Ловить ходоков — ерунда. Подбежал невидимкой, дотронулся, нить потянул — и Ло там. Вот снять с дерева Зайку, когда та не хочет слезать — это сложно. Я и так к ней, и эдак — не слышит. Вцепилась всеми лапками в ветку и, зажмурив глаза, что-то тихо бормочет на своём языке. Небось, к своей Матери-Ночи взывает. И как с ней с такой дальше быть?

Плюнул. Начал пока вещи спускать. Колдуну, хоть теперь и велик он безмерно, всё-таки недостаёт росту, чтобы сразу принять у меня наши мешки и оружие. Пришлось в несколько приёмов по стволу своим ходом сползать до подставленной великаном руки. Часть дороги спускался, ножами себе помогая, потом Ло меня аккуратно подхватывал и ставил на землю. Удобно. Обратный путь точно так же проделывал.

Время лечит. Пока туда-сюда ползал, Зайка немного очухалась. Ветку по-прежнему держит руками-ногами, но хоть глазья открыла. И взгляд уже вроде осмысленный. Попытаюсь ещё раз её успокоить. Колдуна она слушать не хочет. Стоило Ло заговорить тогда с ней, как Зайка даже бормотать перестала. Да и дышать тоже, кажется.

— Ну, чего ты боишься? Сказал же уже, что это не ходок больше. В этой туше теперь добрый дух. Я его туда посадил.

Молчит. Но дрожит уже, кажется, меньше.

— Представь, как удобно — поедем на нём.

Это зря я. Опять затряслась.

— Вот ты глупая. Нам теперь никакой зверь не страшен. Дух, что волка, что льва в этой туше прибьёт на раз-два. Ты же слышишь, как я говорю с ним. Завязывай. Хватит трястись.

О! Пошёл таять снег. Хвост малой, который только что прижимался к коре, чуть расслабился.

— Не поедю на нём!

Писк забавный, но мне не до смеха.

— Как хочешь, — пожал я плечами. — Давай с дерева спустимся, а там уже будем решать что и как.

Сказать проще, чем сделать. Наверх-то Ло зайку втащил на спине, а спускаться — оно ведь сложнее, чем подниматься. Надеюсь, колдун нас подхватит, если сорвусь.

— Пусть он отойдёть.

— Да пожалуйста. Дух, отойди чутка, — крикнул я Ло. — Шуша тебя боится.

— Хорошо, — прогремело снизу. — Отхожу. Только не нужно меня бояться. Я добрый.

Во даёт! Я аж подавился смешком. Надеюсь, Зайка не поняла, что это был за звук. Ну прямо добрый великан из сказки, какую нам Марга любила рассказывать. И ведь колдуну теперь до конца пути к городу эту роль играть. Посланник Матери-Ночи… Ага, очень добрый. Ему играть, мне подыгрывать. Но ничего, справимся. Привык ведь уже не называть Ло по имени. И ко всему остальному привыкну. Делов-то.

— Залезай на спину.

Понимаю, ей сложно. Высоты Зайка тоже боится. Вчера минут десять её уговаривали, прежде чем она согласилась залезть колдуну на спину. Всю дорогу наверх просидела, зажмурившись. Здесь, на ветках, смогла успокоиться только тогда, когда мы верёвкой её привязали. С утра уже так сидит — лучше ей, пообвыклась. Надеюсь, и свой страх к ходоку переборет.

— Держи меня крепко.

И как, интересно, я её должен держать? У меня руки заняты. Зато сама вцепилась клещом — йока с два отдерёшь. Подобрался к стволу, воткнул один нож в кору, другой рядом. Подёргал — вроде крепко сидят.

— Ну, поехали.

Сползаю ногами помалу. Распластался по дереву. На спине дрожь дрожащая. Зайка лёгкая — всего пара пудов с небольшим.

— Не души так.

Ага, как же. Только сильнее вцепилась. Ох, как шмякнемся мы о землю… Ну, что там Ло? Он ведь должен понять, что я чисто для Зайки его отгонял, не взаправду. Скосил взгляд. Слава Единому — великан возвращается к дереву. Оказывается, ходоки тоже красться умеют.

— Уйди! Уйди! Слышу!

Поздно, мелкая. Обратно на ветку уже перескочить не получится.

— А ты уши зажмурь. Не умеешь? Погано.

— Не хочу его! Не хочу! Пусть уйдёть!

Выдернул один нож. Воткнул ниже. Теперь со вторым то же самое. С рюкзаками мне было полегче — те не дрыгались и не пищали в ухо.

— Прыгай. Поймаю вас.

И то правда. Зачем мне так пыжиться? Тут лёту до подставленных лап — три десятка локтей. Ло поймает. Ладони у ходока мягкие. Резко выдернул оба ножа из коры и, оттолкнувшись ногами от ствола, полетел вниз.

— Виии! — взвыла Зайка в попытке меня задушить.

Не успела. На удивление ловкие огромные руки подхватили нас на лету и тут же опустили на землю.

— Ну вот, — прохрипел я продолжающей меня душить Зайке. — А ты боялась. Отпусти уже. Приехали.

* * *

Шоковая терапия, как заумно сказал позже Ло. Побывав у ходока в лапах, Зайка словно бы сожгла большую часть своего страха перед ним. Подрожала ещё какое-то время, попищала для острастки, попрятала взгляд, не желая смотреть великану в глаза, и смирилась. Сначала робко потрогала гигантскую ногу, затем задала посланнику Матери-Ночи несколько глупых вопросов навроде: «Не будешь нас есть?» и «Ты правда хороший?», а через час уже вовсю помогала мне обустраивать в бороде доброго духа тайник.

Тут она молодец. Оказалось, что мелкая замечательно умеет плести всяко-разное. Пряди спутанных волос великана постепенно свивались в мешочек из кос и косичек, спрятанный в глубине густой бородищи гиганта. Сюда мало того, что легко влезут наши пожитки, так и было бы у нас вдвое больше вещей, тоже всё поместилось бы. А, что главное: ничегошеньки снаружи не видно. Если только совсем уж присматриваться, подойдя очень близко.

Но это не страшно. Кто же сунется к ходоку? Это разве, что случайно великан пройдёт мимо кого-то, от него спрятавшегося. Ло ведь в теле гиганта не чувствует находящихся рядом людей, как настоящие порождения Бездны. Придётся нам укромные места стороной обходить. Кусты те же. Хотя… Мы же сверху будем округу во все глаза постоянно осматривать — не пропустим поди. Да и Зайкины волшебные уши на что нам?

С тайником в бороде разобрались — всё надёжно легло. Мой топорик, секиру, мечи, копья, лишние лук и колчан для верности привязали волосьями, чтобы оружие ненароком не выпало. Теперь можно заниматься «гнездом». Ло улёгся на землю вниз пузом, задрал голову, подставляя нам необъятную шевелюру.

Со спины великана по лохмам перелезли на голову. Запашок внутри так себе. Но не потом несёт — пыльно слишком. Ходоки не потеют, не пьют, не едят, не справляют нужду. Будет случай — помоет башку, а пока уж потерпим.

Густые нечёсаные кудри топорщатся в разные стороны. У макушки себе притоптали кружок, и начали обустраиваться. Тут сложнее работа. Надо так подвязать всё, чтобы вокруг нашего малого гнёздышка образовался плотный плетень из косиц, что для нас станет бортиком, не дающим нам выпасть. Ходок для нас не телега, а конь. Раз на нём сёдел нет, то самим нужно сделать. Трясти будет сильно.

Места мало — не столь уж гигант и велик. Вдвоём с Зайкой на башке ходока мы с трудом помещаемся. Чтобы пышная шевелюра великана наверняка прятала нас от посторонних взглядов, нужно будет в дороге сидеть. Оттого ещё плетём петли-ручки, за которые можно держаться. Для ног тоже зацепы не лишними будут. Плюс мешочек-корзинка для фляг, еды, лука и колчана.

Последние решил сюда наверх прихватить, чтобы, походя, можно было охотиться. Местный зверь ходоков не особо боится. Если понадобится, попрошу Ло застыть на секунду. Тот замрёт — я стрелу пущу. А что? Мало ли, вдруг пригодится?

Весь день провозились с работой, но на выходе всё лучше некуда. Пока Зайка с корзинкой заканчивала, я ещё раз на дерево слазил и набрал полный мешок фруктов, которые станут нам припасом в дорогу. Шуше эти огромные яблоки жуть как понравились. Теперь всё — хоть сейчас можно трогаться в путь.

* * *

— Двинемся на полудень, — прошептал наловчившийся говорить почти тихо Ло. — Там, ближе к морю, горы ислинов заканчиваются. За узкой полоской песков сразу степи пойдут. Ещё дальше лес, но туда нам не надо. К Великой свернём. Река разделяет Сушь надвое. От неё до города, если к устью поближе, рукой подать. Всю дорогу к нему по таким местам пройдём, где не ходит никто. В смысле, люди не ходят. Людей через Песчаное море только рыжие водят. Тот маршрут нам пересекать не придётся.

— Отлично! Можно будет не прятаться.

— О нет, Избранный. Прятаться всё равно нужно. В теории мы всё-таки можем встретить того, кто потом расскажет про нас тем, кому про нас знать нельзя.

— Значит будем сидеть, не высовываться.

— Это не так уж и сложно. Слишком много не пейте, чтобы часто нужду не справлять, а пока вы сидите в гнезде вас не видно. Ну? Пробуем?

Ло, по-прежнему лежащий на земле, замолчал, дожидаясь ответа. Сейчас будет вставать. Из-за Зайки он меня давно уже Избранным кличет. И все остальные слова подбирать нам приходится. Всего при Шуше не скажешь. Гахары, конклав, наше общее прошлое — всё не вяжущееся со сказкой про посланника Матери-Ночи теперь под запретом.

— Давай! — Вцепился я в волосяные петли.

Заодно и приобнял Зайку. Шуша прямо передо мной сидит. Убрала хвост в сторону и спиной упирается в мою грудь. Ло — сама осторожность. Поднимается аккуратнее некуда, держит голову прямо. Зря боялись — всё плавно. А, как будет на ходу?

Тоже сносно вполне. Каждый шаг ощущается, но качка терпимая. Спать вполне себе можно. Но, понятное дело, по очереди. У меня за спиной есть подпорка из связанных между собой кос. Откинулся — и дрыхни себе. Только первой пусть Зайка попробует. Оно ей нужнее. Малой, если вдруг то понадобится, силы боб не вернёт, а мне запросто. Пусть привыкает. Колдун будет всю ночь напролёт шагать. Причём, каждую ночь. В темноте его новые глаза видят прекрасно, а вот нас до утра точно никто не заметит, хоть что мы тут делай.

— Ну, как вам? — пробасил снизу Ло.

— Отлично! — наклонился я в сторону левого уха гиганта, чтобы не орать.

— Шуша, а ты как? — поинтересовался колдун.

— Не страшня! Мне нравится!

— Прекрасно! Тогда держитесь покрепче. Попробую пробежаться. Готовы?

— Давай!

Нас рвануло. Топорщащиеся перед нами волосья гиганта немедля скакнули назад, накрыв нас кудрявой копной. Сразу стало почти ничего не видно. Я попробовал немного раздвинуть закрывшие обзор патлы и едва не слетел с башки Ло. Петли лучше не отпускать. Мотыляет конкретно.

— Ой!

Один из лежащих в пляшущей перед Зайкой волосяной корзинке плод выскочил из плетёного кузовка и куда-то улетел. Похоже, колдун увидел куда. Ходок резко остановился, от чего нас ощутимо дёрнуло.

— В бороде всё на месте, — сообщил Ло. — А вот сверху, смотрю, выпадает добро. Сами как?

— Если недолго, то можно, — ответил я за обоих. — Минут пять мы продержимся точно. Да, Шуша?

Волосяной кузовок мы завтра подвяжем, чтобы не выпало ничего, хоть Ло кувырком через голову прыгай. Но всё упирается в Зайку. Я-то долго держаться смогу, а вот мелкая не такая выносливая.

— Пять минуть — это дольго? — повернулась ко мне озадаченная мордочка Шуши.

Вот же йок…

— Это, как тебя дух, ещё будучи Рохусом, на дерево на спине поднимал, — быстро нашёлся я.

— Поняля. Столько дя — продержусь.

— Хорошо, — пробасил слышавший нас колдун. — Это на крайний случай. Без веских причин бегать не стану. Ходок должен идти.

* * *

И мы шли. Вернее, Ло шёл, а мы ехали у него на башке, со временем приноровившись к такому способу передвижения. Надо сказать, очень быстрому, безопасному и удобному способу. В гнезде сидеть просто. Хочешь — спи, хочешь — по сторонам смотри сквозь волосья, хочешь — с попутчиком негромко болтай, хочешь — ешь, хочешь — пей.

От лишнего рта мы избавились, так что еды и воды у нас много. На последнюю, правда, нельзя налегать. Остановок всего пара на сутки. Одна поздним вечером, после заката, другая перед рассветом. Справляем нужду исключительно по темноте. Благо, Зайка пьёт мало и ходит по малому редко, а я в этой жаре так потею, что всё лишнее, кажется, кожей выходит.

Скорость у ходока, даже если он шагом идёт, замечательная. Сравнима с моей лёгкой трусцой. С учётом того, что ночью колдун тоже топает, за сутки нам удаётся отмахать под две сотни вёрст. Такими темпами мы эту Сушь за неделю-другую осилим. Уже вторым днём добрались до изгиба реки, где Живая начинала постепенно клониться к восходу и, долго не думая, переправились на другой берег.

Ходоку это просто. Ло выбрал место пошире, где должно быть помельче, и, ломая камыш, потопал к воде. Местные родичи панцирников в порождении Бездны не видят добычу. Для порядка подплыли, зубами поклацали, хвостами подёргали и, когда великан одного из ящеров приложил кулаком по башке, тут же отстали от нас. Да и что они такой туше сделают? Вода колдуну и до пояса не дошла. Только нижнюю часть бороды промочил, что не страшно. Тайник у нас в верхней.

Дальше уже по другому берегу шли, постепенно от реки отдаляясь. Сейчас в сотне с небольшим вёрст от нас слева тянется мимо красноватая полоса гор, справа едва пробивается сквозь полуденное марево оставленная нами зелёная. Мы идём вдоль границы песков. Как скала, у которой можно встретить ислинов, закончится, будем сворачивать. Ло не хочет подходить к их горам.

С приближением ночи место поворота достигнуто. Колдун откуда-то знает, что в этих краях Песчаное море заканчивается. По его разумению к утру мы должны покинуть барханы, так что запаса воды на пересечение самой сухой части Суши нам хватит.

Так и вышло. Рассвет явил нам лежащую впереди равнину, постепенно меняющую свой цвет с серо-жёлтого на жёлто-зелёный. Степи. То есть, Трава, как зовут эту область пояса местные. Земли рыжих зверолюдов, с которыми я так и не познакомился, остались позади. Последние две скалистых горы растворяются в дымке у нас за спиной — одна слева, другая справа. Мы прошли чётко между.

Теперь ищем воду. Вокруг с каждой новой верстой появляется всё больше и больше растительности. Постепенно колючки и чахлые кустики уступают место траве, которая становится всё выше и гуще. Впереди показались отдельно стоящие тут и там здоровенные, похожие на толстопузые вазы с цветами деревья. Кое-где видны небольшие рощи других, тонкоствольных.

Зверя тоже теперь вокруг валом. Рогатая мелочь гуляет стадами, какие крупнее — те бродят по несколько штук с редкой молодью. Тут есть длинношеие на не менее длинных ногах, что пасутся у рощиц, объедая листву. Есть толстокожие туши с рогами на мордах. Есть похожие на облысевших мамонтов, ушастые длинноносые великаны с большими торчащими изо рта и бивнями. Эти просто громадины. При взгляде на этих гигантов охотник во мне негодует — такие сердца и пусты.

Хищников в Траве тоже хватает. И обычных, и злых. На глаза попадаются уже знакомые нам шестилапые львы. Также видим нет-нет здесь: шакалов, гиен, грациозных пятнистых котов, родню хортов с клыкастыми красными рожами. Останься Ло в теле Рохуса, на своих двоих мы бы здесь не прошли. Слишком много зверья.

К ходоку же никто не пытается лезть — он невкусный и слишком большой даже для самого крупного хищника. Великану уступают дорогу, но не то, чтобы сильно боятся. К порождениям Бездны, извечно куда-то бредущим по этим краям, здесь привыкли. Путешествуя на голове колдуна, мы уже трижды видели вдали ходоков — одного на том берегу реки, второго, когда топали вдоль песков, третьего сегодня с утра. Тот гигант шёл на нас из Травы встречным курсом, и колдун взял левее, чтобы мы разминулись с ним на дистанции в несколько вёрст.

Ходоки для нас больше не представляют угрозы. Друг к другу их не тянет совсем. Специально один к другому не подойдут никогда, а случайно приблизиться к нам порождению Бездны не даст Ло, нынче видящий ночью, как днём.

Опасность осталась одна — попасться кому-нибудь не тому на глаза при спуске на землю. Людей тут нет вроде, но мы всё равно осторожничаем. Родник с большой лужей вокруг бьющего из земли ключа я смог углядеть впереди ещё засветло, но Ло подошёл к нему только после заката, когда напившиеся по вечерней зорьке животные уже разбежались.

В темноте, пока мы с малой, разойдясь в разные стороны, справляли нужду, сам колдун и набрал все спущенные мной вниз фляги в самом центре неглубокого озерца. Только там вода относительно чистая. Берега большой лужи измочалены животными в грязь. С его толстыми пальцами Ло, казалось бы, это дело должно было даться непросто, но колдун даже в теле распухшего ходока остаётся всё тем же ловкачом.

Двое суток пути по степи, которую Ло называет саванной — и впереди показалась река. На тот берег пока нам не надо. Идём вдоль неё, держась в десятке вёрст от заросшего зеленью русла. Колдун говорит, что это один из трёх рукавов Великой, на которые та разделяется, подходя к лесу. Переправимся дальше. На другой стороне, и действительно, очень скоро начинаются плотные рощи, срастающиеся у горизонта в единое целое. Туда лезть не хочется. В открытых просторах Травы хорошо.

* * *

— Разговаривають.

Я мгновенно проснулся. Уже позднее утро — давно рассвело. Придвинулся к Зайке.

— Где? Кто?

— Зя теми деревьями, — указала малая на зеленеющую в полуверсте от нас рощицу, к которой мы подходили. — Кто — не знаю. Не единая речь. Голоса грюбые, злые. Не идуны.

Что не люди понятно и так. Откуда им здесь взяться? Да и язык не наш.

— Дух, ты слышал? — пригнулся я к уху гиганта.

— Угу, — тихо-тихо подтвердил Ло.

Раз рядом разумные, разговаривать колдуну нельзя. Больше к нему не лезу. Он сам разберётся, что делать. Зайка предупредила — и дальше с нас: сидеть тихо и не высовываться. Что мы и делаем. Только смотреть за округой сквозь щели в кудрях никто не запрещает. Вперили взгляды в ту рощу и ждём. Вдруг, покажется кто? Хотя, вряд ли. Зверолюды небось не дураки, чтобы ходоку на глаза попадаться. Интересно, кто там, за деревьями, прячется? Уж не гнолы ли, про которых мне рассказывал Бон?

— Замолчали, — еле слышно прошептала Шуша.

И через пару мгновений добавила тихо:

— Бежить!

Кто бежит мы увидели сразу же. Из-за рощи, мимо которой мы уже успели пройти, выскочила здоровенная птица. Какая-то дальняя родня клювобоя. Те же длинные ноги и шея, но голова куда меньших размеров. Несётся, что лошадь. И это при том, что бежит птица с грузом. У неё на спине восседает наездником тоже очень даже немаленький зверолюд с мордастой собачьей башкой. Или даже, скорее…

Ну да, мощная шея тоже больше подходит гиене. Ну точно гнол! Бон как раз с этим зверем их сравнивал. Длиннорукий, широкоплечий, массивный. Ростом с очень высокого человека. И как птица только такую тяжесть тащит?

Хотя, этой туше на спину взвалить и поболе что можно. В холке есть весь десяток локтей, а башка на тощей шее ещё выше задрана. Поди, Ло до пуза достанет. Что им надо? Совсем дурной гнол? Пусть ходок и прошёл уже мимо, но у него же есть уши. Стоит птице приблизится, и порождение Бездны их точно услышит. Топочет пернатый конь шумно.

Не драться же гнол с великаном собрался? Копьё у него-то, конечно, серьёзное — вся пара саженей в длину — но против ходока всё равно слабовато оружие. Тут надо десяток таких.

Что он делает? Зачем начал лаять? Теперь его точно услышат. Вот йок… Он же это специально. Привлекает внимание. Сейчас ходок обернётся, заметит его и помчится в погоню за птицей. Зачем это гнолу?

Ох, ёженьки… Мы сейчас наблюдаем начало охоты. Охоты на нас. А, вернее, на Ло. Вот ведь вляпались…