– Кто такой Бенджен?

Вопрос растворяется в воздухе. Нео морщится, лежа на больничной кровати, но всё же отвечает.

– Тот, кто рассказал о нас опасному человеку. Предатель.

Так и думала, что видела этого человека на базе.

– Что за "опасный" человек?

Нео выглядит бледнее обычного, на голове до сих пор красуется перевязка из бинтов.

– Не думаю, что тебе следует об этом знать.

Я уже двадцать минут сижу в палате Нео. Он пришёл в себя в тот же день, когда на него напали. Сначала я думала, что это были зараженные, но, оказывается, я ошиблась.

– Это Гарсия? Он опасный человек?

Нео прищуривается.

– Откуда ты знаешь это имя?

– Четыре дня назад, когда Зак отправился за стену, я была с ним.

По рукам пробегают мурашки, и я ёжусь от воспоминаний. Кажется, мне никогда не забыть крика Бенжена.

– Вот как, – рассеянно произносит Нео и погружается в свои мысли. Проходят секунды, и он начинает говорить. – Да, опасный человек – это Гарсия. Если ты знаешь, в море, всего на расстоянии десяти километров от материка, есть остров. Когда-то он был полуостровом, но время внесло свои коррективы. На этом острове, у которого до прихода тумана даже не было названия, стоит тюрьма. Там не особо опасные заключенные. Есть парочка, но они были там на переправе. Случился туман. Многие заразились, но это послужило отличной возможностью для заключенных. Они совершили побег, и возглавил их переправный Гарсия. Он и по сей день руководит тюрьмой. Туда невозможно попасть, так как они неплохо охраняют побережье. У них есть оружие конвоиров и военных. Они защищены от посягательств зараженных километрами водной глади. Запаса еды достаточно, как и медикаментов. Гарсия – это наша ноющая зубная боль.

Заключенные? Я даже не знала, что здесь есть тюрьма.

– А как же те, кто там работал?

Нео переводит на меня взгляд карих глаз и смотрит твердо.

– Гарсия убил всех. Зараженных и работников, которые не обратились. Их тела по сей день, как трофеи, висят на стенах тюрьмы. В момент переворота он показал каждому заключенному на что способен, и его авторитет неприкосновенен.

– Сколько там человек?

– Сложно сказать. Может пара тысяч.

– За что Гарсию посадили за решетку?

– Не буду перечислять внушительный список его преступлений. Но скажу одно – его ждала смертная казнь. Туман спас его.

Нео говорит о Гарсия со злостью, которую даже его безэмоциональному панцирю скрыть не под силу.

– Что ему нужно от базы номер девять? – тихо спрашиваю я и наклоняюсь ближе к Нео.

– Женщины. И сама база. Бенжен сдал нас, рассказал о слабых и сильных местах. Если бы Гарсия удалось убить Закари, то вскоре предводитель заключенных проник бы на территорию базы. Со смертью Зака, мы бы лишились самого ценного ресурса.

От слов о гибели Закари становится дурно. Смотря на него, вообще сложно представить, что он смертный человек.

Я видела, как легко можно отнять жизнь. Я сама убила женщину в логове. Мы хрупкие, как стебли молодых цветов, но Зак кажется непобедимым.

– Понятно, – произношу я, чтобы заглушить тишину.

– Я не думаю, что ты понимаешь всю щекотливость ситуации. Если президент потеряет нашу базу, это будет крахом.

– Неужели президент не может позаботиться о тюрьме и снова заключить под стражу преступников? Почему не занимается эвакуацией тех, кого ещё можно спасти? Почему…

Моя злость хлещет через край, но вопрос Нео заставляет меня задуматься.

– Как ты думаешь, чем президент сейчас занят?

– Не знаю.

– Он, как и выжившие правители других стран, занят более глобальными вещами. К примеру, атомные станции. Нужно найти и доставить туда людей. Если бы президент этого не сделал, то мира бы уже не было. Ты знаешь, что атомным реакторам необходимо техническое обслуживание? Большинство таких станций не работают автоматически, а следовательно, там нужны люди и не просто люди, а те, кто в этом разбирается. Ты представляешь, сколько ресурсов нужно потратить, чтобы найти таких людей, а также тех, кого можно обучить. На это уходит около тридцати процентов военных выжившей армии нашей страны. Всего пять процентов всегда находятся около президента. Ещё пять процентов и выжившие политики, а также те, кого избрали на последнем заседании, в постоянных разъездах, перелетах в другие страны, для переговоров и решении дальнейших шагов. Сорок процентов военных – это базы, подобные нашей. Именно наши базы и занимаются эвакуацией выживших, разработкой лекарств и другими мелкими вещами. И это я не говорю о космических станциях, шахтах, добыче нужных металлов, производстве оружия.

Складываю полученные проценты и у меня не получается сто.

– А ещё двадцать процентов военных? – спрашиваю я.

– Это новобранцы, от которых пока никто не ожидает должных результатов. Они стараются, но наша база не жертвует новобранцами. За пределы церкви и самой базы выходят только профессиональные военные и строители. Те, кто решили, что смогут помочь, тренируются, учатся искусству боя, стратегии.

– Но вы их не выпускаете.

– Нет. Они займут наши места, когда нас не станет.

Запасной вариант.

– Зак тратит много времени на обучение новичков, но несмотря на это, они ещё совсем не готовы. Не думаю, что по его меркам, кто-то когда-то будет достаточно подготовленным.

– Я даже не думала обо всём этом в столь глобальном ключе.

Действительно, не думала. Моя жизнь никогда не была в эпицентре политики, войны. По сути, я маленькая песчинка на огромном пляже, и вокруг меня происходит множество действий, но я этого не вижу. Я зациклена на себе и своей семье, а всё, что касается глобальности, меня не интересовало.

– Тебе тяжело перестроиться, – говорит Нео и немного подтягивает своё тело вверх, чтобы сесть. – Это понятно. Могу сказать тебе одно. Мира больше нет. Стран больше нет. Осталась хрупкая система управления, которая сломается, стоит кому-то оступиться. Всё это карточный домик.

– Я поняла, что никто не поможет избавиться от Гарсия.

– Это так. База номер девять – это теперь наше государство, а Закари правитель. Только он может защитить наш дом от подонков, подобных Гарсия.

Дверь в палату открывается, Волк тут же скалит зубы. В последнее время он стал неприветливым. В дверном проёме появляется девушка с длинными рыжими волосами и огромными карими глазами. Она с ужасом смотрит на волка.

– Волк, нельзя себя так вести, – говорю ему я самым строгим тоном.

Подхожу к Волку и кладу руку ему на холку. Он успокаивается практически сразу. Девушка переступает порог и теперь смотрит только на Нео.

– Как ты? – спрашивает она ангельским голосом.

– В порядке.

Перевожу взгляд на Нео и не узнаю его. Он улыбается, а его глаза… они словно смотрят на самое удивительное и прекрасное в этом мире.

Отхожу от волка и протягиваю руку девушке.

– Я – Алекс.

– Знаю, – отвечает она и принимает мою ладонь. – Я – Мэйси.

– Девушка Нео?

Она улыбается, а на щеках тут же красуется румянец.

– Я не… – начинает она.

– Моя девушка, – твёрдо говорит Нео.

Ну божечки ты мои. Сколько же тестостерона вложено в эти слова.

Перевожу взгляд с одного на другую. Я тут явно лишняя.

– Я вас оставлю, приятно было познакомиться, Мэйси.

Выхожу за дверь, но, кажется, эти двое даже не замечают, как из палаты ушли девушка и волк. Он, кстати, уже значительно подрос, и назвать его волчонком язык не повернется.

Отправляюсь в столовую, а потом к себе.

Очередная среда.

Беру рацию и забираюсь на кровать с ногами. Кручу черный аппарат и хочу бросить его в стену, чтобы он раскололся надвое, и я больше не слышала голос полковника. В мыслях я проделываю это трижды, но в реальности зажимаю нужный канал и приближаю аппарат к лицу.

– Полковник?

– Слушаю.

Не знаю, что ей сказать, но она сама делает это за меня.

– Я устала от пустых переговоров. Я посчитала нужным сократить срок.

Сердце уходит в пятки. Сильнее сжимаю рацию и поднимаюсь на ноги.

– Что? – переспрашиваю я, в надежде, что ослышалась.

– До конца этого месяца.

– Но…

Полковник больше не слушает меня, связь прервалась.

До конца месяца шесть дней.

Всего шесть дней, и один из них уже клонится к закату.

Проклиная всё на свете, в этот вечер на ужин с Закари Келлером я собираюсь по-особенному. Долго расчесываю волосы, что они начинают блестеть, подкрашиваю ресницы тушью, наношу алую помаду на губы. Платья у меня нет, поэтому я натягиваю майку с самым глубоким вырезом и штаны. Оставляю Волка в комнате и иду в кабинет Закари. И впервые застаю там не пустоту. По кабинету расхаживает доктор Лейзенберг. Его глаза под очками выглядят огромными. Особое внимание привлекает тот, что бегает по комнате, рассматривая всё что только можно.

– Где мистер Келлер? – напряженно спрашивает он.

– Я не знаю.

Ого, доктор заговорил со мной? Произошло что-то поистине грандиозное.

– Жду его уже час. У меня получилось. Я сделал это, и Пятница теперь полностью здоров. Совершенно. Безапелляционно.

– Пятница?

– Мой хомяк, которого я заразил малярией. И ещё парочкой болезней.

Чего?

Старик продолжает ходить по комнате, и только спустя пять кругов я замечаю в его руке две странные колбы. Они вроде как не из стекла, металлические что ли.

Дверь открывается, и в комнату входит Закари. Он бросает короткий взгляд на доктора, на меня же он смотрит гораздо дольше.

– Мистер Келлер, у меня получилось! – вскрикивает Лейзенберг и достаточно быстро преодолевает расстояние до Закари, протягивает вперед кулак и медленно раскрывает его.

– Вакцина, – говорит Закари. – Это всё что удалось сделать?

На лице Лейзенберга написано абсолютное счастье, он как ребенок, которому наконец-то купили сладкую вату.

– Было три пробирки, но одной пришлось пожертвовать в дань науки и подтверждения моей теории. И она сработала. Пятница здоров. Я уже думал, что его ожидает участь Понедельника, Вторника, Среды и Четверга. Но нет. Его жизненные показатели на высоте и мы… мы совершили невозможное.

Ещё чуть-чуть и доктор пустится в пляс.

– Я вас понял. Обсудим всё завтра.

Рот Лейзенберга раскрывается, и нижняя челюсть медленно приближается к земле.

– Как – завтра?

Глаза Лейзенберга практически выпадают из очков. Закари берет его под руку и выталкивает из кабинета.

– Завтра, после того как солнце встанет, я буду у вас. Отличная работа, Лейзенберг.

– Но это…

Дальше я не слышу, ведь дверь закрывается. Закари проходит к столу, отпирает ключом верхний шкаф и кладет туда ампулы. Закрывает шкаф и поднимает на меня взгляд.

Тут я вспоминаю о красной помаде на моих губах.

Зак медленно подходит и протягивает руку к моему лицу.

– У меня сегодня что – день рождения? – тихо спрашивает он.

– Не знаю. А когда он?

– Был неделю назад.

– Поздравляю.

– Спасибо.

Закари улыбается. Его глаза исследуют моё лицо, и когда взгляд останавливается на губах, он спрашивает:

– К чему помада?

Действительно. К чему это я?

– Может, я решила соблазнить тебя?

– Может, ты это сделала уже давно?

Как всегда. Мне не удается заставить его засмущаться или же покраснеть. Да вообще вывести из состояния – непреклонен. Но стоит ему посмотреть на меня вот этим вот взглядом, сказать какую-то недвусмысленную фразу, и я уже растерялась.

В его взгляде я отчетливо вижу влечение. И как у любого влечения есть объект и цель. Это я – объет его влечения.

– Ты ничего не говорил.

– Ждал, когда ты сама скажешь, придёшь, решишь.

– Думаю, я…

Договорить в этот вечер не суждено не только Лейзенбергу, но и мне.

Зак подтягивает меня за талию к себе и впивается в мои алые губы взглядом. Поднимает одну руку и проводит большим пальцем по нижней губе. Обращает свой взор на мои глаза.

– В комнату.

Господи. Он только что приказал мне? Или как это расценивать?

Да плевать.

Отхожу от него и, развернувшись, чувствую его взгляд, прохожу в комнату. Слышу его шаги за спиной, и сердце разгоняется до предела. Я знаю, что могу сейчас развернуться и уйти. Могу сказать нет. Но я не хочу этого. Я не хочу снова оказаться одна.

Я скажу ему обо всем сразу после времени, которое мы проведем вместе. Меня страшит мысль, что мои слова отвернут его от меня, но отказаться от него сейчас я не в силах.

Останавливаюсь у кровати. Оборачиваюсь.

Закари садится за стол и наливает в бокал янтарную жидкость. Думаю, это скотч, бурбон или виски. Наблюдаю, как Закари подносит стакан к губам, делает пару глотков, его глаза слегка щурятся, но он не сводит с меня взгляда.

Отставляет стакан и говорит тихо, но от слов у меня бегут мурашки по коже.

– Ты знаешь где выход. Если не уйдешь сейчас, то…

– Не уйду.

Сердце отбивает старый древний ритм страсти, которая разгорается во мне. Он даже не трогает меня, а я…

– Тогда раздевайся.

Перестаю дышать.

То, как он смотрит на меня… это неописуемо.

Берусь за низ майки и стягиваю её, остаюсь в бюстгальтере. Медленно снимаю ботинки и брюки. Поднимаюсь в полный рост и перекидываю волосы за спину, так чтобы он видел… всё. Отвожу руку назад и расстегиваю лифчик. Опускаю руки и он соскальзывает вниз. Зак провожает его взглядом. Кожа покрывается маленькими колючими мурашками.

В голове стоит шум. Щеки горят, но меня подстегивает взгляд Закари. На меня никто никогда так не смотрел. Это даже лучше, чем взгляд Нео на его девушку. Тут пламя, в которое я добровольно захожу.

Медленно снимаю трусики и выпрямляюсь.

Если он сейчас ничего не скажет, я провалюсь сквозь землю.

Закари делает ещё пару глотков, поднимается и говорит.

– Ложись.

Все эти односложные предложения действуют на меня странным образом. Я даже не хочу вспоминать секс, который был у меня с моим первым парнем, но там слов вообще не было. Разделись, пообжимались, занялись быстрым сексом, поход в душ.

А тут. Это какое-то рандеву взглядов и вкусов.

И мне это нравится, хотя нервы и напряжены до предела. Может в этом и есть весь сок?

Забираюсь на кровать, подтягиваю себя на руках и ложусь. Темное покрывало прохладное, и я чувствую этот холодок всем телом. Вижу, как Закари медленно раздевается. Во рту сохнет. Когда он остаётся обнаженным, я исследую его тело так же, как он разглядывал моё, вот только Закари не краснеет при этом. Он знает, как выглядит, и уверена, что на моём месте побывала куча девушек. Зря я об этом подумала.

Прочь, мерзкие мысли.

Сейчас тут только я и он.

Закари накрывает меня своим телом. Смотрит на губы, и я уже готова дать ему поцелуй, как он опускается немного ниже и целует меня в шею, спускается ещё ниже и – поцелуй над грудью, следом сама грудь. Соски твердеют, и я даже испытываю легкую боль. Потом дорожка поцелуев под грудью, вокруг пупка.

– Оххх.

Из меня вышибает весь воздух. Горячее дыхание Закари накрывает моё женское начало. А потом он касается его губами, следом языком.

Я пытаюсь отползти, но его руки подныривают мне под бедра и подтягивают к себе.

И тут я забываю, что вообще происходит. Есть только я и его язык, который умело наращивает жар внизу моего живота. Его руки крепко сжимают мои бедра.

Мои стоны становятся громче. Хватаюсь за его волосы, он на мгновение отрывается от занятия и поднимает на меня взгляд. Улыбается, как великий соблазнитель, и я толкаю его голову обратно.

Пальцы на ногах подгибаются, а мышцы во всём теле напрягаются.

– Зак…

Он словно не слышит, что я зову его. Не знаю, для чего зову, но его имя снова и снова соскальзывает вместе со стонами.

Смотря в потолок, теряю его из вида, он плывёт, пальцы сжимают покрывало, которое так никто и не удосужился убрать. Задерживаю дыхание, переступаю черту и вскрикиваю. Меня выбрасывает куда-то за пределы космоса. Легкая судорога проходит где-то внутри меня, и я поддаюсь течению вне времени.

А потом смеюсь. Почему я смеюсь не знаю, но мне так хорошо и легко.

Закари нависает надо мной. Ставит локти по обе стороны от моей головы. Встречаюсь с ним взглядом и провожу ладонями по его щекам. Колется.

Меня разрывает от чувств, которые коктейлем бегут по венам. Притягиваю его лицо к себе и целую в губы. Медленно и нежно. Чувствую свой вкус на его губах. Поцелуй углубляется. Закари убирает одну руку и направляет её вниз. Отстраняется и, смотря мне в глаза, медленно входит в меня. Я вздрагиваю.

– Больно?

– Нет.

Опускаю руки ему на ягодицы и прижимаю его к себе.

Член полностью входит, и я чувствую, как он пульсирует внутри меня. Зак не движется пару мгновений, сжимает губы в тонкую линию.

– Больно? – с придыханием спрашиваю я.

– Это приятная… боль.

А потом он начинает двигаться. Поступательные движения сначала размеренные, а потом они становятся интенсивней. Прижимаю его к себе и утыкаюсь лицом ему в плечо. Кажется, хнычу. А может и нет. Не знаю.

Влажно, жарко и сладостно.

Наше сбившееся дыхание, касания и движения тел сводят с ума. Я и не думала, что секс может быть столь… интимным.

Мы словно одно целое.

Движения Зака ускоряются, и на последней секунде он выходит и кончает мне на живот. Лежу в полнейшей прострации. Не замечаю, как он уходит и возвращается с полотенцем. Вытирает меня, ложится рядом и прижимает к себе.

Восстанавливаю дыхание. Постепенно сладостная дымка спадает, и я понимаю, что лучшего момента для правды я больше не найду.

Ложусь боком лицом к нему. Мы полностью нагие, но я не чувствую стеснения по этому поводу.

Легко улыбаюсь и наклоняюсь к нему, целую в губы и получаю незамедлительный ответ. Это сладко, но внутри разливается страх.

Я скажу ему сейчас.

Больше не могу обманывать его. Не смею.

Позволяю себе пару минут просто лежать и смотреть на Зака. Его рука блуждает по моему бедру, рисуя незатейливые узоры.

Отстраняюсь и, смотря ему в глаза, говорю:

– У меня к тебе есть разговор.

Его лицо моментально меняется.

– Слушаю.

Сейчас или никогда.

– Я… я не просто так сюда попала.

Он молчит, и я продолжаю, хотя с каждым сказанным словом мне всё сложнее смотреть на него.

– Полковник приказала мне…

Я не договариваю, Зак резко садится на кровати, спустив ноги вниз. Я вижу только его спину и замечаю там несколько шрамов. Он напряжен.

– Что она приказала тебе? – спрашивает он ровным тоном.

– Заманить тебя на базу номер восемь.

– Как?

– Как угодно.

Какое-то время в комнате стоит оглушительная тишина, она куда громче криков Бенжена, который предал Закари.

– У тебя было столько моментов сказать мне об этом…

– Прости, я хотела, я действительно хотела рассказать, но…

Он оборачивается ко мне, и я вижу то, что недавно видел бедняга Бенжен. Презрение и безразличие.

– Не утруждай себя объяснениями. Они мне неинтересны.

– Она сказала, что убьет мою сестру и…

– И ты решила с помощью секса заманить меня на восьмёрку?

– Нет. Это не так.

Закари поднимается с кровати, натягивает штаны. Он напряжен и зол. Я чувствую это каждым вдохом. В груди разливается боль.

Он молчит. Почему он молчит?

– Знаешь, почему до секса партнеры помогают друг другу раздеваться, а после нет? – спрашивает меня Закари, застегивая ширинку.

Меня тут же бросает в жар, ведь тон его голоса стал далеким и грубым. Передо мной словно чужак, которого я не знаю.

– Нет, – тихо отвечаю я, натягивая на себя одеяло.

Закари какое-то время, возможно, это всего секунда, но для меня проходят часы, смотрит на меня нечитаемым взглядом и всё же отвечает.

– Потому что когда тебя поимели, ты уже никому не нужен.

В груди так больно.

– Зак…

Он бросает взгляд на тумбочку, смотрю туда же. Пистолет.

Нет. Он же не сделает этого.

Закари возвращает внимание на меня.

– Собирай свои вещи, волка и мотоцикл, отправляйся к полковнику и скажи ей прямо в лицо, что ты не выполнила задание.

Иглы вонзаются во всё тело и сковывают меня. Каждый вдох отдает болью, которая сравнима лишь с сожжением заживо. Он воспользовался мной. Все эти месяцы он знал, каким будет итог. Он хотел правды, он её получил. Так выходит?

– Ты знал, что я тут не просто так…

Его взгляд говорит больше слов. Он всегда это знал.

– Все эти ужины были…

Закари не дает мне договорить.

– Ты не одна умеешь обманывать.

Всё это было неправдой. Сближение, взгляды, секс. Он всё продумал заранее. А я…

– Она убьет мою сестру.

– Меня это не касается.

– Ублюдок.

– Можешь уточнить это у полковника.

Соскальзываю с кровати, нахожу свою одежду, которая раскидана по комнате. Чувствую, что не только тело обнажено, но и душа. О чем я думала? Какой дурой нужно было быть? Я ведь чувствовала, что это игра, но со временем сама захотела в неё поверить.

Натягиваю нижнее белье и штаны.

– Зейн был прав, когда говорил…

Зак подлетает ко мне и хватает за руку. Его холодные глаза испепеляют меня.

– Хочешь поговорить о Зейне? Ты только вылезла из моей кровати и решила вспомнить о нём? Не думаю, что он будет рад, узнав о том, как ты была ему верна.

– Мы с ним не вместе.

– Да? Он, кажется, думает иначе.

Как же я тебя презираю.

Как же я презираю себя.

Смотря ему в глаза, сдерживаю слезы из последних сил и говорю:

– Ты похож на свою мать куда больше, чем думаешь.

Каждое слово пропитано ядом. Внутри меня умирает что-то невесомое, то, что ещё надеялось на людей. Я столько раз наступала на одни и те же грабли, что больше не в силах это вытерпеть.

Сколько ударов я должна получить, чтобы понять – никому нельзя верить, даже если сердце желает этого всем своим существом.

– Несколько лет назад я бы принял это за комплимент.

– Что тебе стоит с ней встретиться? Это всего лишь встреча и ты спасёшь мою семью. А потом я уеду и ты меня больше не увидишь.

Хватка на моей руке становится стальной. Мне больно, но это несравнимо с тем, что я чувствую внутри. Я хотела воспользоваться им и влюбилась как дура, а в итоге он воспользовался мной.

– Ты ничего не знаешь, – говорит он.

– Тогда расскажи.

– Тебе?

Презрение. Вот то чувство, которое он испытывает ко мне.

Рация на прикроватной тумбочке оживает, и я слышу на том конце голос.

– Зак, приём, это Нео.

Моя персона больше не интересует Закари Келлера, он подходит к рации и берет её, зажимает кнопку и говорит:

– Слушаю тебя, Нео.

– У нас проблема в столовой.

– Что ты там вообще делаешь? Иду.

Закари возвращает рацию на место и бросает на меня ледяной взгляд.

– У тебя десять минут. Если увижу тебя ещё хоть раз…

Он не договаривает.

Зак уходит, а я оседаю прямо на пол. Стаскиваю с кровати подушку и утыкаюсь в неё лицом.

Эта предательница пахнет шампунем Закари.

Вою в неё, пока воздух не заканчивается. Плечи трясутся в безмолвном плаче. Моя душа разлетается на миллиарды осколков.

Десять минут.

С ненавистью откидываю подушку в сторону. Поднимаюсь на ноги и подхожу к столу, наливаю себе алкоголь и выпиваю пять глотков. Внутри всё обжигает, хотя там и так всё сожжено дотла.

Выхожу из комнаты Закари, преодолеваю его кабинет, но останавливаюсь так и не покинув его. Поворачиваюсь и смотрю на стол, там, в шкафу, по-прежнему лежат ампулы.

Меня осеняет, и я не в силах подавить истерический смех.

Вот он ответ.

Вакцина заставит его прийти на восьмерку.

Отправляюсь в комнату. Как можно быстрее натягиваю куртку, собираю волосы в хвост, беру нож и рюкзак. Бегу в кабинет Зака. Волк следует за мной по пятам.

Сердце бухает о ребра. Останавливаюсь у стола, Волк трется рядом. С помощью ножа расколупываю дерево, оно плохо поддается, и я уже во всю бью лезвием по столу. Одна из щепок вонзается мне в кожу, но я не замечаю этого. Ящик открывается.

Ампулы смотрят на меня.

Если меня поймают, то убьют.

Он убьет меня.

Хватаю вакцину и прячу её во внутренний карман куртки. Застегиваю её, закидываю рюкзак за спину и несусь прочь.

Выглядываю из кабинета, в коридоре никого нет, видимо, все ушли в столовую. Не знаю, что там случилось, но это мой шанс.

Он обманул меня, использовал и растоптал…

Как бы Закари Келлер не ненавидел свою мать, а за ампулами он пойдет на край света. В каких-то моментах он слишком открылся передо мной. И он тоже ошибся. Не ожидал от меня подлости? Ошибка. Думал, я покорно уйду? Ошибка.

– Волк, за мной!

Вылетаю из комнаты и несусь вниз, выхожу из церкви, охрана, как всегда, там, но меня никто не останавливает, ведь моё время пленницы кануло в лету. Иду медленно, чтобы не привлечь к себе внимания, огибаю церковь, добираюсь до входа в тоннель, с трудом открываю массивную дверь и прохожу вниз. Шарю в рюкзаке, достаю фонарь и пускаюсь бегом уже по знакомым лабиринтам. Волк несется за мной, открываю первую дверь и сразу слышу голоса фанатиков, не обращаю на них внимания, но и не трачу время на запирание двери. Бегу дальше, неофиты только провожают меня недоуменными взглядами, кажется, тут стало вонять ещё больше, чем раньше. Добираюсь до второй двери, вспоминаю кнопки на которые нажимал Закари. Всего пять. Три по диагонали, две вверх. Кручу огромную круглую ручку, отпираю дверь и позволяю себе выдохнуть с облегчением. Осталось немного, последний рывок.

Замечаю свой мотоцикл у стены, там же где он всегда стоит.

Подарок.

Как же я была глупа и наивна, что поверила в его интерес ко мне.

Дура! Дура! Полнейшая дура!

У стены стоит шкаф, внутри ключи. Беру нужные и отправляюсь к противоположной стене.

Подхожу к рычагу и принудительно открываю дверь, я видела, как это делал Рэнли. Рычаг легко поддается, и стена поднимается. Возвращаюсь к мотоциклу, перекидываю ногу через него, убираю подножку и завожу. Бросаю взгляд на Волка.

– Беги так быстро, как только сможешь.

А он сможет.

И я смогу.

Выезжаю за пределы скрытой парковки, не тружусь закрыть за собой двери и уезжаю в сторону базы номер восемь.

Наивно было полагать, что Зак сделает это ради меня. Но он придёт туда ради власти, которую даёт вакцина. Всё же эти ужины не были пустыми, мне удалось найти его слабое место… жаль, что это оказалась не я.