За полтора часа до этого…

Рев мотоцикла способен согнать ко мне всех зараженных в радиусе километра. Но я всё же останавливаюсь, скидываю с себя рюкзак и достаю рацию. Зажимаю кнопку и говорю трясущимся голосом.

– Полковник, он придёт. Сегодня же.

Мне настолько страшно, и впервые я боюсь не зараженных, а человека. Он убьет меня. В этом нет никаких сомнений.

– Когда? – отвечает мне рация.

– Скоро. Я буду на базе через тридцать минут.

– Жду.

Убираю рацию, из тумана доносится вой волка. Отлично, он решил позвать сюда тех зараженных, кого еще не привлек рев мотора. Кажется, что на меня сейчас набросятся. Со всех сторон.

Не знаю как, но я добираюсь до базы номер восемь. Меня встречают открытые ворота, а возле них Логан. Отъезжаю немного в сторону и оставляю мотоцикл за пределами яркого прожектора, не будь тумана, он бы ослепил всех вокруг.

Логан молча дожидается меня. Слезаю с мотоцикла и прошу волка остаться на месте. Не уверена, что он послушает, и на всякий случай приказным тоном говорю Логану:

– Распорядись, чтобы его не трогали.

Прислужник ничего не может сделать без четкого приказа свыше. Он связывается с полковником и только после её слов выполняет мою просьбу.

Иду за ним по знакомым коридорам и с каждым шагом я всё больше и больше боюсь. Нужно уезжать отсюда как можно скорее.

В голове прокручиваю, как буду собирать всю свою семью и объяснять им, почему мы покидаем призрачную защиту стен базы номер восемь.

Здесь он точно меня достанет.

Дохожу до кабинета и даже не даю себе секунду на передышку. Открываю дверь и переступаю порог.

Стою перед полковником, она смотрит мне за спину и спрашивает:

– Почему я не вижу Закари Келлера?

– Потому что он приедет немного позже.

– Ты уверена?

– Более чем.

Полковник на мгновение меняется в лице, я успеваю заметить это – неуверенность, но женщина быстро берет себя в руки.

– Я забираю свою семью и уезжаю отсюда. Вы дадите мне припасы, лекарство и машину.

Я стала настолько наглой, что диктую условия полковнику? Нет. Просто теперь в моей жизни появился человек, которого я боюсь куда больше, чем её.

– Можешь брать всё, что пожелаешь, но уедешь только после того, как Закари переступит территорию базы.

Я знала, что она не поверит на слово. Но он приедет, в этом я действительно не сомневаюсь. Рука так и тянется проверить вакцину, но я не делаю этого. Полковник о лекарстве не узнает. Оно мне нужно. Пока я ехала, думала о том, что эти ампулы смогут мне дать. Многое, главное правильно ими распорядиться.

– Как ты это сделала? – спрашивает полковник, прищурив глаза.

– Этого в уговоре не было. Я не обязана отвечать.

Какое-то время полковник молча смотрит на меня, а я подсчитываю и понимаю, что вскоре Закари будет здесь. Он сказал, что у меня есть десять минут, и я уверена, что он решил убедиться – я выполнила его приказ.

Опускаю взгляд на браслет, Закари точно знает, что я здесь.

– Твоей сестры нет на базе.

Вскидываю взгляд на полковника.

– Что?

– Когда ты не вышла на связь, я избавилась от неё. Продала.

Земля уходит у меня из-под ног, комната начинает вращаться, а полковник продолжает:

– Я говорила, что ты должна выходить на связь раз в неделю, ты нарушила правила, я внесла коррективы.

Какого хрена происходит?

– Она жива?

– Думаю, да.

– Где она?

– Я продала её неофитам из соседнего города.

Неофиты – это фанатики, которые живут у базы номер девять. Ничего не понимаю.

– Для чего?

– Она стала помехой для меня, и я от неё избавилась. Она и её ребенок теперь живут там. Барон ищет таких, как она.

– Барон? О чем вы вообще говорите?

Полковник сцепляет пальцы в замок и ставит локти на стол. Она смотрит на меня немигающим взглядом и говорит:

– Я не собираюсь объяснять тебе кто, что и зачем. Могу сказать, что твоя сестра и её ребенок больше здесь не живут. Я продала их. Можешь не переживать, у твоей сестры есть лекарство, то, что дала ей я, уже скорее всего закончилось, но, поверь, Барон заботится о святых матерях. Лексе там ничего не угрожает.

Будто благополучие Лексы заботит полковника.

– Где Лари?

– Он препятствовал, я приказала Зейну избавиться от него.

Сердце бухает о ребра.

Пока меня не было, всё пошло крахом. Для чего я заманила сюда Закари? Здесь… никого нет.

Зейн избавился от Лари? Что за бред? Лекса у какого-то Барона? А я нажила себе врага ради… ничего?

– Габи…

– Она здесь. Живет с семьей по соседству. Можешь забрать её.

– Я выполнила часть уговора, а вы – нет.

Полковник ничего не говорит.

Подлая мразь!

Время поджимает. Скоро приедет Закари, у меня нет сомнений, что он отправился на поиски вакцины.

– Мне нужен инсулин, припасы, топливо.

Смотрю на полковника и ничего не чувствую.

Почему нет злости и ненависти? Где горе и растерянность?

Я не знаю.

Уверена только в одном – нужно уходить. Бежать. Я должна исчезнуть.

– Как я понимаю, Габриэлла остается здесь? – спрашивает полковник.

Как бы мне не было тяжело оставлять девочку, я знаю, что тут она в безопасности. А там, за пределами защитных барьеров, – ад. Я не могу её забрать.

– Остается.

– Мудрое решение.

Как будто меня заботит её одобрение. Те времена давно прошли, и кроме презрения я к ней ничего не испытываю.

Рация на столе полковника оживает.

– Полковник Келлер, на подъезде к базе зафиксированы четыре машины.

Полковник бросает на меня взгляд, в котором я отчетливо вижу, что она не ожидала от меня этого. А я всё же заставила Закари прийти сюда. Не прошло и трёх месяцев.

– Это мой сын, пустить его и не препятствовать.

– Есть, мэм.

– Лекарство, оружие, топливо и продукты, – напоминаю я.

– Зейн проводит тебя.

– Где мне найти сестру?

– В Бериморе есть школа, там держат святых матерей. Думаю, твоя сестра там.

Выхожу из кабинета и практически врезаюсь в Зейна. Он смотрит на меня и не верит своим глазам.

– Брукс?

Толкаю его в грудь, и не ожидая от меня такого, Зейн отступает назад.

– Куда ты дел Лари?!

Зейн отводит взгляд в сторону, и меня начинает трясти.

– Где он?

– Я не знаю. Я вывез его за город и оставил, – шепотом говорит он.

– Вывез за город? Словно нерадивого пса? Зейн!

Зейн молчит, но его взгляд… я его никогда таким не видела. Он словно заблудился в своих помыслах.

Кто я такая, чтобы судить его за поступки? Я сама выполнила приказ полковника, он сделал то же самое.

Я ничем не лучше.

В голове всплывает наша последняя встреча. Зейн просил меня пойти с ним.

– Когда ты просил меня уйти с тобой, ты уже знал, что Лексы нет на базе, а Лари прогнали?

Драгоценные секунды утекают, но я должна услышать ответ.

– Да, но…

– Почему ты не сказал мне?

Господи, как всё это глупо.

– Я… Алекс, у меня были причины молчать…

Прячу лицо в ладонях и пытаюсь выровнять дыхание. Меня кидает из стороны в сторону. То я ничего не чувствую, то чувствую слишком многое.

Убираю руки от лица и, смотря на Зейна, шепчу:

– Если бы ты сказал, этого можно было бы избежать.

Всего, что я натворила, можно было бы избежать…

– Зак приедет?

– Да.

– Как ты его убедила?

Наши взгляды пересекаются, и я отвечаю:

– Тебе лучше не знать.

Зейн подступает ко мне, поднимает руки, словно хочет обнять. Даже если я сейчас и похожа на побитую несчастную жертву, мне не нужна жалость.

Толкаю его со всей силы. Вся моя ярость выплескивается наружу. Я их всех ненавижу.

Зейн снова подходит, он пытается успокоить меня, но это ничего не значит. Он берет мою руку, но я вырываю её и, замахнувшись, хочу ударить его, но перед глазами всплывает лицо старшего брата.

– Мне нужно, – опускаю руку. – Топливо, еда, лекарство для сестры и оружие.

– Ты знаешь, где она?

– А ты – нет?

– Нет.

– Мне нужны припасы.

Зейн кивает и, развернувшись, уходит вдаль, я иду за ним.

Останавливаемся только в кабинете, где готовят провизию для тех, кто отправляется на вылазки. Я сгребаю всё, что только можно, наполняю рюкзак лекарствами и едой, жаль, инсулина всего три ампулы. Ноша становится увесистой, но я закидываю туда пистолет, три коробки патронов, две гранаты (дай бог они не взорвутся в рюкзаке). Больше ничего не влезает. Беру ещё один пистолет и убираю его в карман на липучке.

– Топливо.

Практически бегом направляемся в гараж. Зейн больше не предпринимает попыток со мной заговорить. Я же боюсь, что за очередным поворотом окажется фигура Закари.

Бежать, бежать как можно быстрее.

Берем канистры и отправляемся на улицу.

Заправляю бак на максимум, Зейн устанавливает на мотоцикл держатели и вешает две канистры по обе стороны от мотоцикла. Пока мы всё это делаем, он молчит. Волк на удивление сидит у переднего колеса и наблюдает за моими сумбурными движениями. Проверяю, как всё закреплено.

Руки трясутся.

Мотоцикл стоит в тени здания, но я вижу ворота, а потом слышу, как они открываются. Сердце обрывается. Четыре машины, именно так сказали по рации. Мне нужно проехать незамеченной. Как это сделать? Если Зак увидит меня, то убьет, сомнений по этому поводу у меня нет. У него, я думаю, – тоже.

Из тумана на свет прожектора выходит фигура в черном. Я узнаю его по походке.

Непроизвольно отступаю на шаг назад. Сердце моментально разгоняется до своего максимума. Дыхание учащается, и я вижу перед собой облако выдыхаемого мною пара.

– Он обидел тебя? – спрашивает Зейн.

Не отвечаю, достаю нож Руби, разрезаю браслет, снимаю часы и отдаю это Зейну. Мне больше не нужно, чтобы Закари узнал, где я нахожусь.

Фигура останавливается и поворачивается в мою сторону.

О, нет.

Пожалуйста, уходи.

Зак продолжает движение, и я прикрываю глаза.

– Отдай это ему.

Отправляясь сюда, я знала, что являюсь красной точкой на карте и вскоре зеленая стрелка последует за мной. Но теперь мне это ни к чему.

– Может, машину возьмёшь…

– Нет. Уходи.

– Алекс, мне жаль, но хочу, чтобы ты знала – я на твоей стороне.

Поворачиваюсь к Зейну. Красивое лицо, неуверенный взгляд. Раньше я видела его совершенно в ином свете. Я думала, он непоколебимый и до зубного скрежета уверенный в себе. Он такой и есть, но только если ситуация не касается его больного семейства.

– На моей стороне только я.

– Это не так…

– Зейн, спасибо, что ты пытался мне помочь, а теперь открой ворота.

Зейн отдает приказ, и я слышу, как открываются ворота.

Сажусь на мотоцикл, завожу его, не попрощавшись с Зейном, срываюсь с места и выезжаю за пределы базы. Замечаю внедорожник и вовремя поворачиваю руль. Практически сбиваю с ног человека, он отпрыгивает в сторону и что-то кричит мне вслед, но я прибавляю газ и уезжаю как можно дальше.

Соседний город, это недалеко.

Моя сестра теперь у фанатиков, Лари неизвестно где.

Въезжаю в город и, маневрируя между разбросанными останками цивилизации, стараюсь запутать преследователей. Снова выезжаю за город, кажется, я слышала рык зараженных, но не уверена в этом. А вот преследователей нет.

Проезжаю по окраине города и останавливаюсь у перечеркнутой таблички. Волк останавливается рядом.

Силы моментально покидают меня. Адреналин отпускает. Руки начинают дрожать, а потом покусанную скручивает болью. Слезаю с мотоцикла и, плача, падаю на колени. Слезы текут по щекам, волк шумно дышит рядом.

Боль отступает.

Поднимаю голову вверх, и мне на лицо падают белые хлопья.

Снег?

Тут не бывает снега.

Две мысли выбивают меня из колеи.

По уверениям Закари, сейчас я являюсь самым могущественным человеком в мире. У меня вакцина, способная дать власть и влияние. Но я не дура и понимаю, что меня за чудо-лекарство просто прирежут.

Второе – снег.

Откуда в наших краях снег? Это всё из-за тумана. И вся проблема заключается в том, что единственное спасение от зараженных – дождь, и, кажется, его больше не будет.

Сажусь на мотоцикл, глубоко вдыхаю и плавно выдыхаю. Снимаю мотоцикл с подножки и отправляюсь в туман, даже не подозревая что ждёт меня в Бериморе.