Догнать и убить беглеца никаких проблем не составило. Хорошее сильное тело, ничем не уступающее тому, которое я вернул Сепану. Проблема лишь в том — чьё оно. Нет, первый изначальный хозяин меня мало волнует, но знать, что конкретный мозг я делю в том числе и с гахаром, не слишком приятно. Ментально мой враг гораздо сильнее меня. Что, если в какой-то момент он внезапно заберёт управление? Китар даже не успеет понять, что рядом с ним нахожусь больше не я. Мальчишка умрёт, и на этом всё кончится. Увы, но от этого тела придётся избавиться, и, чем раньше, тем лучше.

Но не прямо сейчас. Странствовать в одиночку по Суши опасно, но основная причина, по которой я пока не буду себя убивать, в другом. Нам нужен носильщик. От прекратившего своё существование отряда нам досталось в наследство слишком много ценного имущества, которое жалко бросать. Всего нам, конечно, не унести и вдвоём, но даже одни только фляги займут едва ли не целый рюкзак. А вода — это первое, что нам нужно в дороге. Оружие я ещё готов бросить, удобную тару нет.

Также, в силу удобства я принял решение оставить одежду, в которой мы с Китаром сейчас. При всех своих плюсах, наряд Хэла на поверку оказался слишком тяжёлым, а штаны Дрога мальчишке не подходили размером. Единственное, что я снял с последнего трупа — это рубашка. Китару она велика, но лишившийся рукавов балахон не защищает от солнца всё тело. Я специально сломал Дрогу шею, чтобы не было крови.

И, если одеты мы более-менее сносно, то вооружены просто замечательно. На моём поясе снова висят ножны с парой хороших мечей. У обоих в руках по копью и по луку на спинах. Стрел набрали с запасом, ножей, что простых, что метательных, тоже хватает. У мальчишки топорик, я же прицепил к рюкзаку пригодившуюся нам недавно секиру. Из припасов: сушёного мяса на несколько дней. Всевозможная полезная мелочь разложена по рюкзакам. Там же пара мотков, обнаружившейся у запасливых предзов верёвки. В карманах бобы с семенами.

Утром мы покинули лагерь. Но не первым, вторым. Предыдущий день был потрачен на поиски Зайки, которая так и не явилась на зов мальчишки, многократно и громко свистевшего с вершин разных холмов.

Китар грустен. Он считает, что тушкатку поймал и сожрал ходок. Нам неизвестно, в какой стороне от лагеря находилась его подруга в момент возвращения из Бездны перерождённого Крамора. Возможно, ей не повезло оказаться в относительной близости от стремительного слухача, и она была съедена за компанию с той парой предзов. Мальчишка считает, что именно так всё и было.

Я не согласен с Китаром — шансы подобного стечения обстоятельств невелики — но переубеждать его смысла не вижу. У мальчишки достанет глупости начать себя винить. Пусть уж лучше горюет. Это быстро пройдёт. Захочет тушкатка вернуться — вернётся. Нет — силой мы её присоединиться к нам не заставим. Дикари впечатлительны. Велика вероятность того, что туземка услышала то, что ей слышать не стоило, и с этим уже ничего не поделаешь.

* * *

Мы оба ошиблись. Всё проще и лучше. Тушкатка, действительно, услышала кое-что, испугавшее её до беспамятства, но это были не наши беседы с Китаром. Вернее, они, но привела Зайку в ужас не суть разговора, в которую она толком не вникла, а то, с кем общался мальчишка.

Говорящий ходок⁈ Стоило тушкатке услышать голос порождения Бездны, как она тут же рванула прочь со всех ног. Удирая подальше, звероморфка мчалась без остановок до самого вечера и потом ещё какое-то время продолжала скакать в темноте, пока у неё не закончились силы. Кроме прочего, её дополнительно подстегнул предсмертный рёв Дермана, но это уже было последним, что она слышала. Даже у чуткого слуха тушкатки существует предел.

— Я потомь день тряслась и ещё два назяд возвращалась, — объясняла догнавшая нас только к началу четвёртых суток пути тушкатка. — Тот ходок… Он так страшно сидить… Дольго с силами собиралась, но смогля, подошля к нему. Там все мёртвые.

Рассказывая, тушкатка сопровождала свои слова настоящим штормом из жестов и мимики. Глаза, брови, рот, руки и даже уши активно участвовали в процессе передачи информации. Верить этой туземке можно на все сто процентов. Врать она не способна в принципе. Просто не сможет физически. Любую ложь её лицо выдаст мгновенно. Верить — да, а вот насчёт доверять не уверен. Умеет ли Зайка молчать? Это выясним. Если нет… В крайнем случае, её смерть может оказаться случайной. Вернее, таковой показаться Китару.

— Но вас среди мёртвых не быля. И у колодца всё сложено ровненько. Поняля, что ушли. А в какой стороне искать знаю. На закать побежаля, искаля, искаля, догналя. Шаги плохо слышно. Чего не свистель?

— Я свистел, — возмутился Китар. — Не здесь правда. И не сегодня. Видно, ты была тогда далеко.

— Да? Ну ладня. Сама виноватя, трусиха. Говорящий ходок — слишком страшня.

Пожалуй, пора мне вмешаться. Тянуть смысла нет. Раз она идёт с нами, ей придётся узнать кто я есть. Не всю правду, конечно — многого она попросту не поймёт — но суть точно. Скрывать наши с Китаром особенности от спутницы глупо. Тогда было бы проще её сразу отправить назад — искать себе среди сородичей новых друзей.

— Это был не ходок.

— Как не ходок? — вскинула брови тушкатка.

— Китар избран Небом. Я послан ему помогать. Я не Рохус.

— Не бойся, — мгновенно вмешался мальчишка, положив на плечо сжавшейся в комок Зайки руку. — Мать-Ночь — моя покровительница. Она вернула мне дары. А он, — кивнул на меня Китар, — её посланник. Мы боремся с демонами, которых Низверженный… — его вы называете Отец-День — отправил в наш мир, чинить зло. Эти демоны Бездны среди идунов. Они прячутся в нас. Один сидел в Рохусе. Мы пленили его, и убьём, когда придёт время. Пока же тело убитого демоном идуна послужит вместилищем для доброго духа. Ему всё равно, в чьём теле сидеть, лишь бы дар был.

Не удрала. Но дело не в том, что такого желания не было. Просто ужас настолько крепко сковал тушкатку, что та застыла, дрожа всем своим маленьким телом. Я это предвидел. Мы ещё в первый день, до того, как Китар попытался позвать звероморфку, обсудили с мальчишкой, что и как говорить.

Страх здесь лишним не будет. На старте знакомства тушкатки со мной он удержит её от попытки сбежать, а в финале, когда наши с ней пути разойдутся, по логике, заставит держать язык за зубами. Подрожит, подрожит и привыкнет. В процессе смирится со своим положением посвящённой в великую тайну. Но это в теории. Как будет на практике, предстоит только выяснить.

— Я вселился в того ходока и убил его, чтобы излечить Китара семенем из сердца порождения Бездны, — вновь заговорил я. — Подлый Дрог сильно ранил твоего друга. Тебе не стоит бояться меня. Я хороший.

* * *

Тогда тушкатка ещё долго приходила в себя. Она до сих пор нам не верит. И понятно. Без доказательств такое принять очень сложно. Когда придёт время, она их получит. Пока мне достаточно и того, что Зайка не удрала первой же ночью. Её слух уже начал приносить пользу. Округа постепенно оживает, и в холмах снова появились животные. В том числе, злые звери, которые в данной местности представлены необычайно проворными шестилапыми волками. Одного я уже прикончил, вовремя предупреждённый тушкаткой, услышавшей его приближение.

Кроме того, Зайка регулярно находит съедобные корешки, разбавляющие наш мясной рацион, и уже дважды смогла отыскать места, где подземные воды подходят к поверхности. Если бы тушкатку можно было бы ещё и навьючить… Но тут от неё толку нет. Приходится всё тащить на себе.

Холмы постепенно разглаживаются. Подходим к реке. Вдалеке уже видно одну из гор-стен ислинов, краснеющую мутным пятном сильно южнее нашего курса. Боюсь, налаженная лисами верёвочная переправа находится возле данного плато. И это плохо. Делать крюк, длиной в две-три сотни километров мне совершенно не хочется. Уже начинаю сомневаться в правильности моего изначального решения: идти в город стандартным для угодивших в этот район Суши людей маршрутом, через земли ислинов в сопровождении рыжих.

И вот впереди проступает сквозь знойное марево зелёная полоса знакомой приречной саванны. Зайка нервничает. Её уши улавливают новые, незнакомые звуки. Китар тоже в сомнениях — покидать относительно безопасные холмы страшно. Можно ведь свернуть на юг прямо сейчас и двигаться дальше всё той же привычной пустошью. Но выбора у нас нет. Я хочу посмотреть на реку.

Посмотрел. Живая река мало чем отличается от Кровавой — примерно такая же ширина в сотню метров, поросшие тем же самым камышом пологие берега, такое же медленное течение, и вода точно так же кишит хищными ящерами, как и окружающая русло трава шестилапыми львами.

Последние в этот раз являются куда большей проблемой, чем прежде. Одновременно защищать и Китара, и Зайку мне сложно. Первый же напавший на нас злой зверь, слава звёздам заранее обнаруженный Шушей, едва не прикончил запаниковавшую тушкатку. Мальчишка еле-еле успел вытолкнуть подругу с траектории прыжка хищника.

К тому же ушастая звероморфка даже с ножами в руках не способна взобраться на дерево. Вечером мне пришлось затаскивать её наверх на спине и на ночь привязывать к ветке. Я всё больше разочаровываюсь в своём прежнем плане. От спутницы безусловно есть польза, но и сложностей её пребывание в нашем мини-отряде несёт в себе тоже немало.

* * *

Утром видимость лучше, чем днём. На рассвете лучи поднявшегося на востоке солнца подсветили ещё одно плато, которое я не заметил вчера. Эта полоса скал краснела далеко за рекой, на северо-западе. Между нами и длинной стеной гор лежал широченный залив Песчаного моря, желтеющий впереди многочисленными барханами. Такой за одну ночь не перейти, если только…

— Ходок! Слышите? Оттуда идёт! — оборвала мои размышления Зайка, указавшая лапкой направление, откуда приближался гигант.

— Сейчас глянем, — встрепенулся Китар и рванул белкой наверх, к нужной ветке, откуда открывался вид на южную сторону.

— Всё нормально, — раздался сверху голос мальчишки. — В стороне пройдёт. Вдоль самых камышей топает. Ну и чучело… Бородища едва ли не по земле волочется.

— А на лбу что?

— Не видно пока. Там волосьев — хорт от зависти лопнет.

Дерево, на котором мы провели эту ночь, росло в полукилометре от русла, так что, если у ходока нет каких-нибудь «поисковых» даров, он нас здесь не найдёт. Чуткий слух уже точно вычёркиваем. Китар говорил слишком громко.

— Я сейчас поднимусь. Уступи-ка мне место.

Забравшись повыше, я сразу же увидел вдалеке шагающего вдоль реки великана. Про фигуру на лбу пока рано судить. Расстояние не позволяет разглядеть такие детали. Мальчишка прав — волосатость объекта близка к запредельной. Боюсь, даже Дрог, реши вдруг землянин расплести свои многочисленные косы, не сделался бы настолько лохмат. Густая окладистая борода свисает едва ли не до колен гигантской чёрной мочалкой. На голове торчащий во все стороны кудрявыми патлами куст. Причём, где одно переходит в другое понять невозможно.

— Ну, прямо готовое гнездо для орлов на башке, — хмыкнул рядом Китар. — Видать, и при жизни был тем ещё лешим.

Гнездо… Почему бы и нет? Слова мальчишки упали последней крупицей на ту чашу весов, которую все последние дни всё сильнее и сильнее тянули вниз мои множащиеся сомнения. Кандидат подходящий, позиция тоже. Пора уже избавляться от соседа-гахара.

— А давай мы меня переселим.

— В него? — удивился мальчишка. — Зачем жадничать? Семена, бобы есть.

— Не для этого. Будет нам транспортом.

— Да ну… — поперхнулся Китар. — Ты же сам говорил, что нам палиться нельзя. Как увидят нас с ходоком…

— Не увидят, — перебил я мальчишку. — Мы другим маршрутом пойдём. Там, где не ходит никто. То есть, я пойду. Вы поедете.

— В гнезде что ли? — разгладились брови Китара. — А что? Это мысль. Там можно так сесть, что йока с два разглядишь. А в бороде можно тайный кармашек сплести, где всё наше добро поместится. Там, смотри, сколько места.

— Вот именно. В этом плане, этот ходок для нас идеально подходит.

— А вдруг бездарь?

— Тогда просто пополним запасы семян и бобов. У бездаря против меня шансов нет.

— Ну, если так… Тогда я не против. Только… — замялся мальчишка. — Вдруг там дары больно страшные? Не зная их, мне к нему неохота лезть.

— А ты и не полезешь. Дары сейчас выясню. За это не бойся. Рохуса нам так и так убивать.

Обсудив с Китаром все нюансы предстоящей операции, я осторожно начал сползать вниз по толстому стволу дерева, прикрываясь им от ходока. Всё оружие, кроме пары помогающих мне спускаться ножей и ждущих в ножнах своего часа мечей, оставлено на ветвях. Если нам повезёт, возвращаться сюда в материальной оболочке мне не придётся. Прилечу назад духом. Надеюсь, это тело скоро умрёт вместе с сидящим в нём нелюдем, а тушкатка получит наглядные доказательства моего существования и избранности мальчишки.

Спустившись, улёгся на землю и ползком устремился к реке. Расстояние до ходока ещё велико, и высокая трава на даёт ему разглядеть меня. Добравшись до камышей, отложил один из ножей в сторону — потом подберём. Второй ещё пригодится.

Пока я стелился ужом по земле, ходок успел существенно сократить разделявшую нас изначально дистанцию. До гиганта всего метров триста. Пора показать себя. Поднялся на ноги. Даже кричать не пришлось. Мгновенно заметив меня, великан радостно взревел и ускорился. Теперь только ждать и смотреть.

Ну, дружок, показывай — есть ли у тебя в арсенале что-нибудь дальнобойное. Судя по всему, нет. До мохнатого великана уже меньше полусотни метров, а какой-либо магии я так и не увидел. Подпущу ещё ближе.

Ага! Жертва первой норы. На бегу передняя часть «гнезда» приподнялась, и моему взору на миг открылся пустой лоб гиганта. Тут если и есть дар, то только один. Попробую вынудить ходока его применить. Сделать это несложно. Достаточно просто не дать ему сразу же себя сцапать. Легко увернулся от протянувшейся ко мне лапы и тут же еле успел отпрыгнуть от внезапно удлинившейся второй, ударившей в землю копьём.

Звёзды с нами! Не бездарь! Убивать ходока не придётся, дар есть — Рука-копьё, как у Кэйлора. Едва ли мальчишке грозит здесь опасность. Можно смело заканчивать танцы.

Проскочив между ног великана, отбегаю подальше и резким ударом всаживаю себе в висок нож. Смерть мгновенная. Не успел я почувствовать боль, как уже смотрю на своё упавшее тело с дерева.

— Пустолобыш, — сообщаю я тотчас же призвавшему меня Китару. — Кроме Руки-копья, ничего. Не мудри, трать невидимость. Тут всё просто.

— Ага, сейчас сделаю, — азартно кивает мальчишка. — Смотри, Шуша, — улыбается он тушкатке. — Сейчас этот ходок подобреет. Заселю в него духа-посланника Матери-Ночи.

Но Зайке не до ответов. Вцепилась в ветку и дрожит, стиснув губы и выпучив от страха глаза.

— А, тебе не видно отсюда, — понимает Китар. — Ну, слушай тогда. Скоро этот ходок заговорит по-людски.

Точно так же, как недавно это делал я в теле Рохуса, мальчишка спускается с дерева по дальней от великана стороне ствола. Кроме ножей, у него ничего с собой нет. Впрочем, можно было не прятаться. Как и ожидалось, волосатый гигант после смерти добычи тут же растерял весь свой былой интерес к ней и, мгновенно забыв про валяющийся в траве труп, зашагал дальше.

Я специально убил себя сам, чтобы ходок не запачкал кровью Рохуса бороду. Потом будет вонять. Пассажирам этот запах едва ли понравится.

Боковое зрение у ходока так себе. Головой на ходу из стороны в сторону крутит, но стоит остаться у него за спиной, и ты для него исчез навсегда. Не замеченный гигантом Китар бежит к реке. Но не тем же маршрутом, которым я не так давно полз, а наискось. Ему достаточно не попадать в поле зрения великана. Ходок тем временем уходит всё дальше. Добравшись до камыша, мальчишка поворачивает, устремляясь в погоню за чудищем.

Слух у ходоков тоже так себе. Китар и не думает красться. Тем не менее, великан услышал мальчишку только тогда, когда тот сократил разделяющую их дистанцию до сотни шагов. Гигант разворачивается. Но позади него уже никого нет. Невидимый Кит продолжает бежать. Ходок в замешательстве. На и без того глупом лице растерянность. Он слышит кого-то, но не может увидеть. И, соответственно не знает, что ему делать. Стоит, открыв рот, и хлопает глазами.

Встрепенулся. Расставил лапы и завертелся на месте. Шикарно! Теперь я знаю, что ходокам неизвестно конкретное местоположение человека, попавшего в зону действия их «радара». Он чувствует появление рядом Китара, но не может определить направление, откуда тот явился. Риска нет. Мальчишка спокойно подбегает к гиганту и дотрагивается до огромной ноги.

Золотистых нитей аж три. Человек в том числе владел Пугачом, как наш Терикус. Не знаю, по какому принципу Бездна выбирала способность, которой наделила этого пустолобыша, но Рука-Копьё в деле ловли и убийства людей, на мой взгляд, более весомое подспорье. Впрочем, мне, что одно, что другое всё равно недоступно, так что разницы нет.

— Вот и всё, — произношу я своим новым голосом. — Иди к Зайке. Я пока найду нож.

И специально добавляю для прекрасно меня слышащей даже с оставшегося в полукилометре от нас дерева тушкатки:

— Мать-Ночь с нами, Шуша. Этот ходок теперь добрый. Не бойся.