Дно вселенной! Жемчужина не сработала. Я в Китаре! Мальчишка судорожно режет ножом какую-то тряпку. Правая нога горит болью. Он ранен. Так это же рукав подаренного ему Братьями балахона. Распустив первый на ленты, Китар принимается за второй. Дело плохо. Здесь готовится перевязка подручными средствами. Это временный вариант. В данный момент он хочет просто остановить кровь.

Звёзды… Я всё понял. Жемчужина оживила погибшего недостаточно быстро, и сейчас с ходоком предстоит разбираться Сепану. Судя по всему, дело в том, что в этот раз временной интервал между наступлением смерти и возвращением убитого к жизни был дольше, чем тогда, когда меня прикончила наложенная гахаром Связка.

В Ковчеге всё произошло мгновенно. Остановка одной магией сердца, и тут же его перезапуск другой. В тот раз программа не успела отреагировать, не засчитав мою смерть. Сейчас же восстановление повреждённого искрой мозга заняло определённое время. Всё просто: я умер и автоматом вернулся в Китара. Получается, в нашем случае это работает так.

Плохо. Очень, очень и очень плохо. Получается, жемчужины для меня почти бесполезны. В большинстве случаев меня будет выкидывать из убитого тела раньше, чем оно оживёт. Про бессмертие теперь можно смело забыть. Единственное, для чего имеет смысл использовать этот, только что утративший большую часть своей ценности инструмент — это для возвращения прежним хозяевам позаимствованных тел.

Как же жаль… Оказывается, я в любой миг мог освободить своего учителя без всяких барьеров. Если бы меня убили не Связкой, когда я занимал тело Хо, а, к примеру, мечом, я бы перенёсся в мальчишку и смог бы поговорить с другом. Увы, но момент упущен. Сегодняшняя смерть для меня бесполезна. Вернул тело Сепану? И толку с того? Даже, если охотник каким-то чудом умудрится прикончить изменённого Бездной Зоха, лично мне это уже ничем не поможет. Китар снова в беде.

Из хорошего: Сушь не нарушила нашей связи с носителем — моя смерть в другом теле по-прежнему возвращает меня в Китара. Но куда больше меня волнует другое. Сможет ли мальчишка меня призывать на Суши? Или же здесь мне отведена роль зрителя, способного вмешиваться в происходящее лишь посредством перегона узлов и полей, как то было на лоскутах Земли?

Если последнее, то у меня большие проблемы. Китар неспроста так торопится. Здесь дело не только в необходимости как можно скорее остановить кровь. Невдалеке виден брошенный лагерь. Возле ямы-колодца валяются рюкзаки и оружие. Хозяева всего этого уходили отсюда в спешке. Вернее, убегали.

Мальчишка кое-как перетянул рану и на трёх конечностях устремился к ближайшему холму. Судя по тому, что копьё он оставил лежать на земле, данное перемещение — не попытка занять более удобную для боя позицию. О сопротивлении тут речь не идёт, как, собственно, и о бегстве. С такой раной далеко убежать не получится. Китар явно собрался попробовать спрятаться среди скал на вершине холма. Та как раз густо усыпана огромными валунами.

Дно вселенной! И здесь ходок! До него не так близко, но бегущий гигант очень быстро преодолеет разделяющую их с Китаром дистанцию. Не уверен, что великан преследует конкретно мальчишку — кажется, он его пока не заметил — но, если маршрут ходока пройдёт в относительной близости от места, где укрылся носитель, порождение Бездны почует добычу.

А вот и товарищи юного идуна. Двоих удирающих подальше от лагеря мужчин видно с вершины холма. Хотя, какие они Китару товарищи, раз бросили раненого мальчишку? Да и кто-то же должен был нанести ему эту рану — она ножевая и свежая. Один из бегущих тоже сильно хромает. Китар принесён в жертву чудищу? Эти двое решили так выиграть время? Возможно.

Носитель замер. Сейчас от него уже ничего не зависит. Всё упирается в маршрут ходока. Даже, если мальчишка сейчас с перепугу попытается меня призвать, чего, наверняка, не делал уже очень давно, и, даже если это у него получится, я всё равно ничем не смогу помочь. С такой раной и с парой несчастных ножей, висящих у Китара на поясе, великана не одолеть даже мне.

Звёзды… Мы обнаружены! Ходок подбегает к холму, на котором прячется Китар, и звуки тяжёлых шагов великана подтверждают, что тот начал подъём. Всё пропало… Мальчишка не выдерживает и предпринимает отчаянную попытку бегства. Рывок — и вот мы уже летим кувырком с противоположного склона холма. Но это — не более, чем отсрочка неизбежного.

Как⁈ Так быстро⁈ Гигантская лапа хватает мальчишку. Огромные пальцы сжимают туловище носителя, и часть рёбер Китара ломается под их натиском. Ходок явно ускорился при помощи дара. И не удивительно — на лбу великана аж четыре луча.

Никогда не думал, что найду смерть в зубах безмозглой твари. Не я! Не Верховный Грандмастер Ло! Какой жалкий конец…

Звёзды! Как⁈ Мальчишка увидел то, чего на Суши увидеть никак не мог. Знакомые жёлтые нити. К Китару вернулись дары⁈ Быть не может!

Может. День сменяется ночью. Мы в прошлом человека, ставшего тем ходоком, который нас держит в руке. Спасены! Возвращение мальчишкой даров всё в корне меняет.

Очередной сбой системы? Похоже на то. Моё появление в теле носителя смутило программу, и функция подавления дара переключилась с Китара на новую сущность. А, если бы мы переместились через барьер-портал в этот пояс не в разных телах? Блокировка способностей выдала бы ту же ошибку? Уже не узнать.

Впрочем, это неважно. Мы уже добились желаемого. Отвернувшись в одном, звёзды тут же повернулись ко мне в другом. Повсеместная глушь Суши подчинена не тем правилам, которые действуют в безмагических зонах на других поясах. Мой глючный носитель воистину избранный! Наша связка в очередной раз обманывает планетарную программу. Теперь нам не страшен ходок.

Варианта лишь два, и даже не знаю, какой из них лучше. Либо, вынырнув из воспоминания оказавшегося в том числе слухачом человека, мальчишка зарубит гиганта своими магическими клинками, либо же…

Я опять смотрю на мир чужими глазами. Смотрю свысока. В этот раз в прямом смысле. Теперь я высок. А ещё толст, тяжёл и силён. Я ходок.

— Кит, — вырывается из моего здоровенного рта жуткий рык. — Это я.

Опускаю мальчишку на землю и разжимаю пальцы. Тело слушается. Я даже могу говорить. Превосходно! А дары предыдущего хозяина туши? Жаль… Не чувствую их. Но этого следовало ожидать. В этом мире я бездарь, какую «одежду» на себя не примерь.

— Ло? — округляет глаза мальчишка.

— Звёзды с нами, Китар.

Ну и голос теперь у меня… Нужно срочно учиться шептать. Впрочем, нет — сейчас не до разговоров. Не до долгих уж точно. Носитель не в том состоянии, чтобы праздно болтать. К серьёзной ножевой ране, которая, если и не прикончит его, то выведет из строя на слишком уж длительный срок, прибавились новые травмы. Ходок едва не раздавил Китара. Таким его нельзя оставлять.

— Ты видел? Понял, что случилось? — начинает частить мальчишка, наплевав на боль, которую ему причиняет каждое слово. — Дар вернулся и снова пропал. Это ты! Ты причина! Когда мы вместе… Ай! Зараза! — кривится он. — Изломал всего… Глупая Сушь, — тем не менее продолжает он, стиснув зубы. — Мы её обманули. Теперь всё… Теперь…

— Помолчи, — наклоняюсь я ближе к лежащему парню. — Ты прав. Но обсудим всё позже. У нас мало времени. Твои спутники, они представляют опасность для нас. Произошедшее должно оставаться в тайне. Они могут вернуться.

— Они точно вернутся. Но как бы я раньше не сдох.

Скрутивший носителя кашель приносит с собой капли крови, вылетающие из его рта. Надо спешить.

— Жди здесь. Я сейчас вернусь.

Огромные распухшие ноги несут меня обратно за холм. У колодца я видел оставленную кем-то секиру — она подойдёт. В брошенном лагере по-прежнему пусто. Думаю, люди вернутся сюда только вечером, но абсолютной уверенности в этом у меня нет. Подбираю неуклюжими пальцами нужное мне оружие — и назад к Китару. Мальчишка сидит на земле, прижав ладонь к опять начавшей обильно кровить ране.

— Тебя срочно нужно излечить.

— Я не справлюсь, — трясёт головой Китар, смотря на принесённое мной оружие. — Мне секирой Никиты сейчас махать не по силам. Нужно найти Рохуса. Он поможет. Сейчас попробую вызвать Зайку. Она…

— Постой, — перебиваю я мальчишку. — Ты не понял. Я всё сделаю сам. С тебя только достать семя и проглотить его.

Массивное и тяжёлое для человека оружие в моей лапе смотрится детской игрушкой. Но железо — это железо. Скальпель тоже размером не блещет. Зажимаю рукоять в пальцах и вдавливаю лезвие в кожу у себя на груди, возле солнечного сплетения. Проводить хирургическую операцию самому себе мне ещё не доводилось. Прото-мастерам не нужны физические инструменты.

Впрочем, для задуманного какой-то особенный опыт не требуется. Достаточно знать анатомию. Как я уже успел убедиться, у ходоков она вполне человеческая. Делаю длинный разрез сверху-вниз и начинаю его углублять. Кожа, мышцы, брюшина. Боль присутствует, но уступает привычной в разы.

— С моим возвращением, к тебе вернутся и дары. Я в этом уверен. Сразу пробуй меня призвать. Не получится — тогда общаемся через вопросы-ответы, как на арене.

— Хорошо.

Ответ дался Китару с трудом. Грудь мальчишки часто вздымается. По выражению лица ясно, что каждый вдох приносит ему сильную боль.

Сажусь в позу лотоса рядом с носителем. После смерти громоздкая туша гиганта не должна упасть лицом вниз. Мальчишка должен получить доступ к сердцу, до которого я сейчас постараюсь добраться. Ломать себе рёбра, разворачивая грудную клетку, смысла не вижу. Проталкиваю правую руку в разрез и начинаю расчищать себе путь к интересующему меня органу.

Боль — ничто. Поразительная живучесть ходока позволяет мне, не потеряв сознание, добраться до сердца. Сжимаю пульсирующую скользкую мышцу в руке. Резкий рывок оборвёт мою жизнь в этом теле. Моя задача: успеть этим последним движением извлечь орган из грудной клетки, чтобы раненому мальчишке не пришлось лезть в дыру. Он может с этим не справиться.

А вот у ходока сил хватает. Резко дёргаю руку. Мир гаснет и вновь зажигается. Я опять смотрю на него глазами Китара. Надо заметить, весьма округлившимися. И причина удивления очевидна — у меня получилось. Выпавшее из лапы завалившегося вперёд гиганта окровавленное сердце лежит в трёх шагах от мальчишки. Подходи и бери. Ну, или в данном случае подползай и бери.

— Ну ты даёшь… — выдыхает Китар и тут же исполняет мою просьбу, чем несказанно меня радует.

Сушь не подвела — я в мальчишке. И я у руля. Всё работает!

— Проверь дар.

Китар изгоняет меня и тут же радостно восклицает:

— Есть! Смотри!

Под его кулаком в земле возникает узкая еле заметная дырочка.

— Побереги клинки. Дар ещё пригодится. Я всё сделаю сам. Закончу, тогда поболтаем.

Не спорит. До излечения тело моё. Приступаю. Ножей мне достаточно. Шинковать по всем правилам, собирая добычу, буду потом. Сначала мне нужно найти единственное первое семя. Через десять секунд оно в моих пальцах. Обмывать смысла нет. Для здоровья кровь ходоков не опасна. Глотаю как есть.

— Ну и дрянь! — срывает с пояса флягу, отобравший у меня управление Кит.

Почти мгновенно приведённый магией семени в форму мальчишка брезгливо полощет рот и тут же жадно пьёт воду. От ран ни следа. Мыться будем потом. Сначала нужно собрать урожай. Надеюсь, носитель понимает, что мы по-прежнему ограничены во времени.

— Я уже не надеялся, — умывается остатками воды Кит. — Думал, так с тобой встретимся, в городе. Жалко Сёпу… Он был моим другом. Как он умер?

— Возможно, он жив.

— Что⁈ Так, как же…

— Жемчужина. Нас убило. Я здесь, а он ожил.

— Да ладно… Так это же…

У зависшего от счастья мальчишки не находится слов. После паузы я опять возвращаюсь к рулю. Наша смена ведущего настолько привычна, что общение происходит легко. Мы давно научились взаимодействовать в связке.

— Пока сильно не радуйся. Там тоже ходок. На момент моей смерти свой дар он истратил, но я не уверен, что Сепан сумеет его одолеть. Если только мунцы помогут…

— И они там? — перебивает меня нетерпеливый мальчишка. — Ты наших собрал?

— Не всех. Вепрь, Чопарь и Клещ. Но об этом потом. Сейчас нас волнуют твои дела здесь. Почему лагерь брошен понятно — ходок. Твоя рана? Свои?

— Своих нет, — опускаются брови мальчишки. — Один гад, два ублюдка, четвёртый… Ну, разве что Рохус нормальный. Его можно взять.

— Куда взять?

— С собой, в город. Ты же знаешь про город, про храм?

— Знаю. Ты этому Рохусу полностью доверяешь? Нам нельзя рисковать.

— Рисковать? В каком смысле? В город долго идти. Лишний спутник не помешает.

Он не понял.

— Про спутника спорить не буду. В одиночку одолеть такой путь будет сложно даже с твоими дарами. Но я о другом. Этот сбой… Нам придётся держать возвращение к тебе дара в тайне. Храм — это Братство. А Серые служат Конклаву. Я по-прежнему не готов им открыться. Нам нельзя допустить, чтобы в городе кто-то лишний узнал то, чего никому знать нельзя. Повторяю вопрос: этот Рохус, ты ему доверяешь?

— Не знаю… Просто он мне плохого не делал. А Конклав… Может после того, как им стало известно про демонов… Ну, про гахаров. Может, теперь их не стоит бояться? Вдруг, они, наоборот, нам помогут? Помогут тебе?

Объяснять бесполезно. Мальчишке попросту невозможно понять всех нюансов психологии фанатичных царьков отсталых планет. На поклон к местным властям я пойду в самом крайнем случае. Вероятность положительного для меня результата подобных переговоров ничтожно мала.

— Не уверен, что Конклаву известно про демонов. Ковчег прилетел к Выходу следом за нами. Все, кто был мной там оставлен, мертвы, включая порожника и Братьев из крепости. Гахары на Суши. Часть из них прошла сюда тем же путём, что и мы. Думаешь, откуда я взял ту жемчужину?

— Отобрал у гахара? Ого! Дело дрянь…

— Я о том же. Давай так. Мы откроемся твоему Рохусу, и в дороге я с ним познакомлюсь поближе. Если он нам подходит, вольётся в отряд. Если нет… В одиночку идти через пояс, и правда, нелёгкое дело. Напарник нам нужен. Я дам ему шанс.

— А, что с Зайкой? — хмурится изгнавший меня мальчишка. — Сразу предупреждаю: её я убить не дам. Пусть уж лучше здесь остаётся, сородичей ищет. Её с Суши с собой не забрать. Обойдёмся без её ушей. Жалко…

И только теперь Китар возвращает мне управление. Зайка… Он уже раз обмолвился про некую Зайку, но спросить я про неё не успел.

— Что за Зайка?

— Моя подруга. Тушкатка. Она спасла меня. Такая же сирота, как и я. Ей я верю. Клянись, что не тронешь её!

Ну вот и проблема… Мальчишка успел завести себе друга из местных. К друзьям он относится трепетно. Тут выбора нет.

— Обещаю: убивать твою Зайку не будем. А вот насчёт взять с собой… Время дорого. Бери в руки секиру, принимайся за сердце. Пока будешь его шинковать, рассказывай, что у тебя здесь творится.

Китар рад. Моё предложение принято. Стянув с себя лишившийся рукавов балахон, чтобы его не запачкать, мальчишка принимается за работу. Слова полетели. Теперь, когда говорить ему ничего не мешает, носитель частит, как ужаленный. С ним тоже на Суши случилось очень много всего. Постепенно у меня в голове складывается картина происходящего. На повестке дня пятеро.

Двое — стопроцентные трупы, с ними вопрос решён. Последний из хитрых предзов — не зло во плоти. Я бы на месте этой четвёрки поступил точно так же. Но мальчишка уже причислил этого Хэла к отъявленным подлецам, и особого смысла рассматривать эту кандидатуру не вижу. Четвёртым идёт некий Рохус, с пока незапятнанной репутацией. С ним ещё пообщаемся. И пятый оставшийся в живых бывший член отряда погибшего Бона — тушкатка. Её сверх чуткий слух нам полезен. Зайке я скорее всего разрешу пойти с нами. Здесь польза преобладает над рисками.

Нет, всё-таки моё возвращение в Китара — большая удача. И дело не только в том, что я спас основного носителя от неминуемой смерти. С дарами, с возможностью захватывать ходоков и со знанием тайны последней норы, мы покинем Сушь быстро. Вопрос лишь в составе, в котором мы перенесёмся на следующий пояс.

Мне хочется верить, что Вепрь с друзьями прикончили перерождённого Зоха. С великаном-бездарем, каким я на время успел сделать того ходока, они справятся. В идеале Сепан тоже жив. Надеюсь, они доберутся до города, где мы с ними и встретимся. И мой рюкзак тоже. В нём осталось слишком много ценного: две жемчужины, кубики-пропуски, браслеты-душилки, семена и бобы. Впрочем, последнего у меня теперь будет приличный запас. Один только этот ходок с почти полной звездой на лбу принесёт нам достаточно, что того, что другого.

— Всем добычам добыча! — довольно восклицает Китар, закончив работу. — Целых тридцать три боба и аж девять семян.

Возвращаемся в лагерь. Есть время помыться. Процесс этот долог. Приходится набирать флягу и из неё уже лить на себя воду тоненькой струйкой. Этим делом уже занят я. Параллельно рассказываю Китару о произошедшем на Суши со мной. Мальчишка время от времени перебивает меня. В частности, он поведал мне о верёвочной переправе через Живую реку, налаженную ислинами. К ней для начала мы и отправимся.

Также, Китар порывался позвать свистом Зайку, но я пока запретил это делать. Не стоит ей видеть того, что случится в ближайшее время. К тому же, у меня есть сомнения по поводу результата попытки призыва сейчас. Наделённая таким чутким слухом тушкатка, напуганная приближением ходока, скорее всего убежала чересчур далеко и на зов не откликнется. Займёмся её поиском завтра.

А вот со сроками возвращения в лагерь первых людей-беглецов я ошибся. И пары часов не прошло, как один уже спускается в низину с холма, за которым остался лежать выпотрошенный труп ходока. Наверное, наблюдал за округой с какой-то возвышенности, и пропавший из его поля зрения великан натолкнул человека на мысль о разрешении проблемы неким чудесным образом.

— Как? Как ты смог?

Я отброшен от руля. Китар шепчет:

— Я сам.

Эх… Мальчишка… Китар не меняется.