Амели.

Я проспала до самого вечера беспробудным глубоким сном.

Мне так мягко и уютно, несмотря на ноющую боль во всех мышцах. Потягиваюсь, медленно разлепляю веки, и тут же вспоминаю, где именно нахожусь и на чьей кровати сплю, в ужасе распахиваю глаза и сажусь.

И первое, что вижу, это высокую вешалку передо мной, а на ней красуется поистине великолепное платье серебряного цвета. Оно очень похоже на бальное: без рукавов, узкий лиф и талия, а далее, словно бутон, распускается пышная юбка, рядом с вешалкой стоит небольшой пуф, а на нем лежат такого же цвета перчатки выше локтей. Также на нем находится нижнее бельё, что включает в себя три серебристые нитки, которые сходятся в небольшой треугольник, белые чулки и, собственно говоря, всё. На полу рядом с пуфом стоят туфли на невысоком каблуке. Высота каблука, думаю, рассчитана с тем условием, чтобы я не была выше Боа. Платье — такая бесполезная, но красивая вещь.

Женский голос из-за спины заставляет меня вздрогнуть и схватиться за сердце:

— Я уже думала, Вы не проснетесь.

Оборачиваюсь и вижу трех молодых девушек в таких же передниках как у Майи. И как долго они здесь стоят? Брюнетка самая высокая из троицы находится посередине, и думаю, голос принадлежал именно ей, потому что только она смотрит мне в глаза, остальные две опустили взгляд в пол.

— Через два часа начнётся праздник, думаю, нам нужно поторопиться. — говорит всё та же девушка и при этом неестественно улыбается.

— Нам? — переспрашиваю я. Ото сна я ещё не могу собраться. Мне одновременно кажется, что я проспала пол жизни и не спала вовсе.

Брюнетка продолжает растягивать губы, но тон её голоса позволителен только для общения с маленьким ребенком, а я таковым не являюсь. Или, может, она думает, раз я задаю "странные" вопросы, то я недалекая?

— Да, мы приготовили Вам ванну с солью и маслами. После омовения мы причешем Вас, сделаем прическу и поможем одеться.

Она замолкает и чего-то ждёт. С каждой уходящей секундой её улыбка пытается сползти с лица, но она старается держать её и от этого выглядит довольно жутко. Я решаю, что наша встреча подошла к концу. Встаю с кровати и говорю:

— Спасибо, но я сама справлюсь.

Девушки переглядываются между собой. На их лицах написано полнейшее непонимание происходящего. Я, кстати, тоже не очень понимаю, чего они от меня хотят. Не люблю, когда посторонние люди нарушают моё личное пространство. Брюнетка делает полшага вперед и шепотом произносит:

— Но это четкие указания мистера Уилсона.

Как только я собралась открыть рот и сказать, что если они настаивают, то я согласна, как тут же вспоминаю, что я больше не я. Не испуганная загнанная в темный угол девочка, а уверенная в себе женщина. Приподнимаю подбородок (как бы шею себе не свернуть от таких частых запрокидываний головы) и, смотря на прислугу, как можно более величественно произношу:

— Я сказала, что справлюсь сама, вы можете идти. — но они не двигаются с места. Ну же. Идите. Я не умею вести себя более нагло. Просто не знаю как.

Девушка, та, что разговаривала со мной, смотрит по очереди на своих подруг, у них происходит ментальный совет, и в итоге она говорит:

— Идемте, девочки. — потом бросает на меня взгляд. — Если Вам что-то понадобится или вдруг будет нужна наша помощь, то просто выгляните за дверь, там всегда находится Лукас, он отправит за нами.

— Хорошо. — как можно холодней говорю я, но в конце всё же добавляю. — Спасибо.

Девушки уходят, закатываю глаза и слегка бью себя ладонью по лбу. Надо научиться быть сильной. Но в чем эта самая неведомая мне сила заключается? Отбрасываю мысли прочь, всё тело ноет от ночной ходьбы по лесу. Горячая вода поможет расслабить их и до конца прийти в себя. Направляюсь в ванну, запираю дверь, раздеваюсь и погружаюсь в безумно вкусно пахнущую воду. Она с распростертыми объятиями принимает меня. Откидываю голову на бортик ванной и прикрываю глаза. Блаженство, именно это испытывает моё тело в данный момент.

В Скале имелся только душ, так что это моя первая в жизни ванна. Слишком много первых моментов за последнии дни. Лежу с закрытыми глазами и думаю. Лукас, он всегда стоит за дверью, так сказала девушка. Это как понимать? Он моя охрана или нет? Или я просто поменяла одну тюремную камеру на другую, вот только сосед из предыдущего заточения мне куда больше нравится. Нравился. В прошедшем времени. Его больше нет. А я есть. Стараюсь сразу же выкинуть давящие мысли из головы, но прежде чем делаю это, открываю глаза и подношу руку к лицу. Перебираю буквы на браслете. Тони, я надеюсь, что ты жив, хотя это практически невозможно. Тебя столько раз убивали, так что… Я надеюсь.

После получаса лежания в воде я всё же вылезла из ванной. Обтерлась огромным белым полотенцем, укуталась им и вернулась в комнату. Там, к счастью, никого не оказалось. Обернутая в полотенце подхожу к платью и провожу рукой по гладкой ткани. Оно красивое, словно не из этого мира. И точно не для данного праздника, ведь он не настоящий, а бутафорский. Я бы даже сказала, что это похороны моего прошлого и рождение моего настоящего, того, в котором мне нужно заново научиться жить. Совершенно по другим законам.

Собираюсь уже примерно час. Уложила волосы, настолько, насколько это было возможно. В рюкзаке было несколько шпилек. Я собрала высокий пучок, и выпустила из него несколько локонов у лица. Надела платье, обула туфли и натянула перчатки. Но вот помощь мне всё же будет нужна. Платье затягивается сзади в виде корсета, самой мне это не сделать. Иду в сторону двери, которая ведет из комнаты, открываю её и вижу, на стуле у стены сидит Лукас.

— Миссис Уилсон? Вам что-то нужно? — тут же интересуется он поднимаясь с места.

— Да, не мог бы ты… — но я не договариваю, так как с лестницы поднимается Боа. Он до сих пор одет в военную форму, в руках та же папка. При виде меня он дугой выгибает бровь в вопросительной манере.

— Мне нужна помощь. — отвечаю и пулей скрываюсь за дверью.

На секунду приваливаюсь к ней спиной и зажмуриваю глаза. Не надо было отпускать девушек. Отхожу от двери, и она снова открывается, впуская внутрь хозяина спальни. Боа входит, но тут же исчезает за дверью кабинета, а я так и стою, не знаю, что делать. Позвать девушек? Или нет? Придерживаю платье спереди и слышу звуки из кабинета, кажется, что там что-то переставляют. Не проходит и пары минут, как Боа возвращается в комнату, оглядывает меня с ног до головы и спрашивает:

— Помощь какого рода тебе нужна?

— Корсет. — тихо произношу я. Какой бы храброй я не пыталась казаться. Его я боюсь. А взгляд, которым он смотрит на меня, заставляет все внутренности сжаться в один микроскопический комок.

— Повернись. — говорит Боа и идет в мою сторону.

Разворачиваюсь к нему спиной и задерживаю дыхание. Его шаги замолкают у моих ног. Я физически осязаю его присутствие за спиной, и это не приятные ощущения. Чувствую его руки, которые медленно тянут ленты корсета в стороны, максимально утягивая талию.

— А где слуги? — спрашивает Боа.

Очередной рывок шнуровки. Воздуха становится меньше.

— Я их отослала. — отвечаю я.

— Хм. Почему?

Я не знаю, как правильно ответить на этот вопрос. Я знала, что это он их прислал, и получается, ослушалась его указания? Чего Боа ожидает от меня? Вдыхаю побольше воздуха и отвечаю правду:

— Я так решила.

Очередной рывок шнуровки, который моментально выбивает весь ранее поступивший воздух.

— Ты… так… решила. — мгновение тишины. — У меня возник вопрос.

— Какой?

— Где эта трусливая девушка из Скалы?

Секунду молчу, так как очередной рывок шнуровки выбивает остатки воздуха. Он так сильно затянул корсет, боюсь, что я не смогу дышать.

— Я жду ответа. — торопит меня он.

— Я… надеюсь, она осталась там. В Скале.

Он резко разворачивает меня лицом к себе и всматривается в мои глаза. Я хочу отвести взгляд, но что-то подсказывает мне, что это своего рода проверка. И я должна её пройти. Зачем и для чего, я не знаю.

— Хорошо. — говорит Боа и слегка кивает головой. — Я тоже на это надеюсь. — отходит от меня и продолжает. — У тебя есть двадцать минут до начала празднования. Можешь пройтись по дому и посмотреть, что и как, а потом мы вместе пойдем в город.

Не жду, когда он скажет это во второй раз и быстро выхожу из комнаты. Желаю находиться как можно дальше от новоиспеченного супруга.

Лукас тут же поднимается со стула и молча смотрит на меня. Он бегло оглядывает мой наряд, и от этого мне становится ещё более неуютно. Не люблю привлекать внимание, но, видимо, сегодня этого не избежать. На мгновение встречаюсь с ним взглядом.

— Ты мой конвой? — спрашиваю я у него.

Он не отвечает, а просто кивает головой. Ну и ладно. Иду по второму этажу и заглядываю в комнаты. Мне интересно знать, что здесь и как. Две комнаты похожи на обычные спальни, не представляю, что в доме у Боа Уилсона могут остаться какие-либо гости. Но кажется, что в одной из этих спален кто-то живет, так как кровать немного помята, может там Лукас обитает? Ещё одна дверь, это что-то типа маленького сада, тут очень красиво и свежо, множество растений и цветов составляют идеальную композицию, которая радует глаз. Последняя дверь — это мини-столовая, здесь расположены большой стол, вокруг него стулья, у окон так же стоят высокие растения в виде пальм. Спускаюсь на первый этаж, следом за мной идет молчаливый Лукас. Первый этаж более интересный, здесь имеется что-то вроде спортивного зала, большая гостиная, кухня и ещё одна комната. И весь дом внутри сделан в черно-белой цветовой гамме. Всё, кроме хозяйской спальни, там всё в коричневых тонах, кроме кровати с черными простынями. При мысли об этой кровати меня передергивает.

Как оказалось, двадцать минут уже прошли. Когда я посмотрела кухню и вышла из неё в холл, по лестнице спускался Боа. В черном строгом костюме, рубашке белоснежного цвета, а для полноты картины его запонки и платок, который торчит из нагрудного кармана, серебряного цвета, точно такого же, как и моё платье.

Боа, подходя ко мне, кивает Лукасу, и тот отходит немного в сторону. Я же остаюсь на месте. Сцепляю руки в перчатках в замок и жду неизвестно чего.

— Развернись. — холодно говорит Боа.

Я не спорю. И через мгновение ощущаю на шее тяжесть и прохладу. Подношу руку в перчатке к декольте и трогаю объёмное ожерелье. И тут же бросаю взгляд на браслет, который я надела поверх перчаток, он тоже серебристый, надеюсь, у Боа не возникнет вопросов, что это за вещь, и кто такая Сара.

— Спасибо. — говорю я.

— Веди себя достойно. Идем. — произносит Боа, вставая рядом со мной и предлагая мне руку. Берусь за неё, и в этот момент Лукас открывает дверь. На улице уже стемнело и стало немного прохладно. У крыльца снова выстроились военные, а вокруг дома собрались… тысячи людей. Как только они увидели нас, то начали аплодировать и свистеть. Краем глаза вижу, как Боа улыбается и одними губами шепчет мне:

— Помаши им рукой. — и я как марионетка выполняю его приказ. Не хочу злить супруга на пустом месте. Но я не могу выдавить из себя улыбку или подобие её. Меня сковывает всеобщее внимание к моей персоне, также расслаблению не способствует туго затянутый корсет и, естественно, мой муж.

Спускаемся с семи ступеней, военные опять же движутся с нами, но ровно до того момента, пока мы не заходим за дом. Там находится широкая площадь. На ней стоят накрытые столы, ломящиеся от изобилия еды. Тут и там ходят люди, кто-то жонглирует мячиками, кто-то крутит обручи. Вдалеке находится небольшая сцена, и в данный момент на неё поднимаются девушка и юноша. Они слишком молоды, но уже артисты. Артисты в наше время — это несказанная редкость. Они танцуют с огнем.

От всего этого захватывает дух, и я замечаю, что улыбаюсь. Это так же замечает и Боа. Это странно, но увидеть такое вживую. Не описать словами.

Проходим в самый центр площади, усаживаемся за стол, который находится на небольшом отдалении от остальных. Я не ела, сколько? Два дня или даже больше. От запахов текут слюнки, но корсет настолько сильно затянут, что в меня буквально влезет не больше пары ложек пищи. Несмотря на праздник и мирную обстановку, с четырех сторон от нашего стола находятся четыре вооруженных солдата.

Боа встает и высоко поднимает бокал с прозрачной жидкостью, толпа немного затихает, и он громко говорит:

— Прошу Вас поприветствовать мою супругу, прекрасную Амели Уилсон. — после его слов начинается новый шквал аплодисментов.

Мне очень неуютно, но когда я встречаюсь с улыбчивыми взглядами горожан, то не могу не кивнуть им или не улыбнуться в ответ. Не знаю, делают ли так сильные и уверенные в себе женщины, но я делаю.

Многие рассаживаются за столы, другим же не хватает мест, но тут словно из ниоткуда появляются слуги с подносами. Это, словно картинка из книги, они разносят еду и напитки, как я понимаю, более бедному слою населения.

Все счастливы.

Я тоже улыбаюсь, смотря на виртуозную парочку на сцене. Когда парнишка выдыхает огонь, словно дракон, новая волна аплодисментов и восторженных криков разносится по площади.

Праздник в полном разгаре. По очереди к нам подходили несколько семейств. Видимо это те, кто имеет влияние в городе. Они поздравляют нас, но далеко не все пожелания идут от чистого сердца. Это видно, когда человек неискренний. Это всегда на поверхности.

Как только последние поздравляющие отошли от нашего стола, я обратилась к Боа:

— Что в итоге случилось в лесу?

— Это Аномальные. — отвечает он, смотря при этом на окружающих нас людей и периодически кому-то кивает головой.

— А как вы поняли, что это именно они?

— Раньше мы распознавали их по следам из мертвых, растерзанных тел. Но что-то изменилось, теперь они забирают с собой всё, в том числе, тела, машины и так далее.

— Они забрали твоих людей?

— Да. И машины.

— Зачем им люди?

— Этого никто не знает, ведь ни одного Аномального не смогли взять в плен. Они либо сбегают, либо убивают себя на месте.

Решаю не продолжать диалог и снова обращаю всё своё внимание на сцену, но мои мысли то и дело возвращаются к словам Боа. Возможно, Аномальные делают с похищенными людьми то же самое, что мы делаем с Морами. Держат их в клетках и выставляют на бессмысленные бои.

Закончив представление, парень и девушка поклонились всем и, получив львиную долю оваций, удалились. В этот момент у сцены появился седовласый мужчина со скрипкой в руках, как только он закинул инструмент на плечо, тут же полилась медленная и пронзительная мелодия.

Боа поднялся на ноги и, неотрывно смотря мне в глаза, подал руку. Я осмотрелась по сторонам и заметила, что практически все молча глядят на нас. Вложила свою ладонь в его и встала с места. Мы поднялись на сцену, не размыкая наших рук, Боа приобнял меня за талию второй рукой, я же положила свою ему на плечо. И мы медленно начали двигаться по кругу, под грустную музыку. Спустя пару секунд горожане присоединились к нам, но только они танцевали вокруг сцены.

От близости Боа мне не по себе. Его руки на мне… я сразу же вспоминаю, как этими самыми руками он заставил меня нажимать на курок и отправлять пули в Тони и Фрэнка. Я чувствую себя последней дрянью. Их скорее всего нет в живых, а я танцую с убийцей, который отныне является моим мужем. Бросаю взгляд на браслет на моей руке и чувствую, что мне не хватает кислорода. Слегка отстраняюсь от Боа и обращаюсь к нему:

— Долго мы ещё должны присутствовать здесь?

— Что случилось?

— Я не могу дышать. Корсет слишком…

Но я не успеваю договорить, как Боа прекращает танец и обращается к толпе.

— Уважаемые жители Флэнтона, хочу выразить вам свою признательность и благодарность, что вы сегодня почтили нас, — бросает на меня теплый взгляд. — своим присутствием. Но молодоженам пора.

На последнем предложении толпа снова начинает хлопать, топать, некоторые даже свистят. Это напоминает мне о клетке. Люди что всегда себя ведут таким образом, когда собираются толпой?

Покидаем площадь, заходим в дом и поднимаемся по лестнице. И только тут до меня доходит смысл слов "Молодоженам пора". Останавливаюсь на середине лестницы, но Боа мягко подталкивает меня вперед. Оборачиваюсь назад и ловлю взгляд Лукаса, который постоянно находится рядом с нами. Боа замечает мой взгляд и обращается к молодому мужчине:

— Лукас, на сегодняшнюю ночь можешь быть свободен, так же скажи слугам, что они нам не понадобятся до утра.

Нет. Нет. Нет.

Лукас бросает на меня последний взгляд зеленых глаз, кивает нам головой и уходит. Сейчас мне действительно не хватает кислорода. На автомате переставляю ноги и поднимаюсь на второй этаж. Но не могу перебороть себя и зайти в комнату. Оборачиваюсь у дверей и смотрю на Боа. Только лишь по его взгляду я понимаю, что именно сегодня произойдет.

Боа обходит меня и открывает дверь сам.

— Входи. — он сказал всего одно слово, а мне уже невыносимо страшно.

Переступаю порог комнаты, и слышу щелчок за спиной. Дверь заперта. Я один на один с ним. Оборачиваюсь и вижу перед собой не заботливого мужа, каким он искусно притворялся весь вечер. В его взгляде столько тьмы, что мне становится жутко страшно.

Стоим и смотрим друг на друга. Воздуха совсем не хватает, сердце куда-то несется вскачь. Я дышу настолько часто, что перед глазами начинают прыгать черные точки. Может всё обойдется? И не произойдет…этого? Но единственное слово Боа, разбивает мой корабль надежды на мелкие кусочки.

— Раздевайся. — говорит он и начинает снимать с себя пиджак.

Сжимаю руки в кулаки и отступаю на шаг назад.

— Боа, пожалуйста, не надо. — молю его я.

— Не заставляй меня повторять дважды.

— Боа…

— Или я сделаю это сам.