Ох и лихо его переделала Бездна… Ладно, распухшие руки и ноги совсем не похожи на прежние — оно у всех ходоков так — но стройный, подтянутый некогда дядька теперь обзавёлся вдобавок к огромной башке ещё и не менее здоровенным раздувшимся брюхом. Архейского лорда в гигантском уроде сейчас выдают только длинные чёрные волосы, выпученные карие глаза и острый крючковатый нос. Страхолюдище получилось — жуть просто.

И к тому же, летучее страхолюдище. Интересно, он долго способен так в небе парить? Нам про этот его дар ничего неизвестно. Вдруг, тот двушкой был? Хотя, вряд ли. Тогда двигался бы ходок гораздо быстрее. Сейчас его скорость сравнима со скоростью быстрого бега. Потому Краж и смог убежать. Пока смог.

— Чего ждём⁈ — орёт Хэл. — Этого мы не завалим! Живо в разные стороны!

— Ночью встречаемся здесь же! — вторит белобрысому Бон. — До темноты возвращаться не сметь!

Бросив всё, кроме топоров или копий, у кого они были, народ дружно кинулся врассыпную. Кто дёрнул прочь от летящего к лагерю чудища, кто вправо метнулся, кто влево. Пустой остаётся лишь та сторона, откуда ходок приближается. То есть, не совсем пустой — отставая от всех остальных на несколько десятков шагов, оттуда в ложбину сбегает подставивший нас дурак.

Неужели Краж взаправду решил, что отряд вступит в бой с ходоком? С таким ходоком? Это же не бездарь какой-нибудь и даже не сисястая попрыгунья, с которой мы и то чудом справились. Джафар со своими лучами на лбу, помимо полётов, про какие никто ведать не ведал, может пользоваться и теми боевыми дарами, о которых всем нам, в том числе и придурку-землянину, наоборот, было прекрасно известно.

Ладно силушка богатырская, какую археец, как Сёпа, может в любой миг призвать — ходоки и без того непомерно сильны — но так лорд же ещё и защитным покровом владел. Как прикажите драться с неуязвимым чудовищем? Тут и с ног его свалить не поможет. С ног… Те ноги сейчас в небе болтаются. Ой, дурак… Трусливая безмозглая тварь! А ведь мог бы и увести великана от лагеря вместо того, чтобы нас подставлять. Пусть ценой своей жизни, но спас бы товарищей.

Хотя, какие мы тут друг другу товарищи? Четверо предзов — те да, а остальные все просто объединены общим делом, не более. Плевать на нас Краж хотел. Как, впрочем, и я на него. Пусть этого трусливого гада теперь ходок и жрёт. Так справедливо будет. Кого-то ведь это летучее чудище точно сожрёт. От такой твари не убежать.

Вернее, не убежать всем. Мы потому и рванули в разные стороны, что ходоку, хоть летучий он, хоть какой, а одновременно за всеми погнаться никак. Кому-то обязательно повезёт. Скорее всего так и многим. Только Творцу известно, кого бывший лорд сейчас выберет. Хоть бы не меня только! И не Бона — с предзом мне ещё в пятую нору лезть. И уж точно не Зайку.

Хотя мелкой как раз опасность быть съеденной сейчас грозит меньше всего. Зверолюды ходокам интересны, только когда людей рядом нет. Но всё равно, близко ко мне ей держаться нельзя. У пары бегущих куда больше шансов быть выбранными ходоком, чем у одиночки.

— Левее забирай! — махнул я на бегу скачущей рядом подруге. — Потом встретимся! В волчьи зубы не попади!

Зайка кивнула и тут же начала отклоняться чуть в сторону от нашего прежнего общего курса. Резко вбок не уйти. В десяти шагах от нас по склону холма несётся вверх Флерд. И неплохо несётся для своей грузной туши. Впрочем, это только на фоне сухощавого Эдриана, летящего настоящей косулей левее крепыша-землянина. А, что с другой стороны?

Быстрый взгляд вправо. Там Гурь. Косматый предз рванул драпать чуть раньше, чем мы, и уже почти на вершине. Ещё дальше за ним вижу Хэла, ещё дальше Никиту и Бона. Двое последних покидают низину, где был наш лагерь, не через холм, а по ложбине и потому вырвались немного вперёд.

— Подождите меня!

Вот, зараза! И чего его именно сюда потянуло? Нет бы прямо бежать, или хотя бы направо свернуть, куда бросились: Дерман, Рохус, Крамор и Дрог. Прямо по нашим с Зайкой следам рванул, гад. И само собой ходок тоже сюда поворачивает.

Ёженьки… Пошёл на снижение. Вот-вот дурня настигнет. Тем более, что на подъёме Краж мгновенно потерял скорость. Огромные лапы выставлены вперёд, пухлые пальцы-колбасы в готовности хватать растопырены, безумные глаза твари светятся радостью, широченный рот раззявлен. Ходок даже язык в предвкушении высунул.

А я тем временем забрался уже не вершину холма. Дальше легче пойдёт. Вниз по склону рвану — только пятки будут сверкать. Начинаю протискиваться среди камней. Позади раздаётся крик ужаса, тут же сменившийся хрустом и чавканьем. Краж добегался.

Влетаю прыжком на обломок скалы, который быстрее получится преодолеть поверху, чем огибать. Зайка умничка — уже скачет вниз. Обогнала меня. А вот бегущий правее нас Флерд, наоборот, немного отстал. Дядька только влетел на вершину холма. На его пути камней больше, и сами камни огромные — некоторые едва ли не с дом размером.

Вот Флерд исчезает в щели между парой таких… И с другой стороны не выскакивает. Ох и хитрый. Затихариться решил. Понадеялся на то, что ходок теперь за нами погонится, а на одну из многочисленных «мышек», что шмыгнула в норку, внимания не обратит. Да и щель там такая, что великану туда не пролезть. И рукой не достанет. Я окрестности лагеря хорошо знаю, и этой длинной и узкой щелью сам ни раз бегал в соседнюю ложбину.

Мчу вниз. Десяток секунд — и снова начнётся подъём. Путь наметил уже. Вон, левее чутка, виден лёгкий проход между скал. И правее ещё один, но там Зайке бежать. Наши курсы постепенно расходятся.

Что за грохот? Невольно оглядываюсь. Ёженьки… Прогадал Флерд. Ходок решил первой ловить ближнюю к нему «мышку». И плевать он хотел с таким даром на скалы. Каменюка, размером едва ли не превосходящая самого великана, отброшена в сторону, и гигант уже подносит к пасти схваченного землянина. Флерд, ревя, лупит в пальцы держащей его руки ножом, но покров не даёт человеку даже оцарапать окаменевшую шкуру чудовища.

Беги, Китя, беги! Не оглядывайся. От такого ходока негде спрятаться. Ему сверху всё видно. Стоит твари заметить, в какую ты норку шмыгнёшь, и конец — отовсюду достанет. Теперь только к Единому мысленную мольбу обращать. Только он сберечь сможет.

На вершине очередного холма не сдержался, бросил назад быстрый взгляд. Джафар снова взлетает. Сейчас сверху приметит себе новую цель — и в погоню. Хоть бы не меня! Хоть бы не меня!

Фух… Куда-то сильно правее летит. Пронесло. Значит забираю левее — и с холма на холм, из ложбины в ложбину, со склона на склон. Буду мчать пока ноги держат. Эх… Как жалко, что Бон у всех, как из Бездны вернулись, бобы отобрал. Но ничего. Уж теперь-то, поди, оторвусь.

* * *

В тот раз не повезло Эдриану. Видать, бывшего лорда на благородную кровь потянуло. Но — спасибо быстроногому знатному — прежде, чем сгинуть, он успел далеко увести за собой ходока. Настолько далеко, что обратно тот уже не вернулся. Заблукал, потерял то место, где проворные «мышки» дружно прыснули от него во все стороны. Осмелев, я ещё до темноты тогда выбрался из нагромождения скал, где прятался на протяжении пары часов, и едва-едва смог разглядеть вдали летящего неизвестно куда великана.

Зайка в порядке. Она в лагерь самой первой вернулась и всех там встречала. Но итог в целом грустен — в отряде теперь на троих людей меньше. И вдобавок один из нас ранен. Слава Единому — довольно легко, но нормально ходить и тем более бегать Дрог какое-то время не сможет. Нашему пустолобому любителю кос, с одной стороны повезло — смог прикончить напавшего на вооружённого лишь топором и ножом одиночку волка, а с другой — подранная зверем нога будет заживать теперь долго.

Мы тогда думали, что и Дрог того — не вернётся уже, но к утру ближе приковылял в лагерь. Силён дядька. Топором волку пасть заклинил, втолкнув его в звериную глотку, и тут же туда руку с ножом по плечо запихнул. Искромсал хищника изнутри — тот и сдох. Вот только перед тем, как протянуть лапы, волк успел этими самыми лапами хорошенько исполосовать бедро Дрога.

Дядьке даже пришлось наскоро из сухой травы и колючек разводить костерок, чтобы раны прижечь перед тем, как зашить. Благо, огниво, как и нитка со специальной гнутой иголкой в кармане имелись. Бон считает, что только это и спасло Дрога от заражения. Пятый день уж пошёл с того случая, а ни гноя под корками нет, ни опухоли вокруг. Как швы снимем, опять потихоньку разбегается.

Ну, а нет, тогда Бону придётся расщедриться и отдать Дрогу семя. Тех так мало, что на излечение «пустяковой» по словам предза раны, которая и сама заживёт, командир семя жмёт. Вот гноиться начнёт — тогда да, а так нет. Дрог, всю жизнь проходивший в охотниках, умеет, что ждать, что терпеть. Вслух он Бону и само собой поддержавшим решение своего предводителя предзам против ничего не сказал, но по его лицу видно, что дядька несильно расстроится, если его раны таки загноятся.

Но страдания Дрога — это тихо и про себя, а злость Дермана, которого теперь через раз оставляем стеречь лагерь и раненого — это часто и громко. Наш бровястый бандит недоволен тем, что их с Рохусом по очереди заставляют сидеть охраной при Дроге. Мол, так он свою нору никогда не найдёт. И, в отличие от мастера-мечника, Дерман напрочь отказывается понимать очевидное. Им сейчас в Бездну всё равно идти не с кем. У одного два луча, у второго три. А новички, каких, может, найдём, ещё неизвестно когда смогут Дерману составить компанию.

Другое дело — нас шестеро. Среди нас-четырёх-лучевых так даже один лишний есть. Со смертью Эдриана и Флерда мои шансы попасть в заветную пятёрку резко выросли. Теперь это место нам делить только с Крамором. Впрочем, Бон запас в одного человека считает, наоборот, слишком маленьким. Вон, аж четверо было, и уже двоих нет. Постоянно таскает меня за собой, а Крамора при себе держит Хэл.

Раз наткнулись на волка, так предз меня сразу себе за спину задвинул и сам зверя бил. У него то выходит не хуже, чем у Рыжего Йока. А вот Рохус и Дерман по очереди составляют компанию Гурю с Никитой. День за днём бродим, округу прочёсывая, но последней норы нет, как нет.

* * *

— Надо лагерь менять. Исходили тут всё.

Так-то я с Хэлом согласен, но у Дрога нога не готова ещё к таким переходам. Нам придётся тащить его. Или хотя бы под руки вести, чтобы сам на поддержке хромал.

— Завтра утром уходим, — кивнул Бон. — Ещё вёрст на тридцать к закату сместиться бы надо. Там ещё более дикая глушь. Точно нору найдём.

— Снова глушь, — зло пробормотал Дерман. — Надоело уже. Ни людей, ни зверолюдов тебе. Коз и тех уже забыл, когда в последний раз видели. Змей, да ящериц жрём. Давай лучше обратно к восходу смещаться, в те края, где кошаки селятся. Надо бы уже в какое-нибудь гнездо в гости зайти. Подустал народ.

— Поддержу, — согласился Дрог. — Я бы у массахов с удовольствием отлежался.

— Массахи далеко, — скривился Бон. — Не с руки нам туда-сюда шастать. Потом всё равно на закат топать придётся. Река в той стороне.

После памятной неудачи с Джафаром, когда нас в отряде, если не считать Зайку, осталось всего девять человек, нами было принято очень важное, особенно для меня, решение — не разделяться по закрытию предзами пятой норы на тех, кто уходит и тех, кто остаётся, а отправляться в город всем вместе.

А что? Мужики знают куда идти, а дорогой, какая надолго растянется, и людей можно встретить, в том числе и с лучами на лбу, и норы найти. Это раньше, когда нас совсем много было, звезду не собравшим остаться был смысл. Всё же здешние края по разумению Бона для спокойного сбора лучей подходят лучше всего. Потому они с друзьями и пришли сюда в своё время. Теперь же, малым числом оставаться — чересчур большой риск. По мнению предзов, оно не стоит того.

Когда принимали решение, каждый брал слово. Я понятно — тотчас поддержал уход в город. Мне туда в любом случае надо и чем быстрее, тем лучше. По-другому случись, всё равно бы напросился в компанию к предзам. Дрог был против — он свой путь по сбору звезды ещё даже не начал. Дерман тоже — ему, мол, и здесь хорошо. Крамор думал, чуть дольше меня, но в итоге решил, что один шаг шагнуть и дорогой получится, если в Бездну его не возьмут.

Ключевым же стал голос Рохуса, к всеобщему удивлению, выбравшего досрочный уход на другой конец Суши без добора недостающих лучей. Тут уж Дерману некуда было деваться. Оставаться вдвоём с хромым Дрогом бровястый не пожелал и тут же поменял своё решение. Само собой, продолжающий восстановление раненый выбора уже не имел. Мы уходим. Вот только когда…

— Я тут думал… — почесал ухо Дерман. — Если бы всё же массашье гнездо на пути нам попалось, я бы там и остался. Самому оно нет, неохота в холмах торчать, пустолобышей выискивать. А так бы усатых напряг. Дрог, что скажешь? Как тебе такой план?

— Я за, — ожидаемо поддержал раненый. — Сами говорите, что вокруг того города нор нема. Что мне там с пустым лбом ловить?

— В городе ватаги сколачиваются, чтобы вместе в лес идти искать норы, — недовольно пробурчал Бон. — Я рассказывал.

Было видно, что командиру не нравится этот разговор. И я даже знал почему. В долгой, полной опасностей дороге через полпояса каждый лишний человек важен. Это Дрог сейчас за обузу, а через пару седмиц снова станет подмогой. Да и Дерман серьёзный боец — неохота его отпускать.

— Может, хватит уже? — упёр кулаки в бока Хэл. — Всё решили же, нет? Предлагаешь вас к массахам под ручки свести? Хрена с два. Хочешь, топай сам. Направление укажу.

Дрог осклабился.

— Хэл, вот чего начинаешь? — примирительно развёл руки раненый. — Дерман же сказал: если по пути нам гнездо попадётся. А не попадётся, так и говорить не о чем.

— Злой ты, Хэля, — натянуто хохотнул Дерман. — Чуть что, сразу бычишься. То я просто по кошачьей репке соскучился. Больно вкусная она у них. Нет, так нет.

Белобрысый предз принял предложенную игру. Скуластое лицо Хэла тут же разгладилось.

— Знаю я твою репку, — ухмыльнулся он. — Всё не можешь себя простить, что в наш прошлый заход в гнездо массашкой побрезговал. По первой не догнал, что оно с местными бабами можно. Ничего, потерпи. В городе всяких хвостов, под какие вдуть можно, полно. Ещё обженишься с какой кисой, не ссы.

Дерман сморщился. Бровь аж на нос спустилась.

— Идите уже, — отмахнулся он от белобрысого шутника. — А то жара скоро. Хватит время терять.

Мы давно были собраны. Командир наскоро объяснил, кому где сегодня искать, и мы с Боном зашагали к полудню. Обернувшись, я помахал рукой Зайке. Шуша все эти дни не покидала лагеря, помогая то одному, то второму сторожу охранять раненого. Её уши не дадут волку незаметно приблизиться, а вовремя предупреждённые мужики со злым зверем уже справятся точно. Теперь с подругой уже только вечером свидимся.

* * *

Очередной пустой день. Сколько с Боном мы низин обошли, сколько россыпей скалистых обшарили на вершинах холмов, а на выходе ноль. Из удачного только, что, ни волков, ни тем более ходоков сегодня нам тоже не встретилось. Под вечернюю зорьку возвращаемся в лагерь ни с чем.

Мы не первые. С холма вижу, что Хэл с Крамором уже успели вернуться. Мужики с двух сторон обступили Дермана, стоящего подле сидящего на земле Дрога, и о чём-то болтают, сопровождая свои слова частыми жестами. Явно спор там у них. Наверное, утренний разговор продолжают. А вот Гуря с Никитой и Рохусом пока нет. Как и Зайки не видно. Небось, снова по соседним низинам корешки собирает. Малая у нас та ещё добытчица. И себя сама кормит, и нас понемногу подкармливает.

Всё, заметили нас. Хэл машет рукой, прося поторопиться. У меня сразу ёкнуло сердце — неужели, последнюю нору нашли? Бежим вниз. Но блондинистый предз сходу портит мне поднявшееся было настроение. Сначала своим хмурым видом, а потом и словами.

— Беда у нас, — вздыхает Хэл. — Без сторожа остались.

— Что с Зайкой⁈ — мгновенно понимаю я, о ком речь.

— Родня увела, — разводит Дрог руки. — Боюсь, что силком.

— Да силком, силком. Тут без вариков, — бурчит Дерман. — Малая бы вернулась, кабы у неё на то воля была. Да хоть, чтобы с тобой попрощаться. Она так и сказала, что быстро. Мол, сбегает к своим поболтать — и сразу обратно.

— Когда? Где? Рассказывайте! — опережает меня Бон.

Как же так… Злость, обида, страх — всё обрушилось разом. Какая родня… У сиротки? Скорее уж, родичи. Но, что теперь делать? Бежать, искать…

— Давно было. Ещё до жары, — принимается рассказывать Дерман. — Услыхала своих и такая: тушкаты! «Далеко?» — спрашиваю. «Пара вёрст» — говорит.

— Мы её не хотели пускать, — перебивает бровястого Дрог.

— Ага, как ты её не пустишь? — продолжает Дерман. — Сказала, что скоро вернётся, что ей парой слов перекинуться только — и на ногу. Мне ушастую догнать не по силам. Не в спину же ей было стрелять?

— В какую сторону⁈ — возвращается ко мне дар речи.

— Остынь, — кладёт мне на плечо свою тяжёлую руку Бон. — Поздно дёргаться. Уже далеко увели.

— Мы найдём! — не желаю я слышать поганую правду. — По следам!

И у самого тут же мысль: «Какие следы? Не на этой каменистой дубовой земле.»

— Брось, пацан, — кривится Хэл. — Человеку тушката возможно найти, если только ему сам тушкат то позволит. У хвостатых такое бывает. Украли девчонку. Теперь в новую семью невестой войдёт. Забудь. Дальше сами. Просрали мы сторожа.

Грусть, печаль… Сердце давит тоска. Кому сторож, а кому Зайка другом была. Но правы мужики — йока с два теперь мелкую выручишь. Тут свою звезду-нору не можешь найти, а ведь та здоровенная. Попробуй в этих бесконечных холмах отыщи маленькую норку тушкатов, когда те в неё ещё и вход прячут. Тем более, что сородичи Шуши, которые Зайку забрали, ясен-красен не из этих краёв. Все окрестности лагеря мы на много вёрст вокруг обходили. Какие-то залётные выследили.

— Да не кручинься ты так, — похлопывает меня Бон по спине. — Зайке твоей так оно даже лучше. Что ей при людях торчать? Своей жизнью тушкатской жить надо. Держи нос бодрее.

И ведь прав дядька. Чего это я? Сам же по первой Зайку к каким-нибудь её сородичам пристроить хотел. Гад ты, Китя — не о подруге думаешь, а о себе. Может, оно поначалу и не по нраву придётся малой, но дальше, поди, свыкнется, слюбится. В город путь долог и полон опасностей. Нам-то, конечно, её уши бы были серьёзной подмогой, но подвергать девку этому лишнему риску — свинство с моей стороны. Если отыскались сородичи Шуши, так только и надо, что радоваться. Может, и не силком увели. Может, ещё забежит попрощаться, но завтра?

— Ей-то, может, и лучше, — невесело бурчит Хэл. — А нам? Эх… Такую сторожиху просрали…

— Но для порядка поищем, — кивает мне Бон. — Пара вёрст — это близко. До темна обернёмся.

* * *

До темна не успели. В лагерь снова вернулись, когда крохи света уже давали лишь звёзды. Но главное сделали — в последних закатных лучах с Хэлом, Боном и Крамором пробежали ту пару вёрст в указанном Дерманом направлении и что смогли осмотрели. Я так даже и покричал от души, зовя Зайку. Ни следов, ни ответа. Прощай, Шуша! Пусть тебе повезёт в новой жизни больше, чем в прошлой. По себе знаю — любая семья лучше, чем совсем никакой. Будь счастлива! Помни меня.

Вроде совесть чиста, но ложился я спать всё равно в дурном настроении. Как паршивым осталось оно и на следующий день. Где уже та нора? Может, в окрестностях нового лагеря к нам повернётся удача? До заката на тот же закат и шагали. Куда больше трёх десятков вёрст одолели. Чтобы в один переход уложиться, в жару и то привала не делали. Прикрывшись для тени снятой с себя одёжей, топали и топали. С кого как, а с меня семь потов сошло. Жажду так заливал, что аж фляга дно показала.

А восполнить запас теперь негде. На ночёвку становимся не у воды, а где тьма застаёт. Без малой уже не так просто источник найти. Боюсь, следующий день на его поиски весь и потратим. Благо, Бон сказал сразу, что нам с Дерманом завтра Дрога стеречь. Раненого за собой лишний раз таскать тяжко и глупо, а я по разумению командира ещё слишком мал, чтобы на сухую по пеклу шататься.

Утром, разбившись на пары, мужики отправились на поиски источника. Нам же пришлось весь день просидеть в тени скал подле Дрога. Жажда мучала крепко. Горло так пересохло, что болтать было в тягость. Я уже начал думать, что придётся нам возвращаться назад на бобах и на радость Дерману менять направление поисков. Теперь ясно, отчего тут не селились массахи. Вот, где Сушь — настоящая сушь.

Но беда миновала. Вернувшиеся последними Рохус с Никитой обрадовали всех — вода найдена. По вечер с трудом отыскали источник. И то не родник, а низинку, где приметная травка им подсказала, что здесь смысл есть копать яму. Перебрались туда, отрыли колодец, напились, поужинали уже в темноте и на боковую. Все, кому оно можно, заснули мгновенно — устали сегодня жуть просто.

Моя стража третья. Нас с Дрогом с трудом добудились Хэл с Гурем, которые тут же попадали брёвнами. Отвык народ по ночам бдеть в дозоре. При Зайке все лишь для виду дежурили. Да и не изматывались мы так сильно давно.

Сидим слушаем ночь. Тут одно хорошо — мало живности. А нет дичи, так нет и волков. То ли знание это, то ли рана, отнявшая сил в переходе сверх меры, виной, но Дрог не продержался и часа. Начал голову на грудь ронять, бурчать что-то сквозь дрёму, а потом и вообще захрапел. Ладно, пусть. У меня ни в одном глазу сна нет — за двоих подежурю. Всё равно скоро уже Крамора с Никитой будить.

Тишина. Холмы спят. Причём, мёртвым сном. Жизни тут, что днём мало, что ночью не больше. Слышно только, как люди сопят. Не ворочается даже никто.

И вдруг звук! Тихий-тихий. Словно кто-то крадётся. Послышалось? Тем не менее, я мгновенно напрягся. Ещё раз — и бужу всех тревогой.

— Китя, — внезапно доносится до меня прилетевший со стороны лежащей между холмов ложбины знакомый шёпот.

— Все спять. Не буди. Поговорить надя.