Услышав позади себя топот пары довольно тяжёлых ног или лап, что скорее, я мгновенно всё понял. Значит, проживающие в Траве звероморфы, хоть и считают людей своими врагами, торговлей с идунами не брезгуют. Для самих гнолов семена и бобы бесполезны, так что добыча однозначно идёт на продажу. Возможно, через посредников, но это не важно. Приближение к ходоку гиеноида может быть обосновано лишь одной единственной целью — звероморфы решили на меня поохотиться.

Топот лап становится громче. Данный звук не только сообщает мне расстояние, разделяющее нас с объектом шума, но и выдаёт его весьма немаленькие размеры. Гнол мчится ко мне не на своих двоих, а сидя на спине скакуна. Снус рассказывал, что живущие в Траве звероморфы используют для атак на идущие в город отряды людей огромных нелетающих птиц. И почему всадник только один тоже ясно.

Это — разведчик. Его задача — узнать, есть ли у обнаруженного ходока дары, и какие они. Возможно, наблюдавшим за мной из рощи гнолам удалось разглядеть пустой лоб. Скорее всего, их решение — напасть на меня, обусловлено именно этим открытием. Меньше лучей — меньше риска. Гиеноид постарается спровоцировать ходока на применение магии. Вот только у меня даров нет. Гнолам повезло встретить бездаря.

И, что теперь делать? Ситуация — дрянь, с какой стороны на неё не взгляни. По идее, заметивший звероморфа гигант должен сразу же погнаться за ним. Для безмозглого ходока это — норма. Допустим, я сделаю это. Что дальше? Догнать быстроногую птицу у меня шансов нет. Гнолу это известно. В этом плане он ничем не рискует. Стоит геиноиду понять, что у меня нет даров, как разведка перерастёт непосредственно в охоту, к которой подключатся остальные звероморфы.

Подобная охота не в новинку для гнолов. Несомненно, у них есть отработанный способ убийства безмозглых гигантов. Вопрос только — будет ли он эффективен в случае с великаном разумным? Как ни крути, а сегодня я буду вынужден выйти за рамки обычного поведения ходока. Прикончить себя я не дам.

Собственно, шаблон уже сломан. Ходоки не глухие. Я давно уже был должен услышать приближение птицы и обернуться. Звероморф с этой мыслью согласен. В раздавшемся у меня за спиной лае удивление смешано с возмущением. Гиеноид громко требует, чтобы я наконец-таки заметил его.

Обойдётся. Велика вероятность того, что план охоты предусматривает заведение погнавшегося за разведчиком гиганта в ловушку. Прикрытая дёрном яма, растяжка-зацеп, ещё что-нибудь, способное помочь великану споткнуться. Упавший ходок куда более уязвим, чем стоящий во весь свой огромный рост. На это я не куплюсь. Вдруг у гнолов хватит ума передумать и свернуть пошедшую не по плану охоту, так толком её и не начав?

Не хватило. По крайней мере, на данном этапе разведчик не оставляет надежд привлечь внимание странного ходока. По широкой дуге, боясь приближаться к гиганту, погоняемая наездником птица обходит меня слева. Не поворачивая головы, и даже не переводя взгляда на всадника, разглядываю гнола боковым зрением.

И действительно, похож на гиену. Из опасного для меня оружия у звероморфа только копьё. Очень длинное четырёхметровое древко из напоминающего бамбук растения заканчивается металлическим наконечником, каким служит приделанный к палке обычный охотничий нож. В теории, такой пикой меня можно убить, но на практике это будет сделать непросто.

Снова лай. И снова я игнорирую гостя. Не добившийся своего всадник гонит птицу вперёд. Сотня метров — и гнол, повернув, оказывается строго передо мной. Теперь не заметить наездника попросту невозможно, но я продолжаю спокойно шагать по прямой, как и шёл, не обращая на преградившего мне путь звероморфа внимания. Как близко подпустит? Гнол смел — стоит, трясёт поднятой над головой пикой, что-то лает на своём языке.

Я чувствую, как пассажиры на моей голове, вцепившись в волосяные петли, распластались вдоль черепа. Заметить их снизу не выйдет. Ускорься я, тоже какое-то время продержатся. Но долго скакать мне нельзя. У Зайки нет силы Китара. Тушкатка сорвётся, затяни я период активной подвижности. Метнёт гнол копьё?

Не метнул. Понимает, что подобный бросок с куда большей долей вероятности лишит его оружия, чем причинит мне серьёзный ущерб. Подпустив меня к себе метров на двадцать, гиеноид ударил птицу в бока пятками, и пернатый скакун резко рванул прочь, освободив мне дорогу. Гнол сдался? Или он спешит к роще, чтобы сообщить своим, что попавшийся им ходок, пусть и странный, но бездарь? Что дальше? Сейчас я узнаю, насколько важна в их охоте ловушка, в которую разведчик должен был завести великана.

Увы, её важность не столь велика. Не проходит и пяти минут, как в моё ухо врывается шёпот Китара:

— Скачут! Ровно десяток. Не успел тот за рощу заехать, как выскочили. У всех копья. Длиннющие — жуть просто.

Хорошо, что у меня есть «глаза» на затылке. Самому говорить мне нельзя — слишком громко получится — а вот шёпот наблюдателей звероморфам никак не расслышать. Китар будет мне сообщать всё, что требуется.

— Приближаются!

Это я и так слышу. Бросать длинные копья со спин скакунов неудобно. Скорее, наездники попытаются ударить меня ими с разгону, как пиками. Длины тех хватает, чтобы достать мои бёдра и брюхо. Заходят с боков. Сразу несколько гнолов сейчас атакуют меня одновременно. Из первого наскока они хотят выжать максимум, ибо с их точки зрения шансы того, что зависший ходок после этой атаки очнётся весьма велики. Надеюсь, мои пассажиры держатся крепко. Сейчас удивлю геиноидов.

Прыжок! При всей своей внешней неповоротливости тела ходоков сильны и пластичны. Внезапно идущий вперёд великан резко дёрнулся в сторону и вместо того, чтобы потянуться к добыче рукой, как то всегда делают порождения Бездны, правой ногой пнул ближайшую птицу так сильно, что та, пролетев метров десять по воздуху, ещё почти столько же промчалась кувырком по земле.

В бедре два копья. Ещё пара, кольнув меня в пузо, остались в руках-лапах наездников, успевших выдрать оружие из нанесённых мне ран. Урон минимален. Подвижности ничего не мешает. Размен в мою пользу. Один гнол пытается выбраться из-под рухнувшей птицы, другой, уклоняясь от моего взмаха ногой, слетел со спины скакуна и как раз поднимается. Остальные отхлынули в стороны.

Увы, перебить всех врагов у меня не получится. Второй раз они на мою отрешённость не купятся, так что рассказам о встрече с неправильным ходоком предстоит в любом случае разлететься по Суши. Единственное, что мне доступно сейчас — постараться заставить этих горе-охотников отказаться от продолжения начатого.

В два шага настигаю упавшего со спины птицы гнола и хватаю его. Есть разумных живьём мне ещё не доводилось. И такого желания нет. У неправильного ходока всё неправильно. Размахиваюсь и швыряю воющего звероморфа в ближайшего из его «конных» собратьев. Такого не ждали даже от настолько чудного гиганта. Мой снаряд достиг цели, и один гиеноид основательно покалечил другого, сбив с ног даже крупную птицу.

Выдираю из ноги обе пики и, вскинув трофейное оружие над головой, громко, страшно и максимально зло рычу, потрясая копьями. Посыл понят. Уцелевшие гнолы подхватывают своих раненых собратьев — а один из троих так скорее и мёртв — и поспешно уносятся прочь. С таким ходоком лучше не связываться. Едва ли они вернутся с подмогой. Овчинка не стоит выделки.

— Как ты их! — льётся в ухо веселье Китара. — Теперь точно не сунутся.

Мальчишка… Он даже не понял, что мы сейчас раскрыли себя. Наше счастье, что слухи до города будут добираться значительно дольше самих нас. Уверен, за поясом присматривают агенты конклава. Кто знает, какова будет реакция магов на появление сбойного порождения Бездны? Хранителям равновесия, по идее, положено устранять подобные глюки системы. Вероятность их вмешательства в ситуацию высока, так что в будущем нам стоит ограничить использование ходоков в своих целях. Волосатый урод довезёт пассажиров до места и умрёт, отдав своё сердце Китару.

Хватит дёргать удачу за хвост. Дабы первая встреча с хозяевами здешних саванн стала последней, покидаем их земли. Как я понял, в раскинувшейся по огромной площади строенной дельте Великой не проживают на постоянной основе, ни гнолы, ни какие-либо другие разумные аборигены. Звероморфы считают те края слишком опасными, но меня не пугают животные. Ни один хищник не справится с ходоком, даже если с какого-то перепугу вдруг решит на него напасть.

Поворачиваю к реке. Лучше три переправы вместо одной, чем постоянные стычки с гнолами и умножение ненужной нам славы. Пусть неправильный ходок останется сказкой единичного племени и не станет легендой всей Суши.

* * *

В этот раз брод пришлось поискать. Может, даже и хорошо, что нам встретился этот отряд звероморфов. Даже трети бегущей в Великой воды хватило на то, чтобы вставшая у нас на пути протока оказалась и шире, и глубже форсируемой мной ранее речки. Я четырежды спускался с пологого берега в воду в казавшихся мне пригодными для переправы местах и столько же раз возвращался обратно.

Перебираться на ту сторону вплавь слишком опасно. Ладно вещи, которые при желании можно было бы на короткое время переместить из бороды на голову, но сохранность самих пассажиров, опускавшихся при таком способе передвижения в своём гнезде почти на уровень кишащей хищными ящерами воды, ставить под угрозу не хочется. В итоге я с трудом нашёл место, где глубина реки не превысила пяти метров и, подняв рукой бороду, перешёл протоку вброд.

Теперь мы избавлены от внимания гнолов. Этот берег — уже больше лес, чем саванна. Ближе к руслу луга вьются между превалирующих здесь рощ, то и дело сужаясь до узких проходов, которых я стараюсь держаться.

Под деревья, которые превосходят меня в разы высотой, лишний раз лезть не хочется. Не хватало ещё, чтобы сверху, с ветвей, на моих пассажиров напал лесной хищник. Те места, где сросшиеся в единое целое рощи не оставляют мне возможности их обойти, я стремительно пробегаю, прижав к груди бороду, чтобы та ни за что не цеплялась.

Углубляться в лес точно не стоит. Это — джунгли. Здесь много лиан, и критичная для моих габаритов густота всевозможной растительности. На прорывах тушкатка с Китаром спускаются в бороду, где я прикрываю их пухлыми лапами. Но долго в таком неудобном режиме они ехать не могут. Если дальше лес окончательно подомнёт под себя остатки приречных саванн, нам придётся возвращаться обратно, на другой берег, к гнолам.

Но пока терпимый уровень проходимости здешних мест сохраняется, так что я вторые сутки иду вдоль протоки, по возможности стараясь не лезть под деревья. Из хорошего: звероморфы на этом берегу, как и ожидалось, отсутствуют, люди тем более. Зверя, в том числе шестилапого-злого, хватает, но передвигающиеся по земле хищники нам не страшны. Как ни странно, встречаются даже редкие ходоки, которым, в отличие от меня, наплевать на особенности окружающей их местности.

Один вчера вечером протопал по пересекаемому нами лугу в противоположную моему маршруту сторону тремя километрами севернее, другой в этот самый момент ломится через лес ближе к руслу Великой. Он для нас не опасен. Расстояние нас разделяет приличное, и нашим курсам не пересечься никак.

Если бы не предупреждение Зайки, мы бы даже не знали, что вдоль реки по прижавшейся к берегу обширной роще, которую мы как раз и обходим в данный момент, топает порождение Бездны. Тушкатка услышала ходока минут пять уже как, а мои уши до сих пор не улавливают этого далёкого шума.

— Ой! Побежаль! — встрепенулась у меня на голове Зайка.

— Это точно ходок? Может, просто зверь крупный?

У меня тот же самый вопрос. Вероятность того, что ходок в этой чаще нашёл звероморфа или, что ещё невероятнее, человека, слишком мала, а что-либо другое заставить порождение Бездны внезапно ускориться в принципе не способно.

— Неть! Ходок, ходок! К нам свернуль!

Дно вселенной! Только этого нам ещё не хватало. Ходок с даром. И этот дар каким-то образом подсказал порождению Бездны местонахождение интересующей его добычи. А ведь даже поднятое на второй уровень Чутьё Терикуса не показывало ему на «радаре» людей. Не иначе мы снова имеем дело с видоизменённой способностью. Здесь, на Суши, вся магия, доступная ходокам, работает не совсем так, как служила до этого людям.

— Дух, чего застыль? Бежать надя!

Но с тушкаткой я категорически несогласен. Что даст нам бегство? Скорость у ходоков одинаковая, а выносливость великанов не имеет предела. Зайка первая и сорвётся в итоге с моей головы. Раз мы найдены, значит бой неминуем. У меня есть в запасе не больше десятка минут. Это время необходимо потратить на подготовку к сражению. Для начала чуть-чуть пробегусь.

Луг, которым идём, очень узок. Между рощами всего три сотни метров. Ловить даром гиганта, если я по какой-то причине умру в этом теле, будет проще в густоте леса. Пробежавшись, останавливаюсь у опушки. Чтобы добраться сюда, тому ходоку сначала придётся преодолеть разделяющее эти две рощи пустое пространство. Постараюсь не дать ему этого сделать.

Если даже не выйдет прикончить, то хотя бы узнаем, какой ещё дар или даже дары есть в наличии у встреченного порождения Бездны, кроме Чутья. Я боюсь только магии. Лишь она может помешать мне прикончить другого гиганта.

— Слезайте и спускайте всё лишнее, — приказываю я своим пассажирам, ложась на землю. — Подождёте в лесу. Постараюсь разделаться с ним.

— Что значит постараюсь? — удивляется Кит. — Ты его прикончишь на раз. Он с тобой даже драться не будет.

Отчасти мальчишка прав. В этом теле я не представляю для ходока ни малейшего интереса. Великаны проходят мимо друг друга, даже взглядами не обмениваясь. С большой долей вероятности я прикончу пришельца без всяких проблем, напав на него исподтишка. Для этого мне даже не нужно оружие. Любая палка, которую я успею здесь выломать, уступит в смертоносности моим пухлым, но при этом невероятно сильным рукам. Про секиру и копья, висящие на подвязках в моей бороде, и подавно молчу. Слишком мелкие.

Пожалуй, разгружать ниспадающий мне на брюхо волосяной «кузов» нет смысла. Все вещи закреплены там надёжно. Потраченное время не стоит того. Дожидаюсь момента, когда Китар с Зайкой перетащат на землю всё, что лежало в «гнезде» и встаю.

— Я буду встречать его на дальней опушке, — киваю я на противоположную рощу. — Гляди в оба. Я могу не понять, каким даром он приложит меня. Если я умру, заводи его в лес и лови, как поймал тогда этого. Семя за щеку сунь.

— Брось. Ты справишься.

— Кит.

— Да всё сделаю, не боись. Не ребёнок чай. Так-то мог и не наставлять на дорожку.

— Зайка, ты слушай лес, — игнорирую я прозвучавшую в голосе Китара обиду. — Про зверей тоже нельзя забывать. Всё, пошёл.

Быстрым бегом, благо больше мне можно не сдерживаться, устремляюсь к дальней стороне луга. Успел. Остановившись у границы деревьев, прислушиваюсь. Ага, он немного левее. И уже совсем близко. Перемещаюсь. Готовлюсь встречать.

Интересно, смогу я свернуть ему шею одним быстрым движением? По идее, ходок не будет во мне видеть угрозу вплоть до момента моего нападения. Моя задача — прикончить его максимально быстро. Никакие удары мне здесь не помогут. Анатомия распухших гигантов всё же не совсем человеческая. Надеяться на должный эффект при пробитии в нужные точки не стоит. Если умертвлять эту тушу на скорость, то только шея мне в помощь.

Вижу! Несётся, не разбирая дороги. Собрал уже целый ворох лиан. Отступаю немного. Всё. Теперь ходок точно промчится в двух шагах от меня. Начинаю приглядываться. Что со лбом? Если пуст, то Чутьё — это всё, чем владеет гигант. Разделяющее нас расстояние тает…

Дно вселенной! Ну как же он так… Столько нор на Земле закрыл… Такой ценный соратник… Был. Как не жалко констатировать факт, но мой прежний отряд уже точно лишился одного из полезнейших членов. Забываем про Терикуса — незаменимый в деле обнаружения гахаров Нюхач безвозвратно потерян. А ведь он ещё и Пугач, и Душитель…

Ну, хоть здесь малый лучик удачи. Оба дара, какие ещё были у живчика, для нас неопасны. Бывший некогда Терикусом великан уже в паре десятков шагов от меня, и я вижу украшающий его лоб треугольник.

Вторая нора… Живчика убила не Бездна. Наверняка, сын Ковчега лез в портал с человеком, который, как и Терикус, ничего не знал про подлые хитрости Суши. В состязании, без которого можно было легко обойтись, мой соратник, увы, проиграл. Его Путь окончен.

Подозреваю, что смерть настигла его где-то на севере холмистого края, из которого мы сюда и пришли. Обратившись, новоиспечённый ходок добрёл до реки, переправился через Живую и безлюдным прибрежьем двинулся вдоль океана по границе саванн. Видимо, те территории не заселены даже гнолами. Иначе бы, обладающий поисковым даром гигант не добрался бы до этих мест, отвлёкшись на ловлю звероморфов.

Пугач или Душитель? Какой дар идёт в паре с Чутьём? Великан с единственным лучом на лбу может использовать только две из своих прежних способностей. Впрочем, особой разницы нет. Лишать дара здесь некого, а насланный магией страх хорош только против животных и людей, кто с воздействием Пугача никогда прежде не сталкивался. Даже у Китара давно выработался иммунитет к этой магии. Про себя и подавно молчу — испугать меня в принципе невозможно.

Подбегает. Секунда-другая — и он со мной поравняется. Как и ожидалось, ходок в мою сторону даже не смотрит. Все скудные мысли безмозглой громадины сейчас сосредоточены на паре «светящихся огоньков» на «радаре». Всё, пора! Прыгаю.

О, звёзды! Стоит моим лапам сомкнуться на шее гиганта, как меня обдаёт волной ужаса. Настоящего, первобытного, пробирающего до костей, леденящего, всесокрушающего, неодолимого.

Настолько давно позабытое чувство, что сходу я даже не могу понять, что со мной происходит. Колени подкашиваются. Руки стремительно перелетают с шеи противника на моё собственное лицо. Всего миг — и Верховный Грандмастер превращается в жалкое трясущееся существо, позабывшее всё и вся от нахлынувших чувств. Свернувшись калачиком на земле, я до боли вжимаю ладони в зажмуренные глаза. Меня сковал ужас. Мне страшно пошевелиться. Все мысли исчезли.

Лежать, сжаться в точку, пропасть, раствориться, исчезнуть. Ноль прочих желаний. Я мышь, я безвольная тля, которую заживо будут сейчас поедать. Я не помню себя. Я никто. Исчезнуть! Исчезнуть! Исчезнуть!

Смерть! Внезапная мысль пробивает хлыстом. Смерть избавит от этих страданий. Всё равно мне конец. Убежать! Пусть даже так, но сбежать от этого ужаса! Спрятаться в небытие. Там меня не достанет…

Кто? Кого я боюсь? В голове носятся хаотичным трепещущим роем обрывки каких-то, как будто бы важных до невозможности мыслей. Оно… Он… Не дать… Смерть… Да, смерть! Смерть поможет! И спрячусь, и…

Не понимая, что делаю, чудовищным усилием воли стаскиваю с лица дрожащую руку. Ниже, ниже…Колючая, жуткая… Дурак! Это же твоя собственная борода! Сейчас меня даже она пугает до судорог. Меня всё пугает. Меня? А, кто я?

Не время задумываться. Этот ужас… Его невозможно терпеть. Скорее, скорее… Вот! Смог нащупать. Рывок — и в моих пальцах оказывается маленькая, но, как я откуда-то помню, очень острая штука. Секира… Да, кажется, так оно называется. Я уже резал себя этой вещью. Она мне поможет. Я спрячусь. Я, наконец-таки, спрячусь! Небытие, жди меня. Я иду!

Руку под бороду. Холодное лезвие упирается в кожу. Смерть важна. Не знаю, откуда мне это известно, но в смерти спасение не только от этого невыносимого ужаса. Если я убью себя…

Резать страшно. Всё страшно. Но не резать ещё страшнее. Оно здесь! Оно рядом! Оно поймает меня!

Резкое движение напряжённой до крайности, как и всё моё существо, руки. И ещё! И ещё! Боль… Страх… Боль… Дрожащие пальцы в чём-то липком и тёплом. Продолжай! Продолжай!

Это всё? Я… Я вспомнил!