лет не родилось ни одного ребенка. И я поняла, что дети возможны только от смешанных пар. Рассказала об этих рассуждениях Первому, на что он сказал, что нам не нужны дети, а я придерживаюсь другого мнения. Нас создали и получается, что мы первые и последнии представители своего вида. Мы не знаем продолжительность своей жизни, умираем мы только если нас убивают. За всё время не было замечено ни одной болезни… и…

— Ты предлагаешь нам… что? — опешив спрашиваю я.

— Нам нужны здоровые женщины и мужчины. Моры и люди для оплодотворения и вынашивания. — совершенно серьезно констатирует Три. — Думаю, люди вложили в нас стремление к продолжению рода и отняли эту возможность, даже не спросив. А я хочу, чтобы наш вид существовал и впредь.

— Ну… я скажу тебе, Тони, что этот плен куда интересней, чем предыдущий.

Отмахиваюсь от шуток Фрэнка и спрашиваю у Три:

— А вы не хотите просто мира? Обычного мира, где будут сосуществовать все вместе: люди, Моры, Аномальные? И каждый просто будет искать себе пару сам, по душе и по сердцу?

— Что это значит? — искренне удивляется она.

— Не знаю, как объяснить. Вот есть ли мужчина, который был бы тебе интересен? В плане физическом и моральном одновременно?

Она бросает взгляд на Фрэнка, медленно осматривает его и протяжно говорит:

— Допустим.

— А представь, что ты тоже ему интересна.

Снова взгляд на Фрэнка.

— Представила.

— И всё будет взаимно. — пытаюсь объяснить так, чтобы она поняла мою мысль. — Без принуждения. Все смогли бы создавать семьи так, как захотят и тогда, спустя время не стало бы больше Аномальных, Моров и людей, существовали бы только смешанные. Один общий вид, которому не нужно будет делить землю.

— Такого никогда не будет. — категорично отвечает Три. — Мертвая война нескончаема. И так или иначе, она будет длиться…

— Всё возможно. — перебивает её Фрэнк. — Тебе попался необычный Мор. Тони — сын Бенджамина Аллена и он может донести до отца то, что вы не хотите войны.

Три замолкает и снова рассматривает меня. Она думает. Кажется, я даже задержал дыхание, ведь от её решения сейчас зависит слишком многое.

— И что будет дальше? — говорит она. — Мир? Это же абсурд.

— Или реальность. — пытается убедить её Фрэнк. — Только та реальность, которой ты, к сожалению, не видела.

— Восемь, Пятнадцать! — громко говорит Три. — Уведите их и свяжите! — бросает взгляд на меня, потом на Фрэнка и говорит. — Мне нужно подумать.

— Не обязательно нас связывать. — произносит Фрэнк.

На это она улыбается, поднимается с места и идет к нам. Мы тоже встаем на ноги. Аномальная подходит к Фрэнку, не спуская с него взгляда, и встает слишком близко, вскинув голову она смотрит на него и что-то тихо говорит. Что именно мне не удалось расслышать.

Спустя тридцать секунд Восемь и Пятнадцать уводят нас. У них даже нет оружия. Хотя оно им и не нужно. Приводят нас в палатку, в которой я очнулся, садят меня и Фрэнка спинами друг к другу и связывают так, что выбраться невозможно, только если применить силу, но они почувствуют её и поэтому сразу прибегут.

Да и не нужно нам это. Ведь, если Три решит прислушаться к нашим словам, то это может наконец-то прекратить Мертвую войну раз и навсегда.

Но эти мысли плавно уходят на второй план. Прошло две недели, как нас выловили из воды. А сколько мы находились в ней так и останется тайной. Вспоминаю Скалу, а точнее Амели. Что с ней? Где она? Как она?

Как только выберусь из лагеря Аномальных отыщу её.

Обязательно найду.