Не пускает нора? Дно вселенной! Не может быть… Здесь, на Суши, приходится входить в каждую нору, рассчитанную больше, чем на одного человека, обязательно держась за руки. Иначе портал тебя не пропустит. Но для выхода соприкосновения друг с другом раньше не требовалось. Неужели, эта нора выпускает из Бездны только всех четверых? Или… Возможно, за руки при выходе необходимо держаться лишь выжившим.

Но проверять эту версию я точно не буду. В таком случае, если я ошибусь, нам конец. Гахар всё ещё жив. Перерезание сонной артерии не влечёт за собой мгновенную смерть. Сейчас он пока что всего лишь потерял сознание. Несколько секунд у меня есть в запасе. И я их использую.

Тратить жемчужину смысла не вижу. С данной задачей должно справиться семя — его приём внутрь гарантирует полное излечение любых ран, в том числе и смертельных. Если я опоздаю, то труп не поднять и жемчужине — постфактум она по идее не действует. Но это не факт. Экспериментов мне ставить не доводилось. В отсутствии других вариантов придётся проверить и эту теорию. Пока же приберегу этот ценный ресурс на тот случай, если семя не успеет сработать.

А успеть оно должно. Весь мой предыдущий опыт доказывает отсутствие связи между растворением в организме объекта проглатывания и началом действия создаваемого этим объектом эффекта. Тут не нужно ждать всасывания в кровь вещества, из которого состоят семена и бобы. Проглотил — и местная магия мгновенно начинает работать. Другой вопрос — что в данном случае программа зачтёт за проглатывание? Что-либо глотать в своём нынешнем состоянии Тарабан не способен.

Если бы речь шла просто про доставку объекта в организм, можно было бы пропихнуть семя внутрь через прямую кишку, но рассасывание, даже мгновенное, мы уже исключили. За щекой семя может храниться бессрочно. Путь один — протолкнуть его в пищевод сквозь дыру, образовавшуюся в горле гахара после нанесения им себе резанной раны. Хлынувшая потоками кровь мешает определить глубину разреза, но при необходимости его можно быстро расширить.

Размышления заняли долю мгновения. Решение принято. Бросаюсь к гахару и стремительно расширяю рану ударом ножа. Откинутая назад голова Тарабана повисает на последних лоскутах плоти. Выплюнутое изо рта семя уже в моих пальцах. Нащупываю обрезанный пищевод, расширяю входное отверстие и проталкиваю в него магический камушек. Теперь голову на место, совместив края раны — и ждать. На всё про всё я потратил секунды четыре. Должно получиться.

Слава звёздам! Сработало! Плоть на шее гахара стремительно срастается. Сейчас он придёт в себя. Переворачиваю так и не ставшее трупом тело со спины на живот и придавливаю его сверху. Выкрутить руки, зафиксировать ноги. Готово. Теперь точно не вырвется.

— Ждите! Мы выйдем все вместе.

Появившаяся из люка голова Клеща, кивнув, исчезает обратно.

— Тварь! Проклятый низший!

Гахар пришёл в себя. И, судя по тому, что сразу же начал ругаться на своём языке, он мгновенно всё понял.

— Не сбежал? — с иронией интересуюсь я, втыкая ему нож под мышку. — Не надо спешить. Умрёшь ты не здесь.

Как же нам повезло, что гахару тоже не была известна особенность четвёртой норы. Если отсюда выходят лишь в полном составе, то он мог бы просто прикончить себя вместо того, чтобы мешать нам решать задачи.

— Тебе всё равно конец! С этой планеты нет выхода! Ты сдохнешь, конструктор! Ваш вид обречён!

Можно было бы ему отрезать язык, но не хочется тратить лишнее время. Пусть орёт. Я же методично лишаю гахара подвижности, подрезая ему сухожилия. Кровь снова льётся ручьём. Затягивать с этим делом нельзя. Не для того я его спасал, чтобы тут же прикончить по новой. Нож отобран. Обыск тоже закончен. Похоже, он не соврал про невскрытого ходока. Или того не существовало, и своих спутников гахар попросту скормил Бездне. По крайней мере, бобов и семян у него с собой нет, как нет и чего-либо другого, что могло бы представлять для нас ценность.

Ну всё. Хватаю стремительно слабеющего гахара за волосы и тащу его по полу к люку. Лестница коротка — пересчёт спиной ступеней его не добьёт. Мунцы ждут у норы.

— Что-то долго ты, — хмыкает Вепрь.

— Смотрю, Баня не хотел уходить, — кивает на изрезанное мной еле мычащее существо Клещ.

— Хуже, — стаскиваю я гахара вниз по лестнице. — Он хотел в ходока превратиться. Пришлось вылечить. Семя на этого гада спустил.

— Вот урод, — шипит Клещ сквозь зубы. — То-то грудак весь в крови. Глотку резал?

А вот я не испачкался. Всё проделано чётко.

— Резал, — киваю я. — Но ходок — это ладно. У меня есть подозрение, что из этой норы можно выйти только в полном составе. Ты мне очень вовремя крикнул, что нора не пускает.

— Твою бабку за пятку… Так мы же…

— Он бы сдох — и нам крышка, — задумчиво запускает пятерню в свою растрепавшуюся бороду Вепрь.

— Сейчас и проверим. Давайте руки.

Мы берёмся за руки, и стоящий ближе всех к норе Вепрь шагает к порталу. Гахара я пока отпустил.

— Неа, — качает головой Хайдар, смотря на свою ладонь, свободно прошедшую сквозь луч серой звезды. — Не пускает.

— А так?

Я хватаю за ногу еле живого гахара, который всё никак не потеряет сознание, и мы повторяем попытку.

Теория верна. Вепрь исчезает в норе. За ним следом в нижний луч огромной звезды заходит Клещ. Я чувствую в своей руке его ладонь, но опустившаяся на меня при пересечении границы портала абсолютная тьма не даёт разглядеть место, где мы оказались. Звук здесь тоже отсутствует. Тащу за собой гахара…

Внезапная вспышка света заставляет невольно зажмуриться. Мои руки пусты. Открываю глаза. Я вернулся. Вокруг голая полупустынная местность, упирающаяся одним своим краем в песчаное море барханов, а другим в усыпанную у своего основания многочисленными обломками скалистую стену. Я в окрестностях пещерного города лис. Но самих ислинов не видно. И ясно почему — местных жителей заранее предупредили, что идуны лезут в нору. Нарваться на ходока или нескольких желающих нет.

Впрочем, опасность быть пойманным порождением Бездны для звероморфов не столь велика. В окрестностях дома клана плато густо усеяно входами в пещерный лабиринт. И один такой я уже отыскал глазами. Из него как раз выглядывает осмелевший ислин. Его храбрость понятна. Округа прекрасно просматривается. Появись в радиусе пары километров отсюда ходок, не заметить великана было бы попросту невозможно.

Более того, я даже вижу своих соратников. Оба правее меня, если стоять спиной к скалам. Клещ чуть ближе, Вепрь чуть дальше. А вон и гахар. Помахав мунцам, направляюсь в сторону песчаного языка, где тёмным пятном на светлой земле маячит лежащее тело.

Тарабан — или как там на самом деле звали этого нелюдя — не дождался меня. Пока я шёл, его прикончила чрезмерная потеря крови. Я правильно всё рассчитал. Забирать с собой труп смысла нет. Для не знающих правду, Баня станет трусливым ублюдком, хотевшим пройти испытание, подставив своих спутников. В прошлые разы подлецу этот способ помог получить новый луч, но нашла коса на камень. Поверят.

Ещё одним врагом меньше. Я опять победил. На обратном пути к скалам присоединяюсь к дожидающимся меня мунцам, и мы уже вместе подходим к группе высыпавших из пещеры звероморфов. Заберём свои вещи, и в компании пары землян отправляемся в путь через земли ислинов. Самое сложное позади. Дальше будет полегче. Для себя же я абсолютно точно решил, что в последнюю пятую нору я войду только с теми людьми, кого знаю. С меня хватит сюрпризов.

* * *

В этот раз провожатых у нас уже двое. Лис по имени Снус знает общую речь, его младший напарник Васат оперирует только дюжиной слов. Цена их услуг более, чем скромна. Подозреваю, что помогать идунам заставляет ислинов совсем не корысть. Доставшееся нам от гахара трофеем копьё послужило, скорее, символической платой, по факту же ведут нас в дом клана Лек в силу следования заветам почитаемой лисами Матери-Ночи. Удобно. Жаль только, что далеко не все обитатели Суши поклоняются этому покровительствующему нам божеству.

Вот теперь пришло время, а вернее появилась возможность, получше познакомиться с нашими новыми спутниками. С теми, которые люди. Эти двое шли по Тверди в разных отрядах и встретились уже здесь, на Суши. Встретились достаточно быстро, ещё пустолобыми. Им повезло — портал выбросил их в относительно безопасные предгорья хассов, и своего первого злого зверя они встретили лишь у реки, успев побывать к тому времени в гостях у жадного мумра.

Впрочем, жадность жадностью, а по факту Хардун им прилично помог. До ислинов эта парочка добралась куда быстрее меня и почти без проблем. Именно их относительно недолгое пребывание на Суши как раз и виновато в отсутствии большого количества лучей на лбах этих отнюдь не трусливых землян. Они просто ещё не успели найти свою нору. В целом же оба — вполне перспективные кандидаты на сбор полной звезды. Эти двое сильны, умны, опытны. Прежде, чем встать на Путь, каждый из них успел много добиться в жизни.

Гаспар владел кузней на Горе. При этом, переложив большую часть управления семейным делом на сыновей и внуков, сам вместе со старшими отпрысками занимался охотой, ходя за лоскут в одном из сильнейших отрядов всего полиса. Коренастый и длиннорукий мужчина по размаху плеч превосходил даже Вепря. В грамотной речи горца чувствовалась высокая по местным меркам образованность человека. Яркие карие глаза светились из-под густых чёрных бровей интеллектом и, как ни странно, озорным огоньком весёлости.

Хохотал Гаспар часто, заливисто, громко. Будучи сам весьма острым на язык, охотник без проблем позволял и другим бросить в свою сторону колкое словцо, при условии, что оно брошено было без злобы. Балагур и шутник. Тем не менее, ширина покрытого щетиной квадратного подбородка выдавала наличие у своего обладателя по-настоящему железной воли.

Его товарищ, хоть внешне и кардинально отличался от мощного кряжистого Гаспара, но тоже относился к разряду серьёзных бойцов и борцов за своё место под солнцем. Высокого, стройного, русоволосого и светлоглазого мужчину легко можно было принять за юнца — слишком уж часто и заразительно он улыбался, демонстрируя безупречно белые зубы и появляющиеся при этом ямочки на не менее безупречно выбритых щеках, которые Вольфганг каждое утро подолгу скоблил умудрившимся преодолеть во время странствий своего хозяина по трём поясам десятки тысяч километров лезвием.

Внешность обманчива. Под маской неунывающего юного весельчака скрывался ста шестидесяти семи летний барон, на старости лет и в одночасье пересмотревший своё отношение к Пути, когда его род впал в немилость у правителя полиса, поклявшегося достать новоиспечённого кровника в любой точке Земли и Предземья.

Бегство на Твердь решило проблему. Теперь страхи барона Крюгера в прошлом, и тайны из своей грустной истории молодящийся старец не делает. Он и в целом довольно открыт и приятен в общении. Да уж… Тоже мне старец. Старцем, стариком или дедушкой запанибратски называет товарища горец. Вольфганг же отвечает охотнику еще менее подходящими квадратному кузнецу: «Малышом», «Внучком» и «Мальчишкой».

Не удивительно, что Хайдар в первый же день нашего совместного пути озвучил весёлой парочке наиглавнейшее требование: для них мы исключительно — Вепрь, Клещ и Метла. Либо по именам, либо так. То есть, это касалось нас с Вепрем. Подозреваю, что настоящее имя Клеща неизвестно даже его друзьям из Могучей кучки. Условие принято и по сей день неукоснительно исполняется. С новыми спутниками мы ладим отлично.

Дорога через земли ислинов пока тоже легка. За три дня лишь единожды на нас было совершено нападение небольшой стаей хищников. Около дюжины шестилапых шакалов бросились к нам, выскочив из-за бархана. Мы как раз проходили удобное для подобной засады место, где песчаный язык совсем чуть-чуть не дотягивался до скалистой кручи. Более того, основание плато здесь взмывало вверх практически идеально гладкой стеной, на которой отсутствовали, что карнизы, куда бы можно было быстро подняться, что пещеры и трещины, где бы можно было укрыться, держа оборону в узком проходе.

Пришлось нам встречать шакалов выставленными перед собой копьями, встав к скале спинами. Благо, злой зверь злому зверю рознь, и шкура этих относительно мелких хищников, хоть и была непомерно крепка, всё же поддавалась могучим ударам людей, как и кости. Всадив свои копья в пасти шакалов, Вепрь с Гаспаром схватились за топоры, и дело сразу пошло веселее. Тяжёлое оружие крушило звериные черепа без особых проблем.

Мне даже не пришлось по итогу расходовать семена. Ислины во время скоротечного боя сидели на скале в нескольких метрах над нами, вцепившись когтистыми пальцами в еле заметные трещинки, люди же попросту не позволили нанести себе ран. Потеряв половину стаи, шакалы удрали обратно в пески, и мы спокойно продолжили прерванный путь.

Куда больше переживаний, что у нас, что у рыжих проводников вызвал случившийся вскоре ночной переход через песчаный язык, который убегал дальше к югу, преградив нам дорогу. В этом месте плато, вдоль которого мы шли, закончилось, и нам нужно было перебраться к следующей скалистой стене, поднимающейся впереди над равниной. Казалось бы, всего несколько километров, но, во-первых, за каждым из довольно высоких барханов мог внезапно отыскаться ходок, а во-вторых, в песке прятались хищные кофы, заметить которых пока не подойдёшь к ним вплотную почти невозможно.

Впрочем, последние в тот раз не являлись проблемой. Ночью любившие солнце вараны спали по норам. Беда в том, что ходокам спать не требовалось, а в темноте великана заметить сложнее. Ислины, хоть в этом плане и превосходили нас зрением, но очень сильно уступали своим прародителям — лисам, как и не видевшим разницы между ночью и днём ходокам. Тогда нам пришлось довериться ушам звероморфов, прослушивавших округ с вершины каждого очередного бархана.

И всё прошло гладко. Мы снова шагаем вдоль красноватой каменной кручи. Нам с мунцами искать свою пятую нору сейчас смысла нет, но Вольфганг с Гаспаром, как и раньше, обшаривают каждый встреченный по пути закуток, где бы мог скрываться портал. И их упорство вознаграждено — на второй день пути вдоль нового плато очередная пещерка приносит им нужную нору.

Дары новых спутников давно нам известны. Что у охотника, что у барона имеются, в том числе, боевые. Ходоки из них получатся очень опасные, но шансов на плохой исход предприятия мало. Я уверен, что эти двое пройдут испытание без особых проблем, но, чтобы минимизировать риск, перед тем как они влезут в нору, мы уходим подальше от грота, где найден портал.

Ждать возвращения людей, либо же появления ходоков будем в нескольких километрах от пещеры, за крупным обломком скалы, прижавшемся к круче гигантским наростом. В этом месте плато, идущее прежде ровной стеной, начинает плавно поворачивать к юго-востоку. У нас будет достаточно времени, чтобы убраться подальше, вернись кто из пары мужчин ходоком из норы — от чудища спрячет изгиб. Гаспар с Вольфгангом провожают нас взглядами. Расстояние велико, но перед тем, как уйти за скалу, я успеваю разглядеть вдали крошечные фигурки людей. Убедившись, что мы добрались до укрытия, наши спутники заходят в пещеру.

— Обратно! Ходок!

Предупреждение Вепря, зашедшего за скалу первым, заставляет нас быстро вернуться назад. Скрытый ранее от наших взглядов изгибом плато гигант стоит на четвереньках у подножия кручи всего в нескольких сотнях метров отсюда. Нам повезло — сосредоточенный на входе в очередную пещерку ходок не заметил нас. Очевидно, что перед нами загнавший свою добычу в ловушку сторож, который будет сидеть возле «норки» пока «мышка» не выйдет, либо не сдохнет. С подобным я уже сталкивался.

— Вот засада, — косится Клещ на равнину, по которой мы только что шли. — Если Вольф или Гас…

— То бежать нам некуда, — констатирует очевидное Вепрь.

— Будем надеяться, что бежать никуда не придётся, — перехватываю я инициативу. — Быстро к скалам! Спрячемся за камнями.

У подножия кручи на всём её протяжении навалено множество крупных и не очень камней, упавших сюда некогда сверху. Человеку тут спрятаться есть где. Ислину тем более. Издали ходок не заметит. Вот только, если он случайно подойдёт ближе…

— Фух… Оба живы!

Заметив возникшие из ниоткуда вдали на равнине фигуры людей, мы выбираемся из-за камней и принимаемся торопить своих спутников жестами. Нора закрыта. Потери отсутствуют.

— Беги встреть их, — приказываю я Снусу. — Ещё шум вдруг поднимут на радостях.

Ислин убегает. Мы же подкрадываемся к краю скалы и осторожно заглядываем за угол.

— Огнеплюй? — делится своей версией Клещ.

— Похоже на то, — соглашается Вепрь.

Заглядывающий в маленькое входное отверстие пещерки ходок совершенно лыс. Лишённая растительности огромная голова не влезает в проём. Но гигант не пытается засовывать внутрь и руку. Значит, он, или не видит добычу, а только лишь чувствует, или та чересчур далека — не достать.

— Лоб пустой.

Замечание Клеща несёт в себе ценность. У гиганта всего один дар. Если, конечно, он у него вообще есть.

— Смотрите!

Что-то услышав, ходок припадает к земле. Лицо твари оказывается чётко напротив входа в пещеру. Грудь чудовища, как и толстые щёки, раздувается в могучем вдохе. Есть! Резкий выдох, обдав пламенем рожу урода, отправляет в отверстие огненный шар.

— Огнеплюй, — вновь повторяет Клещ. — Не повезло тем, кто в дырке. Кирдык им.

Но тут он не прав. Сгусток пламени, оправленный только что внутрь, наверняка, не первый, не второй и не третий, который туда полетел. В пещере все живы. Снаряды гиганта не могут причинить вреда «мышкам». Иначе бы, ходок, давным-давно всех изжарив, уже утопал бы прочь.

— Не соглашусь, — качаю я головой. — Им, как раз-таки, наоборот, повезло. А вот ходоку нет — он скоро умрёт.

— Хочешь сказать: мы прикончим? — хмурится Вепрь.

— Не мы. Я.