Всё-таки они с Рохусом бросились в разные стороны. Иначе бы сейчас пришли вместе. А он быстро вернулся. Бровястый смелее других? Или Дерман просто нетерпелив во всём, и любое ожидание заставляет его страдать, а не только воздержание, как можно было подумать? Ну что же, своё он отмучался — его смерть будет быстрой. Хотя… С чего это такие подарки уроду? Нет, насильник так легко не отделается.

— Умею уговаривать.

— Что? — не понял подходящий ко мне Дерман. — Ты о чём? Ходока как убил, тебя спрашиваю.

Сейчас он меня не боится. Но это только пока.

— Так и я о том, — улыбнулся я гаду. — Мне, в отличие от тебя, дают. Попросил отдать сердце, и ходок из груди его вырвал.

Но у Дермана нет настроения «перешучиваться». Да и не понял он мой намёк.

— Что за чушь ты несёшь… Я серьёзно. Как убил ходока?

Кроме ножа у ублюдка нет никакого оружия. Да, если бы и было…

— Не большая чушь, чем твой трёп про залётных тушкатов, — прорычал я, резко переменившись в лице.

Дерман остановился. Десятка шагов до меня не дошёл. Вот теперь ему стало страшно. И пугаю его не столько сам я, сколько страшит гада труп ходока с развороченной грудью. Ведь как-то же я великана прикончил.

— Знаешь, значит, — пробурчал он, косясь на копьё, лежащее у меня за спиной. — Дрог, паскуда, в отместку сдал. За то, что я его ждать не стал. Понимаю… Никудышний из меня друг. Или это был Хэл?

Значит Крамор не врал… Вот ублюдки!

— Что, все знали? — процедил я сквозь зубы.

— Все, не все, но Бон с Хэлом не такие тупые, как некоторые.

— Значит и Хэла убью.

— Хэла? Ты? — расхохотался ублюдок.

Но что-то смех его отдаёт страхом. Уверенность в моём голосе сделала своё дело.

— Но ты умрёшь первым.

Нож Дермана мгновенно очутился у него в руке. Всё-таки этот бандюга с этим оружием по-настоящему ловок.

— А хватит силёнок?

— О… Более чем.

Колдун в моей голове сейчас мысленно покачал головой, осуждая. С точки зрения Ло я сейчас трачу время. Ему не понять сладость мести.

— Ты сам напросился, пацан.

Дерман начинает на меня наступать. Но не прямо идёт, плавно движется наискось, обходя меня сбоку. Его замысел ясен — хочет, чтобы я в какой-то момент оказался на одинаковом удалении от копья, от лежащей с другой стороны от меня секиры Никиты и от своего противника в его лице. Собирается броситься, либо с ножом на меня, либо к более серьёзному оружию, едва я сорвусь с места в попытке схватить первое или второе.

Вот только всё оружие, что мне требуется, уже и так при мне. Позволяю ему в резком прыжке с кувырком подхватить секиру с земли.

— Вот, значит, чем ходока прикончил, — косится на окровавленное лезвие секиры урод. — На этом твоя везуха закончилась, мелкая падаль.

И спешащий воспользоваться своим преимуществом вооружившийся Дерман бросается ко мне. Занесённая для удара Секира взлетает над головой гада… И падает вниз вместе с отрубленной рукой, в которой её держали.

— Не угадал, не секирой, — зло ухмыляюсь я, отступая на шаг.

Обезумивший от боли и ужаса Дерман не находит ничего лучшего, чем попробовать швырнуть в меня другой рукой нож. Короткий замах — и вторая конечность падает вслед за первой на землю.

— По-хорошему бы тебе надо яйца отрезать, но и так сойдёт. Мне с тобой лениво возиться.

Само собой что-либо ответить мне Дерман не в состоянии. В выпученных от нестерпимой боли глазах уже разума нет, перекошенный рот исторгает из себя жуткую смесь визга с рёвом. Слишком громко. Заканчиваю. А то зайка, услышав такое, удерет ещё дальше — замучаемся её потом искать.

— Ты обидел мою подругу, — произношу я спокойным и твёрдым голосом. — Я сегодня тебе и судья, и палач. Приговариваю тебя к смерти, насильник.

Третьим взмахом руки отсекаю упавшему на колени уроду голову. Как же приятно снова чувствовать себя всемогущим. Прикончил ублюдка одним небрежным движением. И любого прикончу, кто будет того заслуживать или встанет у меня на пути. С дарами я опять Китар-Смерть.

Оттащив по совету Ло части Дермана за холм, к ходоку, я засунул куски его трупа под пузо продолжающего сидеть на скрещенных ногах великана. Дохлое чудище завалилось вперёд, но объёмный живот не давал гиганту упасть, упираясь в колени. Со стороны, особенно если смотреть со спины, могло показаться, что ходок ещё жив. Здесь у нас будет свалка.

Колдун ожидаемо меня пожурил насчёт чересчур долгой и громкой казни. По его разумению убивать Дермана нужно было коротким уколом в лоб, или вовсе без дара — стрелой. Луков и колчанов у колодца валяется более, чем достаточно. Мол, призвал бы его, и он дальше бы всё сделал сам. Много Ло понимает. Разве же это месть? Ублюдок должен был осознать свою смерть и понять, почему его убивают. Моими стараниями насильник ощутил настоящие: ужас и боль. Я всё сделал правильно.

Вернувшись в лагерь, тщательно вымыл руки. Сегодня весь день отмываюсь от крови. Ранее очистил от неё семена и бобы. Теперь у меня по карманам распихано целое богатство по меркам Суши. Интересно, кто объявится следующим — хромоногий Дрог, Рохус, Хэл?

Вот и не угадал. Не прошло и получаса со смерти Дермана, как меня окликнул с холма тот, кого я никак не ожидал здесь увидеть.

— Ходок мёртв? — подозрительно хмурясь, спросил показавшийся среди камней Бон. — Скажи, что он мёртв! Всё смотрю на него, смотрю и не верю.

— Мертвее некуда, — весело подтвердил я, жестами призывая предза спускаться.

Ходока убил Ло, а вот в смерти Крамора, превратившегося в это чудовище, повинен осознанно отправивший его на эту смерть человек, который за это ответит. Не вернись сейчас колдун, подлый предз остался бы жив, а раз в город мне уже есть с кем идти… Ло считает, что от свидетелей возвращения ко мне даров обязательно нужно избавиться. Обсуждали мы судьбу Хэла, но разницы нет. Предводитель предзов ничем не лучше своего белобрысого друга.

— С одного холма смотрю: не шевелится вроде, — радостно затарахтел Бон, шагая вниз по склону. — Ближе подошёл, опять наверх залез — сидит. Подобрался ещё поближе — всё равно сидит. Потом, как заорёт кто-то. Я, наверное, минут двадцать в камнях прятался, не высовываясь. Всё ждал, что ходок подскочит. Эта хитрая тварь очень быстро умеет скакать. Кто орал-то? Не ты же?

— Не я. Сам только пришёл.

В этот раз колдуна злить не буду. Ло прав — дар нужно беречь. Большую часть тех трёх секунд, на которые могу призывать клинки, я уже успел потратить. Бон, в отличие от Дермана, умрёт быстро — молниеносным уколом проткну ему голову. Сейчас подойдёт поближе — и нанижу на клинок.

— Странно, — внезапно остановился Бон, не дойдя двух шагов до дна впадины. — Когда я услышал тот крик, ходок уже сидел, как сидит. Ты к нему подходил?

— Нет ещё, — соврал я.

— Пошли сходим. Надо понять, кто и как эту падлу прикончил.

Так и не подойдя ко мне, Бон свернул с прежнего курса и зашагал в сторону холма, за которым сидел труп гиганта. Вот зараза. Теперь ещё бегай за ним.

— Подожди меня, — окликнул я предза. — Я иду.

— Догоняй.

Бон быстрым уверенным шагом двинулся прочь от лагеря. Если рвануть за ним во всю прыть, он может догадаться, что я собираюсь напасть. Потому трушу в четверть силы, и копьё, что лежало у ног, даже не стал подбирать. Перехвачу предза на подходе к вершине. Так и труп потом меньше тащить.

Стой… А чего это Бон, прежде чем идти осматривать убитого великана, не взял своё, оставленное им в лагере перед походом в Бездну оружие? Он же слышал, как здесь всего полчаса назад кто-то ором орал. Даже всего с парой ножей на поясе ничего и никого не боится, раз ходок точно мёртв?

— Крамор — понятно, а что остальные? — на бегу спросил я у Бона, чтобы совсем не молчать.

— Боюсь, больше никто не вернётся, — тяжело вздохнул предз, продолжая шагать. — Этот гад ускоряться на даре умел. Обманул нас. Я едва успел до щели добежать, где можно было укрыться. Не достал он меня, рванул дальше. Похоже, у него ещё и слух чуткий.

Бон уже поднимается, ну а я как раз добежал до подножия холмика. Через несколько секунд свою жертву настигну.

Йок! Как невовремя… Не мог полчаса подождать? Надо было и Хэлу явится. Второй предз на всей скорости спускается к лагерю с противоположной стороны низины.

— Смотри кто! — сумел криком я выдавить из себя подобие радости. — Может, и Гурь с Никитой найдутся?

К кому обращаюсь — понять невозможно. Слова для обоих подходят. Прежний план отменяется. Убивать Бона на глазах у его друга не стоит. Этим я только подставил бы Ло, которому бы пришлось потом разбираться с Хэлом. Белобрысый предз доберётся до лагеря раньше меня. То есть, он уже будет с оружием. Так-то, Колдун в любом случае справится, но куда проще дождаться момента, когда предзы окажутся рядом, и одним ударом клинка в раз прикончить обоих.

Ай! Еле успел закрыться рукой. Нож воткнулся в предплечье, пробив его насквозь. Даже колдун не успел среагировать со своими чешуйками. А ко мне уже мчится по воздуху следующий. Внезапно остановившийся Бон один за одним отправляет в полёт доселе скрываемые от чужих глаз под рубашкой небольшие метательные ножи. Ло, спасай!

Вот теперь защитные чешуйки уже лучше знают, куда им перебегать. Второй нож отбивал уже Ло, и тот звякнув о мгновенно окаменевшую кожу, отлетел в сторону. От третьего уклониться, четвёртый снова отбить, пятый…

Йок! Что-то садануло по рёбрам. Как больно… Стрела! Это Хэл. Он уже у колодца, и сейчас с тетивы подхваченного им с земли лука сорвётся вторая. Защищаться от одновременной атаки, когда на тебя нападают с разных сторон даже Ло очень сложно. В этот раз он успел отшатнуться, но другая стрела может и не пройти вскользь. Ножи ведь продолжают лететь.

— Дерьмо! — рычит переставший меня видеть Бон.

Минута пошла. Тут уже не до шуток. Беречь дар смысла нет. Изгнал Ло и нырнул в невидимость, успев напоследок поймать бедром ещё один нож.

— Он ранен! За кровью следи — будет капать.

— Заткнись! Шаги слушай! На звук бей!

Ясно… Эти двое сговорились заранее. Всё это представление с появлением Бона было затеяно с одной единственной целью: выманить меня из лагеря, чтобы Хэл завладел оружием. В первую очередь луком. Кто-то из предзов — скорее всего белобрысый — вернулся сюда раньше Дермана, но, в отличие от бровястого дурака, не помчался с ходу выяснять, как я прикончил чудовище, а решил затаиться, чтобы понаблюдать и послушать.

Они знают, что ко мне вернулись дары. Наши тихие разговоры с Ло с такого расстояния не подслушать, если ты не тушкат, но отрубаемые незримыми клинками руки Дермана всё рассказали без слов. Небось думают, что и ходока я мечами прикончил. И уж точно ими было услышано моё обещание: убить Хэла. Сболтнул-таки лишнего. Но это им не поможет.

— Что, паря, так и будешь лежать, не дыша?

У замершего на склоне холма в десяти шагах от меня Бона в руках по метательному ножу. Похоже, это последние. Оттого предз и не торопится их бросать. Всё-таки моё точное местоположение теперь для него загадка. Он знает, что время работает против меня. Про минуту я им тоже рассказывал.

Кровь, текущая из моих ран, становится видимой, только когда достигает земли, но это пока пара капель, которые Бон не заметил. А заметит ли он, если камень, лежащий под моей правой рукой, пропадёт? Зажимаю его в кулаке, и тот исчезает. Пронесло… Теперь резким коротким движением отшвырнуть его в сторону. Сажённый полёт мелкого камушка Бон тоже не видит, зато хорошо слышит звук его падения.

Брошенный не туда нож ударяется в землю. Слышу свист стрелы. Тоже мимо. Я вскакиваю и, подволакивая раненую ногу, бросаюсь к Бону. Уклониться от последнего метательного снаряда несложно. Предз только зря потратил время. Кинулся бы сразу бежать — скорее всего смог бы удрать. Ну, а так…

В отчаянном прыжке достаю незримым клинком ногу Бона. Тот вскрикивает и падает. Срезал под самый башмак.

Вот же шустрый… Успевает откатиться чуть в сторону. Выпущенный из моего кулака для ещё одного взмаха клинок разрезает лишь воздух, а рука Бона уже что-то запихивает в рот.

Семя! Йок! Подрубленная нога предза мгновенно перестаёт кровить, и из-под штанины вырывается стремительно растущая плоть. Всего секунда — и на месте обрубка уже розовеет молодой свежей кожей новая, готовая бегать и прыгать стопа.

Поздно. Этой секунды мне хватает с запасом. Во втором прыжке на последних остатках дара дотягиваюсь до пытающегося подняться Бона и разрубаю его на две части косым ударом через грудь и плечо. Мгновенная смерть. Здесь всё кончено. Теперь колдуну биться с Хэлом.

Но не прямо сейчас. Сначала, отскочив от трупа, чтобы меня не задело дурной, выпущенной на удачу стрелой, выдёргиваю из бедра и руки те ножи, которые успел в меня вогнать предз, и затыкаю их за пояс. Вдруг Ло пригодятся? Теперь достать из кармана семя — и в рот его. Уже второе сегодня. Жуткое расточительство… Но ничего — Бон ведь принёс мне свои запасы. Там точно больше, чем пара семян.

— Давай договоримся! Я беру свои вещи и сваливаю. Больше ты меня не увидишь. Я твою тушкатку не трогал.

С Ло такой вариант обсуждали уже. Колдун против. Раны в прошлом. Пока срок невидимости не вышел, крадусь в сторону лагеря, сокращая разделяющую нас с Хэлом дистанцию.

— Не дури, мелкий! От твоей минуты почти ничего не осталось. Дар закончится, и я сразу тебя подстрелю. Я хороший стрелок. Соглашайся.

Знал бы он про Ло, уже драпал бы во всю прыть без оглядки. Подстрелить колдуна не получится. Одному стрелку точно нет.

* * *

По иронии судьбы убил Хэла нож его друга. Так и знал, что они Ло пригодятся. Колдун сделал всё быстро. Появившись от предза в трёх десятках шагов, он молча двинулся к белобрысому лучнику, на ходу отбивая летящие в него стрелы ладонью левой руки. Хэл не выдержал — бросился в итоге бежать. Стоило ему показать спину, как в неприкрытую непробиваемой шкурой ногу предза тут же вонзился метательный нож.

Именно в ногу, не в шею. Перед смертью Хэл должен был нам помочь выяснить: вижу ли я дары лишённых своей магии идунов. И со своей задачей предз справился на отлично. Теперь одарённые люди, как и ходоки, в моей власти. Одна из светящихся в груди Хэла золотистых нитей, показав нам кусочек из прошлого предза, перебросила Ло в новое тело, которое колдун, не пожелав тратить ещё одно семя, чуть позже «отвёл» на свалку и, забравшись под пузо гиганта, прикончил.

Драться с Ло один на один, хоть с оружием, хоть без смысла нет. Без даров ему никто в целом мире не страшен. Так ему и сказал. Тот лишь хмыкнул и в очередной раз отругал меня за казнь Дермана. Ладно предзы, которые скорее всего попытались бы меня обмануть в любом случае, но хоть дара бы капля осталась.

— Ты вот думаешь, я всесилен, — продолжал Ло, волоча куски трупа Бона на «свалку». — А ведь я уже не в теле Хо. Твоё сильно ему уступает в возможностях. Одних опыта с мастерством мало. Да и они не панацея… не от всех дверей ключ. Недавно я встретил гахара, который возглавлял прилетевших в Ковчег. Он ни в чём мне не уступал.

— Да понятно, — перебил я Ло. — Дар нужно беречь. Но кто знал, что так выйдет. Да и всё хорошо ведь закончилось. Ещё шесть семян и двенадцать бобов. Тут даже стараться будешь, а всё ни в жизнь не потратишь. Нам с тобой теперь эта Сушь… Тьфу! Скорее наших надо искать, а уж мы-то здесь не пропадём точно.

Хэл, кстати, оказался ещё большей тварью, чем я о нём думал. Два семени у него с собой было. Легко мог одно из них подкинуть раненому товарищу. Ага, как же. Предпочёл меня ходоку скормить, чтобы хоть на несколько секунд того задержать. Ни капли не жалею, что прикончили гадов. Вот сейчас ещё один сдохнет, и хватит.

Время идёт, а никого из последних двоих нет и нет. Мы уже и прибрались, присыпав места, где пролилась кровь, землёй, чтобы не пугать тех, кто явится. Трупы предзов давно перетащены под живот ходока. Всё оружие собрано, пересчитано, оценено колдуном и сложено в кучу на вершине одного из окружающих лагерь холмов между скал, рядом с обысканными заплечными мешками. У колодца теперь пустота — всё здесь, с нами. Скоро вечер. Темнеет помалу. Далеко же они убежали.

— Идут, — наконец-то, шепчет колдун, заметив гостей. — Сразу оба.

Показавшиеся на дальнем холме Рохус с Дрогом начинают спускаться в низину, где сидит, опустив на дырявую грудь лохматую голову, дохлый ходок. Я не спорил с колдуном, когда тот говорил, что вернувшиеся первым делом пойдут посмотреть на труп порождения Бездны. Потому и сидим здесь. Было бы уже темно, Ло сейчас бы уложил стрелой Дрога, и мы сразу бы начали переговоры с Рохусом. Но, увы, света ещё хватает. Любитель кос даже с хромотой всё равно остаётся очень серьёзным бойцом — с такого расстояния его подстрелить не получится. А вот с более близкого…

— Только не лезь. С Рохусом я поговорю от твоего имени сам.

Опасливо озираясь, мужики подходят к огромной туше. Сейчас они заметят трупы поменьше. Пора! Теперь не убегут. Один точно. Наложив на тетиву стрелу, Ло прицеливается.

Эх… Слишком громко. Услышал, успел повернуть голову в нужную сторону и, что понятно, легко уклонился от летящей в него стрелы. Но попробовать всё равно стоило.

— Рохус, не вмешивайся! Тебе я не враг!

Лук брошен. Метательных ножей, которыми увешан наш пояс, и так более, чем достаточно. Выскочивший из укрытия колдун с копьём в руке мчится вниз по склону холма.

— Тебе было мало, щенок! Думаешь, с копьём ты герой? Не поможет.

Ой, зря Дрог храбрится. Колдун хоть и любитель мечей, а и с копьём творит настоящие чудеса. Боя здесь не получится. Сейчас этот ублюдок умрёт. Даже, если выхвативший свои клинки Рохус заступится за урода, это тому не поможет.

Ну вот! Правильный выбор. Не успел Ло приблизиться к застывшим в защитных стойках бойцам, как Рохус внезапно шагнул в сторону, пропуская колдуна мимо себя к мгновенно попятившемуся назад Дрогу.

— Он твой! — произносит принявший верное решение мечник.

— Вот, гнида… — рычит хромой.

Колдун поднимает копьё для удара. Сейчас Дрог умрёт.

Йок! Какого рожна⁈ Рохус в выпаде метит нам в спину. Но не достаёт. Ло как будто бы знал. Знал и ждал. Отбивает древком и отпрыгивает. Дрог забыт. Вот он наш настоящий противник.

— Думал, я не пойму, кто ты есть?

Это сказано мне, не гахару. С нелюдями Ло обычно разговаривает на их языке.

— Два меча? Вы глупее, чем я о вас думал. Гах Юж Кон притащил с собой идиотов. Этот выбор оружия мгновенно вас выдаёт. Через всю Твердь с мечами? Серьёзно?

И ведь каждую фразу колдун произносит в коротких разрывах между сшибками, какие одна за одной у них происходят с гахаром. Танец боя искрит постоянными ударами стали о сталь. Наконечник копья очень длинный, но и даже древко отбивает атаки. Перерубить крепкое дерево не так просто.

Я чувствую, как положенное ранее в рот колдуном семя жизни перемещается с помощью языка из-за щеки к нёбу. Ло в любой момент готов его проглотить при нужде. Знать гахар этот очень силён. Да о чём я? Эти гады все очень сильны.

Дрог, успев оценить мастерство бойцов, удирает во всю свою колченогую прыть. Его после догоним. Никуда он не денется.

Эх… Истратил дары… Сейчас бы помог колдуну. От незримых клинков не спасёт никакая ловкость. Махнул бы рукой — и привет. Вон, как близко сошлись. Крутятся один подле другого волчками. Нет-нет даже друг друга касаются. Только успевай отбиваться.

А чего я туплю? Мне мгновения хватит. Подбираю момент и, когда моя лежащая на древке копья рука оказывается рядом с Рохусом, отпихнув Ло, отпускаю оружие, чтобы в резком рывке дотянуться до противника пальцами.

Есть! Смог дотронуться. Единственная золотистая нить вспыхивает в груди Рохуса, и я тут же переношусь в другое место и время. Вокруг снова ночь. Запоздало приходит обдавшая холодом мысль. А что, если бы у него не было дара? Вдруг он врал? Тут все врут. Я же запросто мог пропустить удар, который бы Ло уже не отбил, держа копьё в одной руке, даже успей я вернуть колдуну управление. А что, если бы семя не успело бы нас исцелить?

Но Единый со мной. Дар у Рохуса есть — он летун. Узнаю это место. Мы с ещё одним человеком, которого несли на спине, только что поднялись на вершину стены, разделяющей Твердь. Мы и сами здесь срезали дорогу. Плоское, как стол, каменное плато подсвечено звёздами. Все, кого я тут вижу — гахары. Их здесь двадцать три и нас двое — всего двадцать пять. Отряд собран и уходит от края стены. Значит именно столько врагов колдуна перебралось на Сушь через тайный проход вслед за нами. Остальные прибудут нескоро. Тоже ценное знание.

— Этот риск не был оправдан.

Мы вернулись. Причём, каждый в своё отдельное тело. Ло теперь живёт в Рохусе.

— Нам нужен был ещё один спутник? Он есть.

— Но ты снова бездарь.

— И что? Понадобятся дары — перережешь себе горло, и все дела. Вдвоём будет всяко удобнее.

— Надеюсь, что всё же втроём.

— Ох… Про Зайку забыл. Можно свистну? Вдруг прибежит?

— Сомневаюсь. И нет, нельзя. Сиди здесь, а я сбегаю за Дрогом. Работа ещё не закончена.

Ну и слово колдун подобрал… Аж всего передёрнуло. Хотя, прав он — работа, по-другому не скажешь. Надо было сделать дело, и мы его сделали. А то, что дело это не сильно приятное, так и не в удовольствие делалось.

Ага, как же. Не ври себе, Китя. Ты мстил, и испытывал радость, убивая уродов. Вон даже немного расстроен, что Дрога прикончишь не ты. Хорошо лишь одно — я всё ещё способен понять, что эти мои чувства черны. Придёт день, и я уже не отличу мрак от света. Моя душа всё сильнее черствеет…

Держись, Китя! Не поддавайся! Лучше быть равнодушным, чем злым. Вон, бери пример с Ло. Уж колдун точно не испытывает удовольствия, убивая кого-либо, кроме гахаров. А ещё лучше — оставайся прежним собой. Свет твоей души ещё можно спасти. Вспомни Тишу. И Вею, и мелких. Не теряй себя, Китя. Ты сможешь.