Закари вышел из кабинета и быстро направился к лифту. В его венах бушевала ярость, глаза застилала пелена гнева. Он был настолько зол, что если бы не покинул комнату пару секунд назад, то придушил бы Алекс прямо на кровати.

Он всегда знал, что она не просто так попала на его базу. Именно из-за этого он и придумал эти неуместные ужины.

Из-за подозрений. Всё началось с них. Но шло время, и в какой-то степени он решил, что надумал. Несколько раз даже убеждал себя в этом.

Он видел её практически каждый день. Изначально это больше напрягало его. Результатов не было, пустые разговоры о её семье, учебе, которую она в итоге бросила. О друге Лари и ещё о куче вещей, которые Зака вовсе не интересовали.

Алекс его не интересовала.

Он бы не согласился взять её на базу, если бы не Зейн и его невыполненные обещания.

Шло время, и ему стало интересно. Он в какой-то степени стал ждать ужинов. Закари внимательно наблюдал за Алекс, за тоном её разговоров, за взбалмошным характером, который она порой старалась скрыть, за движениями её тела.

Куча проблем на девятке и за её пределами изматывали и морально, и физически. И Закари нашёл передышку всё в тех же безрезультатных разговорах с Алекс.

Время продолжало идти и он заметил, что давно не посещал Герду. Она старалась пару раз навестить его, но ему это стало неинтересно. Словно женщина, с которой он занимался сексом ранее, утратила свою привлекательность. Она стала блёклой и… обычной.

Однажды Зак даже провёл параллель между Алекс и Гердой. Параллели не вышло, Герда всегда была ровной и гладкой, он знал чего от неё ожидать. Она всячески пыталась угодить ему. Никаких драм, разговоров и ожиданий. Просто секс. И ведь раньше Зака это более чем устраивало. Что же касалось Александрии Брукс, то она была необычной. Настолько разной, что каждая их встреча была индивидуальной. Но это началось только после того как она стала ему доверять.

Так он думал.

Зак видел, что девушка полностью попала под его влияние. Он сделал для этого всё. Незаметно для неё, он оградил Алекс от всех, кроме Нео и Рэнли, с ними девушка всё же пересекалась. У неё здесь не было никого и ничего. Ни занятия, ни семьи, ни друзей. Только Зак.

До конца Закари так и не понял её. Он видел, как Алекс тянулась к нему, но потом снова отходила назад. Снова приближалась, а потом опять исчезала. Словно это уже она дразнила его, а не он.

Игра продолжалась, но Зак больше не хотел быть победителем.

Он стал смотреть на неё как мужчина на женщину. Её фигура, длинные волосы, карие глаза. Ему нравилось всё это. Он желал её и ждал, когда она захочет того же.

Игра перестала быть игрой. Из того, кто уверенно передвигает фигуры по шахматной доске, он стал тем, кто с упоением ждёт следующего хода соперника.

Она сделала свой ход. Сегодня. И чёртова партия завела их в тупик.

Твою мать! У Алекс была уйма шансов сказать ему о полковнике. Он десятки раз предоставлял ей эту возможность, но она молчала.

До сегодняшнего дня.

Сука!

Закари никогда не прощает ложь и предательство. Он должен был покарать её, но просто… отпустил.

Он, как никто другой, знал, что сегодня допустил промах, показал свою слабость.

Заходя в лифт, Зак уже понимал – оставив её в живых, он ошибся. У него ещё есть время вернуться в комнату и закончить то, что он должен был сделать. Один выстрел всё решит.

Лифт спускался, Зак в последний раз в раздражении прикрыл глаза, и открыл их только после звукового сигнала лифта. И вот она магия. Он снова хладнокровный временный глава базы номер девять.

Закари знал, что сейчас, в эту самую минуту, никто не сможет понять, какие демоны сражаются у него внутри.

Чем она думала?! Идиотка.

Но если подумать и представить иной расклад? К примеру, Алекс сказала бы ему об этом сразу же, то он бы пристрелил её и отправил тело на базу номер восемь. По сути, она выбрала правильный момент. Сегодня она выторговала свою жизнь. Отплатила сексом за пару лишних лет? Нет. Она просто его обыграла и на правах победителя пусть катится как можно дальше.

Но Зак не был уверен, что при следующей встрече ей столь же повезет. Он словно знал, что они встретятся вновь.

Впервые за долгое время все мысли Закари Келлера были заняты одной-единственной девушкой. И ему это, мягко говоря, не нравилось.

Злость не проходила.

Как и мысли. Эти проклятые мысли продолжали одолевать его.

Она решила, что Закари пойдет к полковнику после того как займется с ней сексом? Какая глупость. Хоть она и не знает причин вражды матери и сына, уже должна была понять, что никакая девушка, даже самая искусная в постели не сможет повлиять на его мнение по этому вопросу.

Нужно было убить её прямо там. Придушить в кровати и сейчас бы он не думал о ней.

Со всей базы только Нео и Рэнли знали причину, по которой Зак никогда не пойдет к полковнику. Он поклялся об этом на могиле и не нарушит слово.

Спустившись в столовую, Зак попал в хаос. У стен расположились военные, которые обычно находятся в холле. Гражданских было больше пятидесяти человек и они кричали, в отдалении слышался женский плач, особо крикливый мужчина просил кого-то наказать.

Не сразу люди заметили Закари. Он молча шел сквозь толпу. Заметив его, они расступились перед ним.

Увидев вновь прибывшего, люди постепенно стихли. В итоге единственным звуком остались неторопливые шаги Закари. Он дошел до Нео, друг с перебинтованной головой сидел на стуле и смотрел на тело, лежащее на полу.

Между столами, раскинув руки в разные стороны, лежала женщина, на вид ей было от тридцати пяти до сорока лет. Короткие русые волосы слиплись от крови, которая продолжала растекаться по полу столовой. Из шеи торчала вилка, а глаза несчастной были наполовину прикрыты, словно она, даже будучи мертвой, подглядывала за всеми.

Очередное убийство.

Закари заметил, что двое его людей держали под руки другую женщину, она стояла неподвижно и смотрела на труп. Смотрела не с сожалением или скорбью – с наслаждением.

– Что произошло? – спросил Закари, хотя общая картина уже нарисовалась в его голове.

Нео поднялся, слегка поморщился, словно у него от боли раскалывалась голова, и начал доклад.

– Погибшая – Нэнни Розенталь, тридцать семь лет. Проживала на базе практически с самого начала тумана. Задержанная – Бель Китман, возраст тридцать пять лет, живёт на базе два месяца и три дня. Они затеяли драку около пятнадцати минут назад. Потасовка была быстрой, военные даже не успели среагировать, как гражданка Китман вонзила вилку в шею Розенталь.

Закари глубоко вдохнул. Его злило, что люди, которых он собирал практически по всему штату, так просто отнимали друг у друга жизни. В последнее время это стало происходить чаще. За этот месяц гибель Розенталь – уже третья насильственная смерть. Ещё четверо суицидников. Итого, минус семь человек. Но впервые в жестоком преступлении была виновата женщина. Мужчин Закари всегда наказывал одинаково. Жизнь за жизнь.

Все знали цену подобному преступлению, но люди продолжали сходить с ума. Закрытое пространство, однообразие и то, что они успели увидеть за пределами базы, делало из людей глупцов и параноиков, они перестали понимать, насколько им повезло оказаться здесь. Печально. Глупо и недальновидно.

– Ты что тут делаешь? – спросил Зак у друга, смотря на кровь.

– Мэйси пришла за мной. Она видела, что произошло и, испугавшись, сразу побежала ко мне в палату.

Зак перевел взгляд на ту самую Мэйси. Девушка стояла недалеко от стола, за которым сидел Нео. Огромные карие глаза были расширены в ужасе, она заламывала руки и, кажется, перестала дышать.

Зак прошел вперед, миновал тело и остановился напротив Китман. Она вскинула на него пустой взгляд. Хотела казаться бесстрашной. Но Зак понимал, что всё это напускное. Её губы дрожали, а вена на виске пульсировала. Она боялась. И правильно делала. На сегодня он уже выполнил лимит хороших поступков.

– Бель Китман, ты согласна с обвинением в убийстве?

– Это все видели, – вместо ответа произнесла она.

– Ты согласна с обвинением?

Китман старалась изо всех сил не ударить в грязь лицом. До падения мира она была руководителем в одной из ведущих фармацевтических компаний штатов, а сейчас должна была оправдываться перед сопляком, который был на десяток лет моложе неё.

Всё же она взяла себя в руки, и проговорила:

– Да, я убила её.

– Почему ты это сделала?

Она молчала и лишь вздернула подбородок ещё выше.

– Я жду, – напомнил Зак.

Насколько с военными было просто, ровно настолько же сложно было с гражданскими. Они недисциплинированны, это был их самый большой недостаток. Выжившие по-прежнему считали, что до них кому-то было дело. Очередное заблуждение. Они жили здесь только потому, что были нужны. Зак старался спасти даже самых раненых, больных, старых. Ведь после построения стены, они бы все пригодились.

Все, кроме преступников.

Зак развернулся и спросил у Нео:

– У погибшей есть семья?

– Нет.

Кивнув, Закари снова посмотрел на труп и отдал приказ.

– Похороните тело за городом, возьмите с собой Китман, после погребения оставьте виновную рядом с могилой.

Глаза Нео расширились. Но он не скажет о своих мыслях при посторонних. Нео не Рэнли. Кстати, где он?

– Есть, – сказал Нео.

Закари направился к выходу. По столовой шли тихие перешептывания. Закари же не слушал их, но чувствовал испуганные взгляды. Если они решили, что недостаток женщин это смягчающие обстоятельства, то они ошиблись.

Нужно было быстрее заканчивать стену и выводить половину живущих на поверхность. Они сходили с ума.

– Она спала с моим мужем.

Услышав голос обвиняемой, Зак остановился и обернулся. Убийца больше не стояла с такой уверенностью, как пять минут назад. В глазах собрались слезы, она смотрела на Зака с мольбой. Внутри у него ничего не дрогнуло. Слезы, жалостливый взгляд, трясущиеся губы – это не то, за что он мог бы пощадить убийцу.

– И эта причина отнять жизнь у человека? – спросил он.

– Да.

Ну вот она и забила последний гвоздь в крышку своего гроба. Зак убивал её, он знал, что в одиночку в туман не выжить. Только если ты не счастливчик или боец. Ни тем, ни иным Китман не являлась.

– Приказ остается в силе.

Зак покинул столовую, поднялся к себе, из комнаты Рэнли доносились определенные звуки. Он жил на одной площадке с Гердой. Зак продолжил подниматься по ступеням, остановился перед дверью, но не сразу вошел в кабинет.

Если она не ушла…

Не додумав мысль до конца, он толкнул дверь и переступил порог. Тишина. Алекс ушла. Взгляд моментально упал на беспорядок на столе.

Какого?!

Быстро преодолев расстояние до стола, Зак замер.

Верхний ящик был раскурочен так, что его не узнать. Щепки валялись кругом, на полу было несколько капель крови. Он поднял один из осколков дерева и покрутил в руках.

Вот значит как.

Отбросил щепку в сторону и открыл ящик.

Вакцины не было.

Украла.

Из этого же ящика Закари достал планшет, зашел в программу и посмотрел на красную точку, которая постепенно удалялась от базы.

Он понимал, куда она ехала.

Алекс отправилась в восьмерку.

Закари взял рацию и связался с Рэнли.

– Рэнли, приём.

Друг ответил запыхавшимся голосом.

– Приём.

– Вылезай из постели и собирай наших. Нео остается здесь, а мы едем на базу номер восемь.

– Какого хуя нам туда ехать?

– На сборы пять минут.

Зак убрал рацию от лица и сжал пластик до скрипа.

– Всё же тебе удалось.

Волна гнева накрыла Закари вместе с головой, и он бросил рацию в стену с такой силой, что она разлетелась на мелкие куски.

Теперь Закари знал, что сделает с Алекс при следующей встрече.

Зак надел куртку, взял оружие и спустился вниз. Из своей комнаты выглянула Герда.

– Закари, я бы хотела поговорить.

Он даже не повернулся к девушке. Всё его внимание было сосредоточено на планшете. Зак наблюдал, как мигал красный маячок и ненавидел даже этот круг.

Им не догнать её, он это понимал. Она неслась на запредельной скорости, в условиях тумана, Алекс могла и не доехать до базы номер восемь. Но он не питал особых надежд. Вакцина не должна была попасть в руки к полковнику.

Придется нарушить слово, и за это он Алекс уже точно никогда не простит.

Когда Зак сел в машину, все его мысли сводились только к одному. Вакцина. Он сам рассказал Алекс о том, что вакцина – это сила и власть в новом мире.

Четыре машины выехали с базы номер девять. В самой первой сидели двое – Рэнли и Зак. Закари Келлер на пассажирском сиденье, а Рэнли за рулём.

– Что случилось? – спросил Рэнли, стараясь не отвлекаться от дороги. – Не думал, что ты когда-то…

– Ни слова больше.

Рэнли тут же замолчал, он знал Закари, и это был не тот человек, который сдал бы назад. Если они ехали к полковнику, то случилось непоправимое.

Рэнли думал о причинах, и на ум приходила только одна. Ведь Зак столько лет придерживался данного слова, но что-то изменилось. Водитель не выдержал и всё же бросил на Закари быстрый взгляд.

– Она умерла? – спросил Рэнли. – Полковник склеила ласты? Поперхнулась ядом? Или самолично решила избавить мир от своего присутствия?

– Если бы.

– Да, она не столь милосердна.

Закари достал миниатюрный планшет и посмотрел на движущуюся точку, она не останавливалась ни на мгновение. И более того ехала со скоростью непозволительной для тумана. Ещё быстрее, чем до этого. Может, она всё же свернет себе шею и ему не придётся марать руки.

– Это Алекс? – спросил Рэнли, для которого тишина – враг.

– Она самая.

– Почему она не с нами? Что…

Закари позволил себе тихий смешок.

– Она никогда не была с нами. Полковник пошла на то, что подослала Алекс, в надежде заманить меня на свою базу.

– Алекс сбежала… от тебя?

– Я её прогнал.

– Прогнал?

– Именно так.

– А теперь едешь за ней?

– Я еду за вакциной.

– Да ты гонишь? Вакцина? Неужели Лейзенбергу удалось?

– Удалось.

На этом всё же разговор друзей закончился. Машины продолжали ехать, а вот красная точка остановилась в месте своего назначения.

Гнев Закари постепенно спал, на его место пришла решимость. Он нарушал слово, но только лишь для будущего своей базы, людей, что там жили, своей сестры и брата. Он перестал думать о девушке, которая обманула его, и всё внимание отправилось к осколкам его семьи, что были разбросаны по штатам.

– Приехали, – произнес Рэнли, но не спешил глушить мотор.

Закари повернул голову в его направлении и проговорил:

– Рассредоточьтесь по периметру, ты остаёшься у ворот, если увидишь Алекс, схвати её и дожидайтесь меня. Главное – вернуть вакцину.

– Принято.

Зак заметил, что Рэнли всё это не понравилось, но оспаривать слов Закари он не решался. Представитель девятки открыл дверь, но не успел выйти, так как Рэнли остановил его вопросом:

– Что ты сделаешь с Алекс?

Закари повернулся к другу и с ледяным спокойствием сказал:

– Ничего хорошего её не ждет.

Зак вышел из машины и направился к пропускному пункту. Внешне он был совершенно собран, но вот внутри. Он не хотел идти туда, не хотел видеть свою мать, которая дала ему жизнь и отняла её.

Но он продолжал идти. Военные не останавливали его, они расступались. Никто даже не удосужился отнять у него оружие.

Полковник знала, что он приедет и отдала соответствующие указания.

Идя по периметру базы номер восемь, Зак мысленно просил прощения за нарушенное слово. Свет прожектора освещал ему путь, хотя он и так отлично знал, куда нужно идти. Он бросил взгляд направо, но ничего не увидел в темноте и тумане.

В одиночестве Закари продолжил движение прямо, шаг за шагом сокращая расстояние до полковника. Все двери открывались перед ним, значит полковник следила по камерам за каждым его движением.

Возле лифта его окликнул Зейн. Закари обернулся и оглядел родственника с головы до ног. Зейн запыхался, словно бежал поприветствовать старшего брата. Зак до сих пор не понимал, почему он остался с матерью, а не поступил как Ребекка. С отцом ему было бы куда лучше.

– Братишка, рад тебя видеть, – произнес Зак.

Зейн не ответил на приветствие и, бросив короткое "идём", вошел в лифт. Зейн проводил Закари до кабинета их матери. В коридорах практически никого не было, время ночь и на территории базы номер восемь уже отбой. Изредка попадались военные и больше никого.

Остановившись у двери, Зак ещё раз проверил точку на карте, Алекс была совсем близко.

Закари не постучал, убрал планшет, распахнул дверь и вошел внутрь.

Полковник сидела за столом и при виде старшего сына поднялась на ноги. Она давно его не видела и подмечала, как он изменился. Из молодого человека он превратился в мужчину.

Ледяное сердце женщины дало маленькую трещину.

Закари был слишком сильно похож на своего отца.

– Где она? – с порога спросил он.

– Кто?

– Александрия Брукс.

Полковник молчала и медленно опустилась на стул. Зак взял стул у стены и сел напротив полковника, их разделял стол и километры неприязни, недосказанности, ненависти, скорби.

Закари было физически больно здесь находиться.

– Ты пришёл.

– Как видишь.

– Нам пора уже поговорить.

– Я сказал тебе всё на кладбище.

– Там ты сказал, что выслушаешь меня, только если по своей воле придёшь ко мне. Ты дал слово…

– А ещё я говорил, что никогда не приду сюда. Как видишь, я нарушаю свои слова.

– Но ты здесь.

– Твоими усилиями.

Они замолчали и каждый из них вспоминал последнюю встречу. Это был тёплый день. Светило яркое солнце, оно заставляло всех хмуриться, невозможно было поднять лицо к небу. Лучи припекали черные смокинги мужчин и черное платье девушки. Всё было бы прекрасно, если бы не кладбище и надгробные плиты с датами через черточку.

Нео и Рэнли стояли за спиной Закари, его сестра и брат были немного в отдалении. Зейн пытался успокоить сестру, но та плакала так горько, что все ощущали боль утраты. Его отец и священник находились напротив. Больше не было никого. Священник читал молитвы, а из глаз Закари текли слезы, он даже в детстве столько не плакал.

Лучи солнца падали на гладкую крышку маленького гроба. Слишком маленького. Таких вообще не должны делать. Но сделали… и семейству Келлер понадобился именно такой.

С прошлых похорон, на которых присутствовал Закари, прошло не больше месяца. Девушку, которая родила ему сына, похоронили на этом же кладбище, но только в другой его части. Он плохо запомнил похороны, но точно знал, что священник был тот же самый.

Священник продолжал молиться, а потом на крышку гроба упала тень. Мать семейства Келлер позволила себе наглость прийти.

Она без эмоций и чувств стояла там и смотрела на деяние своих рук. Пару мгновений Закари просто смотрел на женщину и думал, что она ему мерещится. Но это была не галлюцинация.

Полковник тоже была в черном. Строгое платье, идеально уложенные волосы и туфли на высоком каблуке, которые не давали ей стоять ровно и гордо.

Тогда он бросился на неё, прямо на кладбище, его удержали Нео и Рэнли. Они что-то говорили ему, но он не слышал их. Священник перестал бубнить свои молитвы. Душа Закари покрывалась пеплом.

В тот солнечный день мать сказала сыну: "Ты придёшь ко мне, и я объясню". Он поклялся, что никогда больше не войдёт в её дом. А домом она всегда считала базу номер восемь. Она сама там выросла и прожила практически всю жизнь. Она снова и снова повторяла одну и ту же фразу. Словно убийство внука можно хоть как-то оправдать.

Зейн тогда увёл мать, и больше не вернулся. Ребекка продолжала рыдать на груди отца. Нео и Рэнли не отпускали Зака, потому что он бы просто не смог устоять на ногах.

Отбросив воспоминания, Зак вернулся к насущным проблемам. Он уже предал своего сына, придя сюда.

– Где она?

– Как видишь, её здесь нет.

Несмотря на то, что взгляд Зака неотрывно был устремлен на мать, он видел не женщину, которая воспитала его и вырастила, а худший кошмар своей жизни. Она в свою очередь видела сына, своего первенца и, возможно, единственного человека в мире, перед которым испытывала неуверенность.

– Ты пришёл, и я обещала тебе объяснение.

– Не утруждайся.

– Я сожалею.

– Сомневаюсь.

– Я сожалею о том, что ты не оценил моего поступка.

Поступок. Так она называла убийство внука.

– Ты убила моего сына, которому был всего месяц отроду.

– Он был болен. И ты бы потратил всю жизнь на то, чтобы ухаживать за ним. Его болезнь неизлечима. Я могу расписать тебе жизнь, которая была бы у тебя. Ты бы, мой любимый ребенок, погряз в мыслях о его спасении, но такого не было и нет. Этот ребенок, который вообще не должен был появиться на свет, испортил бы тебе всё. Твою карьеру, возможную семью. Или ты думаешь, что каждая женщина согласилась бы воспитывать инвалида? Без меня ты бы не стал тем, кем являешься сейчас.

– Ты не можешь этого знать.

– Я знаю. Я мать троих детей…

– И двое из них тебя ненавидят. Такой себе показатель.

Полковник сглотнула и отвела взгляд в сторону. Она не могла вынести непреклонно морозного взгляда своего сына.

– Вы так думаете. Но придёт время, и вы меня поймете. Прерогатива родителя – спасти своё дитя. И я спасла тебя, даже зная, что потеряю.

Зак подумал о том, что она лишила его этой прерогативы. Она отняла возможность – спасти его ребенка.

Он больше не мог сидеть перед полковником, рука так и тянулась к пистолету. Как бы он хотел им воспользоваться. Ему это даже снилось. Трижды.

– К чему этот разговор? Я никогда не прощу тебя. И не будь ты моей матерью, ты бы уже была мертва.

Оба знали, что эти слова – правда.

– Я хочу, чтобы ты понял. Я спасла твою жизнь. Посмотри на себя. Ты стал важным человеком. Ты стал тем, кого уважают и боятся. И всё это благодаря мне.

Полковник продолжала рассказывать о заслугах, к которым она не имела никакого отношения. В какой-то момент Закари перестал её слушать и его внутренний взор отправился сквозь туман на кладбище к склепу, где лежал его ребенок. В груди отдавалась боль, которая никогда и никуда не уходила. Он научился с этим жить. Возможно, не так успешно как хотелось бы.

Из всего разговора с полковником Зак уяснил только то, что она ничего не знала о вакцине. Алекс, вопреки его мнению, не отдала ампулы. Полковник сказала, что лекарства для её мертвого внука не было, нет и не будет.

Как же она ошибалась.

Если бы она не убила его ребенка, то он бы уже был здоров. От этого на глаза набегали слезы. Они тонкой пленкой застилали глаза. Зак отодвинулся назад и перебил полковника на полуслове:

– Где Александрия Брукс?

Полковник замолчала и вгляделась в глаза сына. Именно Закари был её первенцем, именно с ним она прошла через многое. Именно он дал ей звание мамы. Именно он приносил в её черствое сердце лучик надежды на своё наследие.

Полковник любила всех своих детей, но Ребекка оказалась легкомысленной и не смотрящей в завтрашний день. Зейн слишком слаб. Не физически – морально. Он никогда не мог выбрать сторону. В нём было слишком много сомнений. И только Зак был похож на мать, так как она того желала. Он несгибаемый, и она… не сожалела о содеянном. Даже если сын не понимал всю правильность её решения, она была уверена – выбор был правильным. Она не понаслышке знала, о чём говорила.

– Для чего она тебе? – поинтересовалась полковник.

– Это тебя не касается.

– Надеюсь, ты услышал меня и когда-нибудь поймешь.

На это Зак не ответил. Ради этого разговора полковник убила женщину. Ради нескольких фраз мать Алекс отдала жизнь.

Смотря в глаза полковника, Зак просил прощения у сына, который его никогда не услышит. Он нарушил слово. Он предал дань памяти и своём ребенке.

– Так где она? – в последний раз спросил Зак.

– Не здесь.

Не прощаясь, Зак вышел из кабинета. Его рука трижды за время разговора тянулась к пистолету.

За дверью стояли Зейн и Логан. Закари достал планшет из внутреннего кармана. Красная точка на базе – Алекс здесь.

– Где она? – спросил Зак у брата.

Тот в свою очередь, поджал губы и отошел немного в сторону.

– Что ты с ней сделал? – спросил младший брат.

– Ничего из того, чего бы она сама не захотела.

Грудь Зейна поднималась и опадала быстрее, чем до слов брата. Но душевные страдания Зейна его сейчас совершенно не интересовали. Заку нужна была вакцина.

– Так где она?

– Её здесь нет.

Зейн достал из кармана часы и черный браслет.

– Она просила вернуть тебе это.

– И ты позволил ей снять маячок?

Закари выхватил часы и браслет, и отправился на поверхность. Достал рацию сразу, как только вышел.

– Рэнли, свяжись с базой. Всеобщий сбор, через час.

В момент, когда Закари садился в машину, Алекс была уже на приличном расстоянии от базы номер восемь.

Зейн отправился обратно и, наконец решившись, собирал свою команду.

Полковник позвала к себе Логана и приказала отправиться за Брукс, она и не подозревала, что девочка настолько сильно подействует на сына. Да, она внешне похожа на девушку, которая родила больного ребенка Заку, но характер совершенно иной. Александрия может пригодиться ей в будущем.

И только Брукс в этот момент не знала, что на неё открылась настоящая охота. Она знала, что Закари будет искать вакцину, но даже не подозревала, какое количество человек всё же отправилось за ней следом. И один из трёх преследователей в курсе, куда она направилась.