Во второй главе предшествующего, первого тома нашего исследования мы уже касались вопроса о происхождении экспедиционной армии comitatenses, когда рассматривали историю подразделения эмесенских лучников. Этот параграф мы хотели бы начать с того же вопроса, только поставив его более широко: какие войсковые подразделения входили в состав императорского комитата эпохи Тетрархии, как изменились ранг и дислокация этих подразделений в период правления Константина I Великого (306–337) и как происходил процесс преобразования гвардии sacer comitatus в полноценную экспедиционную армию comitatenses.
Начиная с середины 1980-х гг. благодаря исследованиям Μ. Шпайделя в научной литературе намечается тенденция к пересмотру даже самой постановки вопроса о времени возникновения и истоках позднеримской экспедиционной армии. Старая дилемма — Диоклетиан или Константин как авторы военной реформы, создатели экспедиционной (полевой) армии — ушла в прошлое, уступив место идее о формировании новых соединений, командных должностей и видов службы в эпоху позднего Принципата, т. е. в III в.
В связи с этим обратимся к относительно новой статье Μ. Шпайделя, опубликованной в 2005 г. В этой статье исследователь показал, что некоторые важные ранги позднеримской армии, связанные с военным командованием, восходят по своему происхождению еще к первой половине III в. К таковым Μ. Шпайдель относит ранги circitor ('дозорный'), exarchus (экзарх) и biarchus (биарх)[29], основываясь на эпиграфическом материале, применительно, правда, только к двум первым рангам. Ранг circitor, по его мнению, непрерывно существовал с 230 г., когда он впервые упоминается в папирусах из римской крепости Дура-Европос[30], этот же ранг зафиксирован и у воина из подразделения numerus Cattharensium, которое размещалось в Верхней Германии. В трактовке Μ. Шпайделя данное подразделение было создано до 260 г., и, несмотря на крушение верхнегерманского лимеса в результате военного мятежа в Галлии, поднятого в 260 г., отряд Cattharensium, как полагает исследователь, пережил все внутренние междоусобицы и варварские набеги, продолжая нести службу на рейнской границе и в начале IV в.[31]
Но надпись, на которую ссылается Μ. Шпайдель (CIL XIII 7298), к сожалению, не содержит никаких четких критериев датировки — ни консульских, ни императорских имен, что не позволяет определить, к какому времени относится надпись, поэтому под вопросом остается факт наличия ранга circitor в западных провинциях Римской империи до эпохи Тетрархии. Тем не менее вывод автора относительно ранга exarchus не подлежит сомнению, и именно пример с этим рангом во многом доказывает, что, по крайней мере, командная структура позднеримской армии действительно восходит к периоду III в.
Μ. Шпайдель обратил внимание на надпись CIL III 4832 = D 2528 из Фракии, упоминающую ранг экзарха[32]:
Aggaeo, / hexarcho / alae Celerum, / viro sagittandi /peritissimo, vi / militum interem/to. Monna, / marito amantissime
На основании другой надписи, в которой ала Быстрых всадников упоминается с дополнительным титулом Philippiana, Μ. Шпайдель датировал надпись временем правления императора Филиппа I Араба (244–249), восстановив и историко-политический контекст этой эпитафии. По мнению Μ. Шпайделя, воины алы приняли участие в мятеже против Филиппа I, в то время как их командующий, Аггей, остался верен императору и поплатился за это жизнью. Тем не менее, как отмечает Μ. Шпайдель, создателем алы Быстрых всадников был не Филипп! Араб, а Максимин! Фракиец (235–238), навербовавший это соединение как часть своей личной гвардии во время конфликта с Сенатом[33].
Но в рамках предложенного контекста нам важно другое, а именно: эпитафия экзарха Аггея четко свидетельствует, что ранг экзарха существовал в римской армии уже начиная со второй четверти III в., т. е. задолго до Диоклетиана или Константина I, и это позволяет утверждать, что зарождение командной структуры, а также и самих подразделений позднеримской полевой армии действительно восходит к эпохе «солдатских императоров», т. е. к III в. Истоки этого процесса следует искать в личной походной гвардии императоров III в., что наглядно и с успехом продемонстрировал в своих работах Μ. Шпайдель.
Две эпитафии, опубликованные еще в 1951 г. и перепечатанные в 1994 г., дают основание полагать, что многие из соединений личной императорской гвардии — т. н. equites singulares Augusti ('отборные всадники Августа'), которые, в отличие от преторианских когорт, были именно полевой, походной гвардией, т. е. всегда сопровождали императора во время военных кампаний, — продолжали существовать и в эпоху Тетрархии. Обе надписи были обнаружены на территории остатков базилики Св. Марцеллина и Петра в Риме, построенной при Константине I Великом. Первая надпись представляет собой посвящение императору Диоклетиану, вторая — его коллеге-соправителю в западных провинциях Максимиану Геркулию: Fortissimo / [e]t piissimo imp(era-tori) /[d(omino)] n(ostro) C. Aur(elio) Val(erio) /[Dio]cletian[o]/—(«Сильнейшему и самому благочестивому императору, повелителю нашему Г. Аврелию Валерию Диоклетиану»); Magno et Invicto / d(omino) n(ostro) imp(eratori) Caes(ari) Μ. / Aur(elio) / Val(erio) Maximiano / semper invicto / Augusto. /[— Jus, v(ir) p(erfectissimus), [trib(unus) — («Великому и непобедимому повелителю нашему, императору Цезарю Аврелию Валерию Максимиану, всегда непобедимому Августу. [… ], муж совершеннейший, трибун…»)[34].
Эти надписи предельно интересны тем, где они были обнаружены. Как в свое время доказал Ф. Гроссо, в эпоху Принципата на месте базилики Св. Марцеллина и Петра находился военный лагерь отрядов equites singulares Augusti, там размещался их основной гарнизон. На основании многочисленных эпитафий, найденных в развалинах базилики, Ф. Гроссо пришел к выводу, что рядом с данным лагерем располагалось и кладбище, предназначенное для воинов equites singulares Augusti, а сам лагерь служил тренировочной и смотровой площадкой для гарнизона, где регулярно проходили учения. Как показал исследователь, этот лагерь был основан еще в эпоху императора Траяна (98–117)[35].
Следовательно, если две цитированные выше надписи упоминают императоров Диоклетиана и Максимиана Геркулия, значит, данный лагерь все еще существовал и в эпоху Тетрархии, а это, в свою очередь, позволяет заключить, что тогда же продолжал функционировать и сам военный корпус отборных всадников Августа, которые на рубеже III и IV вв. находились в Риме и несли там службу вместе с когортами преторианцев.
В серии своих статей, изданных в середине 1980-х гг., Μ. Шпайдель пришел к выводу, что 1) именно отряды equites singulares Augusti дали начало последующим позднеримским соединениям comites dominorum nostrorum ('спутники наших повелителей', т. е. телохранители), упомянутым в Notitia Dignitatum', 2) преторианские же когорты, в свою очередь, послужили основой для создания кавалерийских вексилляций equites promoti', 3) впоследствии, в 306 г., гвардия equites singulares Augusti выступила на стороне узурпатора Максенция и поддержала его мятеж в Италии, что привело к упразднению этого войскового корпуса в 312 г., когда Константин I разгромил Максенция[36].
Следует подчеркнуть, что применительно к вексилляциям equites promoti Μ. Шпайдель во многом исходит из позиции Д. Хоффманна, который полагал, что equites promoti произошли от преторианской гвардии Рима, точнее, от ее конницы, вошедшей в состав императорского «священного комитата». Эта конница, по мнению Д. Хоффманна, была намного более привилегированной и престижной, чем легионная кавалерия, также выделенная в обособленные отряды equites promoti, между ними прослеживаются четкие административ-но-правовые и социальные различия[37].
Сам Д. Хоффманн в качестве подтверждения своей идеи ссылается на ла тинский папирус неизвестного происхождения, датированный 293 г. Этот па пирус упоминает подразделения equites promoti, входившие, судя по всему, в состав императорского «священного комитата»[38]:
[са. 15 equit]ibus promotis dd пп Diocletiani etMa[x]imian[i augg] et [Constantii et Maximiani] nobilissimorum Caesarum
Тем не менее данные другого латинского папируса, датированного 6 декабря 293 г., заставляют поставить под сомнение тезис Д. Хоффманна и Μ. Шпай-деля — можем ли мы утверждать, что полевые вексилляции equites promoti были созданы только из преторианских когорт? Папирус был опубликован в 1985 г., сам документ хранится в коллекции Бодлианской библиотеки Оксфордского университета, его издатели, Дж. Ри и К. Уорп, транскрибировали текст следующим образом[39]:
Aureli[u]s. [6–8?] (vac?) mag(istris) s. [
(vac) salutem.
annonas… as… capitum trium Alogio
adiutori memoriae apud Caesariam
quousque bonam valetudinem perceperit
et proficiscenti per… em in sacrum
comitatum d(omini) n(ostri) Maximiani
nobilissimi C[a]esaris usque
ex die [… ]um iduum Dece[m]brium
in diem q[u]o ad comitatum
venerit. (vac.)
(vac.)
dat(a) VIII idus Dec(embres)
d(ominis) n(ostris) Diocletiano Aug(usto) V et
Maximiano Aug(usto) IIII co(n)s(ulibus).
К сожалению, папирус сохранился только фрагментарно, тем не менее его содержание порождает целый ряд вопросов, связанных со становлением и внутренней структурой императорского комитата (гвардии) эпохи Тетрархии. Прежде всего, документ четко упоминает «священный комитат», и это свидетельствует, что полевая (мобильная) императорская гвардия существовала уже к декабрю 293 г., другими словами, папирус из Бодлианской библиотеки следует признать первым достоверным и документально зафиксированным упоминанием комитата как совокупности войсковых подразделений.
Бодлианский папирус дает нам и имя правителя, которому подчинялась указанная гвардия, — Цезарь Максимиан (Максимин) Галерий, который предпринял в 293 г. военную экспедицию в Верхний Египет для подавления восстания в двух городах — Коптосе и Бусирисе[40]. Учитывая провозглашение Галерия 1 марта 293 г. Цезарем[41], мы можем предположить, что его личный комитат был сформирован за достаточно короткий срок, с марта по декабрь 293 г. Дж. Ри и К. Уорп предположили, что контекст папируса содержит сведения об отправке чиновниками из Цезареи продовольствия для личной гвардии Галерия, который находился на тот момент в Египте. Саму же Цезарею, где несли службу чиновники Аврелий и Алогий (последний как раз и был отправлен в Египет с целью доставить продовольствие), исследователи идентифицировали как знаменитый город в Палестине, соответственно, из этого города Галерий переправился в Египет[42].
С учетом сведений папируса мы можем усомниться в том, что отряды equites promoti, входившие в состав императорского комитата, происходили от преторианской конницы. В случае с Галерием мы можем утверждать, что в его резиденции в Сердике (совр. София) не было преторианских когорт, их пребывание в восточных провинциях империи зафиксировано исключительно в Вифинии на северо-западе Малой Азии, где, как известно, в городе Никомедия размещался император Диоклетиан. Лактанций утверждает, что в гонениях на христианские общины и церкви, развернувшихся в 303 г. в Вифинии, приняли участие и преторианцы (Veniebant igitur praetoriani. — Lact. De mort, pers. 12. 5), это подтверждает дислоцирование их в данном регионе.
Тем не менее крайне маловероятно, что Диоклетиан выделил часть преторианской конницы и переправил ее в армию Галерия в 293 г. Очевидно, преторианские когорты размещались только в Никомедии, охраняя дворец (резиденцию) самого Диоклетиана. В целом по периоду III в. исследователям известен всего один документ, подтверждающий факт участия преторианцев в военных кампаниях за пределами Рима и Италии, — надпись CIL VIII 21 021 = D 2038 из Мавритании Цезарейской, упоминающая Третью когорту претория:
D(is) M(anibus) s(acrum) /Aurelius Vincentius /miles coh(o)rtis / tertiae praetoriae /
centuria Maximini / militavit in legione / undecima Claudia / amis V/ in praetoria amis /
XI vixit annis XL /civis T(h)rax/memoriafecerunt / cives de rebus // ipsius bene /merenti
Д. Кеннеди определил, что эта эпитафия была составлена в III в.[43], мы же полагаем, что предложенную датировку можно уточнить на основании родового имени Винцентия — Аврелий, которое, как и имя Валерий, было широко распространено в империи именно в эпоху Диоклетиана. Поскольку полное имя Диоклетиана звучало как Гай Аврелий Валерий Диоклетиан, многие гражданские и военные чиновники также носили эти имена вплоть до эпохи Константина I Великого, когда общераспространенным стало другое имя — Флавий (Flavius), принадлежавшее Константину[44].
Соответственно, вслед за П. Маймо-и-Капдевилой мы полагаем, что Третья когорта претория, обозначенная в надписи, участвовала в военной операции Максимиана против мавров, проведенной в 297–298 гг.[45] Но тогда эпитафия Аврелию Винцентию опровергает тезис о происхождении вексилляций equites promoti от преторианской конницы — надпись определенно свидетельствует, что Третья когорта претория участвовала в экспедиции в полном составе, поскольку она фигурирует в надписи под своим именем и именно как отдельное и полноценное войсковое соединение.
На наш взгляд, у правителей-тетрархов просто не было особой необходимости в том, чтобы выделять из преторианской гвардии какие-либо специальные кавалерийские отряды, предназначенные для участия в той или иной военной кампании, — надпись Аврелия Винцентия скорее показывает, что если у правителей-тетрархов и возникала реальная необходимость привлечь силы преторианцев, Августы или Цезари отправляли на соответствующий участок фронта весь кадровый состав той или иной когорты, а не только ее конницу.
Соответственно, мы полагаем, что отряды equites promoti, входившие в состав комитата, восходят не к преторианской гвардии, а к подразделениям equites singulares Augusti, которые, в отличие от преторианцев, были более мобильными в силу своих функций и вида службы. Еще одним подтверждением нашей идеи может служить латинская надпись из Рима, опубликованная в 1946 г. В ней упоминается Валерий Непотиан, «императорский экзарх, получивший повышение по службе» (Val(erius) Nepotianus / exarcus promotus domni/cus. — AE 1946, no. 127,1. 3–5, p. 39). Наличие у этого офицера имени Валерий вновь позволяет датировать эпитафию 284–324 гг., т. е. эпохой Диоклетиана и последующих правителей-тетрархов (Галерия, Максимина II Дазы и Лициния), а это, в свою очередь, позволяет нам сделать вывод, что Валерий Непотиан командовал отрядом equites promoti, входившим в состав «священного» комитата либо Максимиана Геркулия, либо его сына Максенция, захватившего власть в Италии в 306 г. и правившего там до 312 г.
Валерий Непотиан носил титул promotus, но, как мы показали в § 2 главы II первого тома нашего исследования, в военной терминологии эпохи Тетрархии наименование promotus подразумевало именно отряды всадников, только кавалерийские вексилляции обладали подобным титулом, тогда как слово domnicus ('императорский') из той же надписи явно показывает, что Валерий нес службу именно в императорском комитате, в гвардии императора. Поскольку две цитированные выше надписи из Рима (район базилики Св. Петра) подтверждают факт существования соединений equites singulares Augusti в период Диоклетиана, мы можем предположить, что на рубеже III и IV вв. эта конная гвардия просто была переименована в equites promoti, следовательно, саму надпись Валерия Непотиана следует датировать эпохой Максенция (306–312)[46], который во многом опирался именно на силы equites singulares Augusti. В 312 г., когда Константин I разгромил Максенция, он расформировал корпус equites singulares Augusti[47], хотя в целом не исключено, что данные вексилляции вошли в состав армии победителя или просто были переведены в пограничную армию.
Наконец, еще одна фрагментарная надпись из Рима, обнаруженная на форуме Траяна, позволяет предположить, что даже ранг palatina ('дворцовые'), которым в позднеримской армии обладали самые привилегированные подразделения, размещавшиеся непосредственно во дворце императора (схолы — императорская гвардия, ауксилии, вексилляции и легионы), был учрежден не Константином I, как полагали ранее, а Максенцием. Эта надпись впервые была опубликована в 1938 г., но только в 1988 г. она стала объектом специального исследования — Μ. Шпайдель предложил ее новое чтение, восстановив некоторые недостающие элементы текста[48]: надпись была выбита на двух каменных плитах, первая плита читается как Coh(ors) [… ] Roman[a] Palatina, вторая — Coh(ors) [… ] I [RJomana Palatina.
Μ. Шпайдель предположил, что наименование Palatina, а точнее, почетный титул, крайне необычный для преторианских когорт и нигде, кроме этой надписи, не зафиксированный, был предоставлен преторианцам именно в период Максенция, — тем самым Максенций стремился подчеркнуть свой тесный союз с преторианской гвардией, обеспечить лояльность этих войск[49], не исключено, что наделение преторианцев новым титулом сопровождалось и повышением их жалованья. Мы согласны с позицией исследователя, поскольку преторианские когорты существовали вплоть до 312 г., когда их упразднил Константин I Великий, но ни одна надпись и ни один нарративный источник по эпохе Принципата (I–III вв.) и Тетрархии не называют данные когорты титуломpalatinae, т. е. 'дворцовые'.
Следовательно, можно сделать вывод, что после победы над Максенцием Константин вполне органично позаимствовал титул, впервые введенный в военную иерархию Максенцием, и преобразовал его уже в полноценный военный ранг, обозначение отдельного вида войсковых подразделений — императорской гвардии и тех подразделений, которые всегда находились во дворце императора. Ранг palatina, таким образом, был присвоен зарождающейся экспедиционной армии Константина, расположенной на Западе империи, в Галлии и в Италии, и к этому сюжету мы хотели бы сейчас перейти.
В 1993 г. в полемике с Д. Хоффманном К. Цукерман утверждал, что некоторые из т. н. дворцовых ауксилий, т. е. тех самых, которые носили ранг palatina, были созданы задолго до Диоклетиана, еще в эпоху «солдатских» императоров III в. К таким ауксилиям исследователь отнес отряды Batavi, Mattiaci, Heruli и Regii, изначально созданные в западных провинциях империи, а затем претерпевшие ряд территориальных перемещений[50]. Эта позиция была поддержана О. Шмиттом, который добавил в список ауксилий, созданных в III в., еще несколько подразделений и подчеркнул, что именно из ауксилий подобного типа, а также из вексилляций старых пограничных легионов Константин I сформировал полевую (экспедиционную) армию comitatenses[51].
Тем не менее мы полагаем, что вывод о первоначальном составе экспедиционных армий Константина можно сделать только на основании сведений по всем типам войсковых соединений — легионам, вексилляциям, алам и когортам, а также отрядам, навербованным из германских племен (пленники или наемники). Чтобы точнее определить, какие же войска вошли в состав экспедиционных армий Константина как на Западе, так и на Востоке империи, следует вновь обратиться к эпиграфическому материалу, сопоставив его с нарративными источниками, весьма спорными и двусмысленными по характеру изложения материала.
Каждому исследователю, занимающемуся позднеримской армией, хорошо известны эти источники — латинские панегирики, «Новая история» Зосима, «Бревиарии» Евтропия и Аврелия Виктора и некоторые другие тексты, но, к сожалению, именно в силу своей известности, предельной «разработанности» в научной литературе они вряд ли могут дать какие-либо новые сведения о становлении экспедиционных армий Константина.
В одной из наших статей мы уже рассматривали малоизвестный источник, редко привлекающий внимание исследователей сам по себе и совсем не привлекающий внимания в связи с проблемами развития позднеримской армии. Этот источник — «Церковная история» Геласия Кизикийского, автора, жившего во второй половине V в., но опиравшегося на одноименный труд другого историка — Геласия Кесарийского, епископа палестинской Цезареи, жившего во второй половине IV в.[52]
Мы не будем повторять аргументы, представленные в нашей статье по Геласию Кизикийскому, отметим лишь, что практически все исследователи, обращавшиеся к его труду, неизменно признают, что содержащиеся в нем сведения относительно военной деятельности Константина восходят к Геласию Кесарийскому и его «Церковной истории»[53]. В связи с этим обратим внимание на опубликованную в 2002 г. статью П. ван Нуффелена, где он попытался решительно порвать со всей предшествующей историографической традицией, признававшей достоверность существования Геласия Кесарийского как автора «Церковной истории». П. ван Нуффелен доказывает, что Геласий Кесарийский был только епископом Кесарии, но не автором «Церковной истории».
В трактовке исследователя писатель Геласий Кесарийский — не более чем мифический персонаж, за которым в реальности скрывался анонимный автор, живший в V в. и написавший между 439 и 475 гг. «Церковную историю», не сохранившуюся до наших дней. Этот аноним присвоил себе имя епископа Геласия Кесарийского, чтобы придать больший авторитет своему труду, повысить его значимость среди других «Церковных историй». Соответственно, как полагает П. ван Нуффелен, Геласий Кизикийский переписал многие фрагменты именно из «Церковной истории», созданной в 439–475 гг., что и породило в современной научной литературе путаницу относительно идентификации и хронологии жизни Геласия Кесарийского[54].
На наш взгляд, данная точка зрения вызывает большие сомнения — если епископ Геласий Кесарийский, живший в IV в., не был автором «Церковной истории», с какой тогда целью псевдо-Геласий Кесарийский, живший, согласно П. ван Нуффелену, в V в., выбрал этого епископа, чтобы озаглавить свой труд его именем? Чем тогда был знаменит епископ Геласий, если не «Церковной историей», написанной в IV в.? Если псевдо-Геласий Кесарийский V в. желал придать авторитет своей «Церковной истории» на фоне других произведений подобного жанра, логично, что он должен был выбрать одного из авторов «Церковных историй», столь многочисленных в V в. Поскольку такие имена, как Сократ Схоластик, Созомен Гермий или Феодорит Киррский, были предельно известны в то время, новоявленный церковный историк вынужден был обратиться к более древнему автору, жившему не в V, а в IV в., что опять же логично приводит к заключению: таким автором мог быть епископ Геласий Кесарийский, автор «Церковной истории».
Подчеркнем — мы не отрицаем тот факт, что «Церковная история» епископа Геласия Кесарийского дошла до Геласия Кизикийского в переработке псевдо-Геласия Кесарийского, другой вопрос — у нас нет оснований отрицать, что епископ Геласий был автором «Церковной истории». Применительно же к сюжетам военной деятельности Константина, о которых сообщает Геласий Кизикийский, можно сказать, что сведения его «Церковной истории» не содержатся в других общеизвестных источниках.
Эти сведения касаются похода Константина в Италию против узурпатора Максенция в 312 г. Геласий четко отмечает, что незадолго до похода Константин провел крупную военную кампанию на Рейне против неких «савров», франков и других германских племен, нападавших и грабивших римские земли (τά Σαύρων καί τά Φράγγων καί τα Γερμανών έθνη). Вместе с небольшим войском император перешел Рейн (όλίγφ στρατω περαιωθείς) и выступил в поход против германцев, живших на правом берегу реки (τον Ρήνον έπί δεξιά διαβάς). По словам Геласия, войско Константина состояло из жителей Испании, Британии и других регионов, их, к сожалению, невозможно идентифицировать ввиду предельно общей и расплывчатой терминологии церковного историка (ύπηγάγετο δέ καί Σπάνους καί Βρεταννούς καί τάς αύτόθι νήσους καί τά λοιπά γένη καί άπαντας τούς των τού ήλιου δυσμών γινομένους μάρτυρας. — «Он повел за собой испанцев, британцев и тех, кто живет на этих островах, а также остальные народы и всех, кто наблюдает закаты солнца»).
В результате военных побед одна часть враждебных племен была разгромлена и «подчинена» силой оружия (τω κράτει των οπλών… τούς μέν γάρ ύποτάξας), а другая — усмирена «раздачей денег» (τούς δέ μισθοδοτήσας), более того, Константин заключил соглашения с некоторыми из этих племен (τούς δέ φίλους άντί πολεμίων <..> καταστήσας). Геласий восторженно подчеркивает, что в результате победоносный Константин поставил под свое командование «всех союзников» (έπήγετο πάντας συμμάχους) и, умиротворив рейнские регионы (πολλά τε βάρβαρα έθνη χειρωσάμενος — «захватив в плен многие варварские племена»), направил свои войска в Италию с целью свергнуть Максенция. В этом смысле приобретает важность и другое сообщение Геласия, в котором автор из Кизика утверждает, что Константин «привел (с собой) десять племен галлов, франков и испанцев»[55] (Γάλλων τε καί Φράγγων καί Σπάνων δέκα έθνη προσαγαγόμενος), которые последовали за ним к границам Италии (προσήγε λοιπόν τοίς Ιταλίας όρεσι τό στράτευμα — «и затем он привел войско к границам Италии». — Gel. Cyz. НЕ. I. 4. 2–5)[56].
Мы полагаем, что Геласий Кизикийский, точнее, его источник, Геласий Кесарийский, суммировал, свел воедино сразу несколько военных кампаний Константина за Рейном, проведенных им в течение нескольких лет, с 306 по 310 г. Об этих экспедициях сообщают латинские панегирики — тексты, написанные, в отличие от «Церковной истории» Геласия, современниками Константина. Как блестяще установил Т. Грюневальд, хронология военной деятельности Константина на Рейне включала в себя три похода, которые состоялись 1) осенью 306 или в начале 307 г., 2) в 308 г. и 3) летом 310 г.[57] Следуя хронологии Т. Грюневальда, попытаемся выяснить, какие племена были противниками Константина, — логично предположить, что как раз эти племена и пополнили армию Константина за счет пленников и в то же время послужили основой для создания новых войсковых соединений, состоявших из наемников.
Первая из рейнских экспедиций Константина была направлена против франков, о ней панегирик патетически утверждает, что Константин предал казни царей Франкии, которые вероломно нарушили мир, заключенный с этим племенем еще в эпоху Констанция I Хлора, отца Константина (Reges ipsos Franciae, qui per absentiam patris tui pacem violaverant. — Pan. Lat. VI (VII). 10. 2). Во втором походе Константин боролся с племенем бруктеров, которым он нанес значительный урон (etiam immissa Bructeris vastatione fecisti, imperator invicte. — Pan. Lat. VI (VII). 12. 1), а в 310 г. его противниками вновь стали франки (Francorum gens in armis erat. — Lact. De mort. pers. 29.3). Следовательно, как видим, главным противником Константина оставались франки, поэтому мы вполне можем предположить, что пленные франки в значительной мере пополнили военные силы Константина, войдя в состав регулярных войсковых подразделений.
Тем не менее не следует исключать, что племя аламаннов тоже поставило в армию Константина новых боеспособных рекрутов[58], но мы полагаем, что правовое положение и ранг этих рекрутов полностью отличались от характера военной службы пленных германцев. В нашей статье, посвященной Геласию Кизикийскому, мы уже отмечали, что войсковые подразделения армии Константина, навербованные из германцев, можно разделить на два вида: 1) пленники, которые вошли в состав уже действующих регулярных соединений, 2) наемники, т. е. представители тех племен, с которыми Константин предпочел заключить договор о военной службе за деньги. Оба вида подразделений четко перечислены в «Церковной истории» Геласия Кизикийского[59].
Мы не сомневаемся в том, что наемные отряды положили начало привилегированным войсковым подразделениям, которые впоследствии получат ранг auxilia palatina ('дворцовые ауксилии'), но мы хотели бы определить, какие из регулярных соединений армии Константина пополнились пленными франками, какие соединения тем самым участвовали в его рейнских экспедициях. Это поможет нам выявить механизм постепенного формирования западной экспедиционной армии, впервые учрежденной, как мы полагаем, именно в 312 г.
В первую очередь обратимся к надписи из Кельна CIL XIII 8274 = D 2784, где упоминается викарий отряда Divitenses Виаторин, погибший от рук франков непосредственно на их территории. Несомненно, пребывание данного отряда за Рейном могло быть связано только с военным походом против франков, и мы полагаем, что этот поход состоялся в начальный период правления Константина, в 306–312 гг.
Viatorinus prot/ector mi(li)tavit an/nos triginta o/ccisus in bar/barico
iuxta D/ivitia(m) a Franco / vicarius Divitesi(u)m
Наш вывод о времени смерти Виаторина подтверждается сведениями другой надписи, непосредственно посвященной императору Константину. В ней вновь фигурирует римская крепость Divitia, расположенная на территории современного Кельна, но на этот раз гарнизон крепости получает дополнительное наименование:
Virtute domini Constantin! Maximi / Pii Felicissimi Invicti Augusti / suppressis domitisque
Francis / in eorum terris castrum Divitensium / sub praesentiaprincipis sui / devoti numini
maiestatique / duoetvicensimani vota fecerunt //X/XX
К сожалению, надпись CIL XIII 8502 = D 8937 дошла до нас не в оригинале, а только в пересказе немецкого церковного историка-антиквария XVI в. Лаврентия Сурия, он единственный цитирует полный текст надписи в одном из томов своего собрания житий святых средневековой Германии. Тем не менее исследование Μ. Гехтер показывает, что у нас нет оснований отрицать достоверность этой надписи, — данный текст фрагментарно упоминает и более ранний автор, аббат бенедиктинского монастыря в крепости Deutz (той самой, что была возведена в период Константина, Deutz = Divitia) Руперт, который в 1128 г. подготовил подробный отчет о последствиях пожара, произошедшего в крепости и затронувшего также крепостные стены. Во время обследования стен Руперт обнаружил и фрагменты этой надписи, он цитирует ее в своем отчете De incendio («О пожаре»). Тот же Руперт был автором и другого сочинения — «Жизни св. Хериберта», где он дал полное описание надписи. В свою очередь, Лаврентий Сурий позаимствовал текст надписи именно из агиографического труда Руперта[60].
Д. Хоффманн в своей диссертации пришел к выводу, что позднеримский легион Divitenses, упоминаемый в Notitia Dignitatum, происходит от вексилляции, выделенной из состава старого II Италийского легиона (legio II Italica) еще в эпоху Тетрархии, при Максимиане Геркулии или Констанции Хлоре. Эта вексилляция, по мнению Д. Хоффманна, разместилась на Нижнем Рейне в качестве независимого пограничного гарнизона в крепости Divitia, от которой она и получила свое название. Впоследствии, как полагает исследователь, эта вексилляция вошла в состав армии Константина, отправленной в Италию для борьбы с Максенцием, и после 312 г. она уже не возвращалась на рейнскую границу, продолжая пребывать в Италии[61].
Вместе с тем, с одной стороны, исследователь, как ни странно, не учитывает надписи из Кельна, цитированные выше, с другой стороны, уже после выхода в свет диссертации Д. Хоффманна были опубликованы новые эпиграфические данные, опровергающие его точку зрения. Прежде всего, надпись CIL XIII 8502 = D 8937 определенно свидетельствует, что крепость Divitia была разрушена в ходе вторжения франков, но затем, после победы над ними, один из легионов армии Константина, legio XXII Primigenia (XXII Первородный легион), восстановил эту крепость. Из текста видно, что заново была отстроена крепость именно отряда Divitenses, т. е. и до франкского вторжения в этой крепости уже размещался войсковой гарнизон, очевидно, сильно пострадавший из-за нападения франков.
Мы можем предположить, что для восполнения людского состава крепости Константин разместил в ней новый гарнизон, и этот гарнизон был укомплектован воинами XXII Первородного легиона, другими словами, Константин оставил в крепости строительный отряд (вексилляцию), выделенный и откомандированный из XXII Первородного легиона специально для восстановления разрушенной крепости. По давно сложившейся традиции, вексилляция legio XXII Primigenia получила название Divitenses, и отныне она размещалась в этой крепости уже на постоянной основе.
В то же время исследование Μ. Карролль-Шпиллеке показало, что гарнизон крепости Divitia продолжал существовать вплоть до середины 350-х гг., более того, археологический материал, рассмотренный исследовательницей, подсказывает, что и сама крепость не была разрушена даже в ходе очередного вторжения франков и аламаннов середины 350-х гг. Нумизматический материал фиксирует только небольшой период запустения крепости в 353–364 гг., когда циркуляция монет временно прекратилась, но данные археологии по последующим периодам вновь свидетельствуют о восстановлении гарнизона и возобновлении его оборонительных функций[62].
Следовательно, даже после отвода войск с Нижнего Рейна в Италию (312 г.) в крепости Divitia должны были оставаться войсковые подразделения на случай нового вторжения франков. Т. Грюневальд датировал надпись из Кельна CIL XIII 8502 = D 8 937 315 г., полагая, что она была составлена в честь празднования десятилетнего юбилея правления Константина, а сам отряд legio XXII Primigenia был размещен в Divitia в 312 г. как раз в связи с перемещением старого гарнизона, вексилляции II Италийского легиона, в Италию для борьбы с Максенцием[63]. Но эта точка зрения вызывает большие сомнения[64] — если новый гарнизон был расквартирован в крепости в 312 г., почему монумент, сообщающий о ее восстановлении, был установлен только в 315 г.? В таком случае мы вынуждены заключить, что в течение трех лет новый гарнизон строил свою крепость, все это время пребывая в другом месте, но стандартный срок сооружения позднеримских оборонительных крепостей составлял не более 48 дней, что подробно зафиксировано и эпиграфическими документами[65].
В 1982 г. была опубликована другая надпись из города Отриколи в Италии, содержавшая новые данные по истории II Италийского легиона. В 1990 г. А. Шайтауер и Г. Вельш-Кляйн предложили новое, улучшенное и исправленное чтение надписи, соответственно, цитируем документ по их чтению[66]:
D(is) M(anibus) Val(erius) lustin/us mills legionis s/ecund(a)e Italic(a)e Divite/nsium
civis R(a)etus / militavit annis V/vixit an(n)is XXV co(ho)r(ti)/s VII Secundus fi-a/tiri
path carissim/o bene merenti / memoriam feci/t
Г. Вельш-Кляйн предположила, что воин Валерий Юстин, рожденный в Реции и поступивший на службу во II Италийский легион, в 311 г. был отправлен вместе с группой других рекрутов в Нижнюю Германию, где он разместился в крепости Divitia, — после 308 г. в этой крепости находилась век-силляция II Италийского легиона, которую император Лициний, управлявший Рецией и Нориком (как известно, штаб-квартира II Италийского легиона располагалась именно в Норике), выделил из «материнского» легиона и перевел в Нижнюю Германию для пополнения армии Константина, поскольку на тот момент Лициний и Константин были еще союзниками[67].
Позиция Г. Вельш-Кляйн во многом восходит к знаменитой статье Э. Риттерлинга «Legio», в которой он связал надписи из Италии, упоминающие II Италийский легион Divitenses, с военным походом против Максенция, поскольку все эти надписи были обнаружены на различных участках т. н. via Flaminia — дороги, по которой Константин и его полевая армия передвигались к Риму в 312 г.[68] Не оспаривая позицию Э. Риттерлинга, отметим, что надпись из Отриколи во многом позволяет уточнить географию территориальных перемещений вексилляции legio II Italica Divitenses, — на наш взгляд, упоминание Реции указывает на то, что данная вексилляция была полностью навербована из юношей-новобранцев, живших в Реции.
Мы полагаем, что группа этих рекрутов была отправлена в Нижнюю Германию в 308 г., поскольку воин Валерий Юстин отслужил в legio IIItalica Divitensium 5 лет: если данная вексилляция принимала участие в походе Константина, значит, она прибыла в Италию, где ее фиксирует надпись из Отриколи, в 312 г., а Лициний, которому подчинялись Реция и Норик, стал императором в 308 г.[69], следовательно, Валерий Юстин умер в 313 г. Благодаря отправке рекрутов из Реции Лициний стремился заручиться поддержкой Константина, правившего в Галлии. В этой связи мы хотели бы обратить внимание на золотую фибулу, обнаруженную в деревне Нидереммель в земле Рейнланд-Пфальц, Юго-Западная Германия, — эта фибула содержит надпись, сообщающую о десятилетнем юбилее двух императоров — Константина и Лициния: VOTIS-X — D-NCONSTANTINIAVG II VOTIS-X — D-N-LICINIAVG[70].
Как полагает издатель надписи Р. Нолль, фибула была изготовлена в 316 г., незадолго до первой войны между Константином и Лицинием, которая началась осенью 316 г. и должна была символизировать согласие Августов, мир и союз между двумя правителями империи. Фибула, таким образом, служила исключительно целям официальной пропаганды, стремящейся показать единство и нерушимость империи, управляемой двумя Августами[71]. Тем не менее Μ. Альфельди отметила, что фибула происходит из области, подчинявшейся Константину (Нижняя Германия), соответственно, по ее мнению, фибула была изготовлена только после завершения первой войны между Лицинием и Константином. Μ. Альфельди датирует этот военный конфликт 314 г., соответственно, как она полагает, после этой даты была изготовлена и фибула с юбилейными надписями[72]. В 1997 г. Μ. Миркович предложила компромиссный вариант — по ее мнению, фибулу можно датировать периодом как до, так и после первой войны Константина и Лициния[73], мы же полагаем, что юбилейные надписи фибулы отражают время до военного конфликта, безотносительно к тому, произошел ли он в 314 или в 316 г.
Как нам кажется, надпись из Отриколи подтверждает данный тезис. Действительно, воин Валерий Юстин прослужил в своей вексилляции 5 лет, соответственно, если эта вексилляция участвовала в италийском походе Константина, неудивительно, что надписи, упоминающие вексилляцию II Италийского легиона Divitenses, обнаружены именно на территории Италии. Поскольку Лициний взошел на трон в 308 г., он уже тогда мог отправить рекрутов из Реции в Нижнюю Германию, следовательно, Валерий Юстин поступил на службу в 308 г. Несомненно, уже с 308 г. именно Лициний контролировал территорию Реции[74], что создавало дополнительные трудности для Максенция[75]. Следовательно, фибула с именами Константина и Лициния могла быть создана по приказу Константина в этот период, в 308–313 гг., и совершенно не обязательно, что она содержала юбилейные надписи, — фибула просто могла отражать намерение Константина показать взаимную лояльность по отношению к Лицинию, прочный союз двух правителей.
То есть, на наш взгляд, эпитафия из Отриколи подсказывает, что вексилляция II Италийского легиона разместилась в крепости Divitia в 308 г., соответственно, не вызывает удивления тот факт, что данная вексилляция сильно пострадала от вторжения франков, — она состояла из молодых рекрутов, не обладавших большим боевым опытом. Надпись CIL XIII 8274 = D 2784, которую мы цитировали выше, относится, на наш взгляд, к тому же периоду — 308–313 гг., и отряд Divitenses, которым командовал биарх Виаторин, можно идентифицировать именно как вексилляцию II Италийского легиона.
Судя по всему, Константин предпочел заменить кадровый состав гарнизона крепости, разместив в ней более опытных воинов — вексилляцию XXII Первородного легиона, в то время как вексилляция II Италийского легиона была выведена из крепости и отведена в другой регион, но в пределах того же рейнского лимеса. Другими словами, эта вексилляция, на наш взгляд, не прекратила свое существование после битвы с франками — как раз наоборот, мы полагаем, что впоследствии, незадолго до кампании против Максенция, Константин пополнил ее кадровый состав пленными франками, неслучайно составитель надписи CIL XIII 8502 = D 8937 утверждает, что франки «были разгромлены и подчинены» (suppressis domitisque). Под разгромом франков, конечно же, вполне можно понимать карательную экспедицию 310 г., но не исключено, что и непосредственно в 312 г., за несколько месяцев до похода в Италию, Константин провел на Рейне военную кампанию против франков. В результате этой кампании пленные франки пополнили вексилляцию II Италийского легиона, и с таким кадровым составом эта вексилляция приняла участие в италийском походе Константина против Максенция, другими словами, она вошла в состав экспедиционной армии Константина, выступившей против Максенция, и ее присутствие в Италии отражает цитированная выше эпитафия из Отриколи.
В нашем распоряжении есть две надписи, и вновь из Италии, четко подтверждающие, что вексилляция II Италийского легиона с дополнительным наименованием Divitenses была пополнена пленными франками, более того, эти надписи свидетельствуют, что названная вексилляция, а значит, и многие другие подобные ей подразделения включали в себя смешанный этнический состав, в вексилляции Divitenses служили как германцы, так и местные римские граждане. Первая надпись происходит из Сполето, она упоминает Флория Баудиона — воина в должности дуценария, т. е. командующего отрядом из 200 человек:
D(is) M(anibus) / Florio Baudioni viro ducenario /protectori ex ordinario leg(ionis) II
Ital(icae) / Divit(iensium) vix(it) an(nos) XL mil(itavit) an(nos) XXV Val(erius) /
Vario optio leg(ionis) II Italic(a)e Divit(iensium) /parenti karissimo /
m(onumentum) f(aciendum) c(uravit)
Прежде всего обращает на себя внимание имя воина, которому был установлен надгробный памятник, — Флорий Баудион. Дело в том, что корень Baudi представляет собой германскую именную форму, он встречается в именах готов, франков и аламаннов[76], очевидно, с этой формой прямо связано и имя Bauto/Baudo, имеющее, как известно, франкское происхождение[77]. Данная надпись, как и надпись из Отриколи, была обнаружена на участке ведущей к Риму дороги, по которой двигался Константин вместе со своим войском. Соответственно, если признать, что Флорий Баудион умер в 312 г., т. е. во время италийской кампании Константина, можно сделать вывод, что этот офицер поступил на службу в римскую армию в 287 г., так как, согласно надписи, всего он прослужил 25 лет, а это заставляет предположить, что Флорий Баудион — представитель того поколения франков, с которым правители-тетрархи вели интенсивные войны в конце 280-х гг., и, судя по всему, Флорий Баудион первоначально был зачислен в римскую армию именно в качестве пленника.
Очевидно, он был включен в состав дислоцировавшегося в Норике II Италийского легиона в качестве рядового воина и служил в этом легионе вплоть до 308 г., когда, как мы доказывали выше, Лициний, управлявший Нориком, выделил из состава II Италийского легиона вексилляцию и перевел ее в армию Константина, Константин же отправил вексилляцию в крепость Divitia на рейнской границе. Очевидно, в тот период, когда вексилляция II Италийского легиона размещалась в крепости Divitia, Флорий Баудион дослужился до звания ординария, т. е. ординарного центуриона — офицера, командовавшего боевым строем воинов в легионе[78]. Впоследствии же, когда Константин выступил в Италию против Максенция, Флорий Баудион получил должность дуценария, а также новый почетный титул — «защитник» (protector), подразумевающий, что теперь Флорий Баудион вместе с другими офицерами, носившими подобное звание, входит в состав ближайшего окружения Константина, в его походный штаб.
Как видим, ко времени италийского похода 312 г. в вексилляции Divitenses служил и сын Флория Баудиона, Валерий Варий, выполнявший функции опциона, т. е. офицера, ответственного за доставку, подсчет и распределение продовольствия для кадрового состава вексилляции, но для нас важен тот факт, что франк, первоначально попавший в римскую армию в качестве пленника, в эпоху Константина занял командную должность высокого ранга. Мы полагаем, что Константин неслучайно возвысил Флория Баудиона, поскольку, судя по всему, он поручил этому офицеру командовать той группой воинов, которая состояла из франков, захваченных в плен в ходе кампании 312 г.
Если эта кампания произошла за несколько месяцев до италийской экспедиции Константина, то неудивительно, что он возвысил Флория Баудиона и привлек его в свою личную свиту, свой личный полевой штаб, — очевидно, Константин поставил этих франков под командование Флория Баудиона, потому что пленные франки, совсем недавно пополнившие вексилляцию Divitenses, лучше взаимодействовали со своим соплеменником и подчинялись ему, а не римскому офицеру. Таким образом, эпитафия Баудиону служит доказательством присутствия пленных франков в кадровом составе вексилляции II Италийского легиона Divitenses.
Другая надпись, установленная уже в Риме, принадлежит Валерию Гениалису, воину той же вексилляции:
D(is) M(anibus) s(acrum) / Val(erius) Genialis milex (sic) / legionis secund(a)e /
Divitensium Italic(a)e / si{n}gnifer (sic) vixit annos L / militavit annos XXVI /
pos(u)it Verina bene merenti
Эта надпись упоминает уже воина римского происхождения, во всяком случае, об этом позволяет судить имя воина. Опять же, если эпитафия была составлена в 312 г., значит, Валерий Гениалис поступил на службу в 286 г., т. е. примерно в тот же период, когда и Флорий Баудион, следовательно, можно предположить, что наряду с пленными франками в вексилляции II Италийского легиона Divitenses служили и местные римские граждане, — мы не сомневаемся в том, что Валерий Гениалис, так же как и Флорий Баудион, первоначально, в период Тетрархии, вошел в состав «материнского» II Италийского легиона, дислоцировавшегося в Норике, а затем, уже в эпоху Константина, Валерий Гениалис продолжил свою службу в вексилляции, выделенной из этого легиона. Вместе со своей вексилляцией он перевелся в крепость Divitia на Рейне и далее принял участие в италийском походе Константина в 312 г.
Соответственно, пример вексилляции Divitenses показывает, что Константин в первые годы своего правления применял две стратегии взаимоотношений с германцами: пленные германцы активно зачислялись в уже действующие регулярные подразделения римской армии в Галлии, племена же, с которыми император не воевал, но заключил союзный договор, отправляли в его армию молодых рекрутов, из которых формировались обособленные этнические подразделения. Эти подразделения входили в состав императорской гвардии, находились непосредственно при императоре и выполняли свои обязанности на основе наемной службы. Ценность же сведений цитированного выше Геласия Кизикийского как раз в том и заключается, что они четко позволяют выделить эти две категории войск, Геласий говорит о них предельно ясно и подробно.
В этом аспекте военная политика Константина кардинально отличалась от предшествующей практики правителей-тетрахов — в период Диоклетиана германцы не зачислялись на службу в римскую армию в виде отдельных наемных войсковых соединений, Диоклетиан и его коллеги-соправители не вербовали германских наемников и не создавали из них обособленные привилегированные соединения, тем более входившие в состав гвардии императора. Как раз наоборот, этнические соединения регулярной армии, навербованные из германцев, несли службу в отдаленных провинциях, таких как Египет, и исключительно в качестве рядовых гарнизонов, эти гарнизоны состояли из пленных германцев, с которыми и Диоклетиан, и его коллеги-соправители вели продолжительные и тяжелые войны на рейнской и дунайской границах.
Обратимся к двум документам — папирусам из Египта, которые сообщают о размещении в Египте соединений, навербованных из германцев, эти папирусы датируются временем Тетрархии. Первый папирус упоминает некую Первую алу вадов, которых издатели документа идентифицировали как ква-дов. Сам папирус, как полагают издатели, был составлен до 308 г., т. е. в основном в период Первой Тетрархии[79]:
Inducto Anubione summo Ale primae Vadorum
Издатели папируса, как говорилось выше, отождествили вадов с квадами, соответственно, по их мнению, войсковое подразделение, которым командовал Анубий, представляло собой Первую алу квадов, ala I Oadorum. эта ала упоминается и в Notitia Dignitatum, pars Orientis (XXXI. 56)[80]. Другой папирус — второй панополитанский, который мы уже неоднократно цитировали ранее (особенно в § 2 главы II первого тома нашего исследования) — сообщает, что в 300 г. в крепости Пеама в Фиваиде (Верхний Египет) дислоцировалась Одиннадцатая когорта хамавов, эта когорта упоминается и в Notitia Dignitatum (ND.Or. XXXI. 61 — cohors undecima Chamavorum; τοίς ύπό θύρσον τριβοΰνον στρατιώταις χώρτης ш Χαμαδώρων διακειμένοις έν Πεάμου — «воинам Одиннадцатой когорты хамавов, располагающимся в Пеаме под командованием трибуна Урса». — Р. Beatty Panop. II. col. XI, 1291–292, p. 104).
В данном случае и квады и хамавы были германскими племенами, обитавшими вблизи рейнской и дунайской границ империи, и с тем и с другим племенем Максимиан Геркулий, коллега Диоклетиана в западных провинциях империи, и Цезарь Галерий, управлявший балкано-дунайскими провинциями, вели продолжительные войны в течение всего периода Первой Тетрархии. Соответственно, мы полагаем, что Одиннадцатая когорта хамавов и Первая ала квадов были созданы из пленных германцев, которых центральная администрация специально переправляла в отдаленные провинции, как можно дальше от мест их проживания, с целью предотвратить новые мятежи и беспорядки с их стороны.
В этой связи вызывает интерес опубликованная в 2004 г. статья Μ. П. Шпайделя, где исследователь высказал идею, что четыре ауксилии, упомянутые в Notitia Dignitatum, — Cornuti-Brachiati и Petulantes-Celtae — были созданы в эпоху Константина именно из пленных германцев. Главным аргументом в пользу этого вывода послужил панегирик Юлиана Отступника, посвященный Констанцию II, сыну Константина, в котором Юлиан рассказывает о том, как различные германские племена были побеждены, захвачены в плен и приняты в римскую армию победоносным Константином. Таким образом, по мнению Μ. П. Шпайделя, из этих пленных масс были сформированы отдельные войсковые соединения — ауксилии, среди которых исследователь находит и четыре названных выше отряда[81].
Это утверждение заставляет нас вновь обратиться к спорному пассажу Юлиана с целью определить, как именно его панегирик рассматривает и объясняет взаимоотношения Рима и германцев в период правления императора Константина. Как мы полагаем, сопоставление речи Юлиана с данными двух цитированных выше папирусов показывает, что пленные германцы не могли послужить источником для создания наемных ауксилий ни в период Константина, ни в предшествующую эпоху Тетрархии. Для удобства позволим себе процитировать пассаж из речи Юлиана отдельным абзацем:
Κελτοί καί Γαλάται <..> ακοντες ήμίν ύπείκουσιν, ές τούς καταλόγους των στρατευμάτων έγγράφονται, καί τέλη παρέχονται λαμπρά παρά των σων προγόνων καί πατρός κατειλεγμένα· ειρήνης δέ μακράς καί των έκ ταύτης άγαθών άπολαύοντες, έπιδούσης αύτοίς τής χώρας πρός πλούτον καί εύανδρίαν, καί άδελφοίς τοίς σοίς στρατιώτας καταλέξαι πολλούς παρέσχοντο (Jul. Or. I. 28, 1. 1–11, ed. J. Bidez = I. 34 c-d, ed. W. C. Wright).
Мы согласны с позицией Μ. П. Шпайделя в том аспекте, что под «кельтами и галатами» (Κελτοί καί Γαλάται), о которых говорит Юлиан, на самом деле следует понимать не галло-римское население Галлии, а зарейнских германцев, с которыми воевали правители-тетрархи и Константин I, поскольку грекоязычные авторы позднеримского времени часто называли германцев галлами, кельтами или галатами[82]. Тем не менее мы думаем, что цитированный пассаж совершенно не упоминает вспомогательные войсковые соединения (ауксилии), обладавшие элитным, привилегированным статусом и размещавшиеся к тому же в императорских дворцах или резиденциях. Как раз наоборот, мы можем видеть в этом фрагменте детальное описание пленных германцев, принудительно распределенных среди регулярных войсковых соединений, существовавших задолго до этого, т. е. до восшествия на престол неких «предков» Констанция II и самого императора Константина I Великого. В этом смысле у нас нет сомнений, что т. н. «предки» есть не кто иные, как Констанций Хлор, отец Константина Великого, дед Констанция II, а также соправители Констанция Хлора — Диоклетиан, Максимиан Геркулий и Цезарь Галерий. Возникает закономерный вопрос — почему мы должны видеть в этих Κελτοί καί Γαλάται будущие дворцовые ауксилии, если даже сам текст Юлиана прямо упоминает о расселении пленных германцев в пределах римских земель?
На наш взгляд, как раз наоборот, факт расселения однозначно указывает только на одну возможную трактовку — пленники-германцы из панегирика Юлиана создавали на римской территории (преимущественно в Галлии) колонии поселенцев-летов, промежуточный вид войска, ведущий свое происхождение от пленных франков и аламаннов конца III в. В целом классическая трактовка статуса летов, сформулированная в свое время Р. Гюнтером, предполагает, что леты представляли собой германцев-пленников, которых римское правительство расселяло на территории пограничных регионов Галлии, эти пленники формировали общины военных колонистов, находившиеся под управлением римских чиновников. Общины летов выполняли две основные задачи — обрабатывали земли и поставляли в римскую армию молодых и боеспособных рекрутов, римская администрация создавала из летов обособленные этнические войсковые соединения, многие из которых перечислены в Notitia Dignitatum[83].
Тем не менее в исследовательской литературе высказываются и довольно скептические оценки подобной теории. А. Липпольд предположил, что латинские панегирики, также упоминающие летов, говорят о свободных германцах, добровольно перешедших на римскую службу, — по мнению А. Липпольда, общины военных поселенцев, навербованные из пленников-германцев, были созданы не ранее второй половины IV в., в эпоху Тетрархии таких общин в Галлии еще не было, поэтому нельзя однозначно утверждать, что в период Тетрархии пленные германцы принудительно переселялись на римские земли в качестве военнообязанных колонистов[84].
К. Симпсон подчеркнул, что идея о «воинах-крестьянах» (soldier-farmers) не подтверждается сведениями источников, как раз наоборот, подразделения летов состояли не только из германцев, но и из галло-римлян, местного населения пограничных галльских регионов, более того, германцы, получавшие землю для обработки, не служили в римской армии и не были обязаны поставлять в нее рекрутов — по мнению К. Симпсона, трудно поверить, что римское правительство позволило бы пленникам-переселенцам, недавним противникам империи, носить оружие и участвовать в военных кампаниях[85].
Тем не менее следует подчеркнуть, что ни А. Липпольд, ни К. Симпсон не ссылаются на речь Юлиана, цитированную выше, а также на папирусы, упоминающие Первую алу квадов и Одиннадцатую когорту хамавов, а эти документы, на наш взгляд, полностью подтверждают старую теорию о «воинах-крестьянах». Прежде всего, Юлиан говорит о том, что мир с германцами дал им землю, предоставив возможность обрабатывать земельные участки (έπιδούσης αύτοίς τής χώρας προς πλούτον καί εύανδρίαν — «который дал им землю для богатства и многочисленности населения»), но — что самое важное! — именно на римской территории, в пределах римских границ, поскольку эти германцы прибыли в римские регионы принудительно, не по своей воле (άκοντες), т. е. как пленники, значит, они не только несли службу в римской армии, но и обрабатывали пограничные римские земли. Таких германцев следует идентифицировать именно как летов, которых правители-тетрархи активно расселяли в Северо-Западной Галлии.
С другой стороны, существовала и иная категория пленных германцев, которые не получали земли в Галлии, а сразу преобразовывались в регулярные войсковые подразделения, переводившиеся в отдаленные провинции, такие как Египет, где они несли службу уже в качестве рядовых пограничных гарнизонов. Константин же привнес в эту политику третье важное направление, третий важный, принципиально новый элемент, не зафиксированный в эпоху Тетрархии, — он стал активно заключать договоры с германскими племенами, поставлявшими в его армию наемные отряды. Эти наемники, естественно, несли службу за деньги и занимали привилегированное положение, входили в личную походную гвардию императора.
Следует подчеркнуть, что уже современники Константина четко осознавали связь его армии с германскими племенами, говорили о привлечении германских рекрутов в легионы Константина — латинский поэт Публилий Оптациан Порфирий, современник Константина, в одной из своих поэм отмечал, что:
Lege tuus tonso Rhenus tibi germinat exui
agmina, telorum subeant qui murmure bella
(Opt. Porf. Cami. 18. 9–10, ed. L. Mueller, p. 20 = I. Polara, p. 70).
Т. Барнс датировал эту поэму концом 324 г., а И. Винанд — 325 г. (то есть с небольшим расхождением)[86], соответственно, в данном произведении можно видеть восхваление совсем недавней победы Константина над его новым противником, Лицинием (битва при Хрисополе 18 сентября 324 г.). Несомненно, мы должны учитывать, что поэмы Оптациана Порфирия — это стихотворный панегирик императору, который покровительствовал поэту и даже назначил его сначала наместником провинции Ахайя, а затем даровал и более высокую должность — городского префекта Рима, тем не менее в начале 320-х гг. Оптациан Порфирий постоянно находился при дворе Константина в Сердике (София), когда император вел войны с сарматами на дунайском фронте и одержал победу над Лицинием, а значит, поэмы Оптациана — это все же свидетельства современника, пусть и переработанные в метафорическом духе[87].
Следовательно, мы можем трактовать слова поэта exui agmina как сведения о германцах, обитавших на рейнской границе, тем более что Оптациан четко упоминает Рейн в качестве региона, где Константин одержал свои военные победы. Фразу же Rhenus tibi germinat («Рейн взращивает для тебя (толпы изгнанников)») можно понимать как риторическое отражение того направления политики Константина, о котором в своей «Церковной истории» говорил Геласий Кизикийский: Константин захватил в плен зарейнских германцев и принудительно включил их в состав регулярных войсковых подразделений своей армии. Таким образом, на наш взгляд, данные Геласия подтверждаются свидетельством очевидца войн и правления Константина.
Другой неучтенный источник, на который следует обратить внимание, — «Церковная история» Филосторгия, греческого историка, жившего в V в. Этот труд сохранился только фрагментарно, и большая часть фрагментов дошла до нас в выписках византийского патриарха Фотия (IX в.)[88], но несколько фрагментов известны по анонимной биографии императора Константина, позволяющей восстановить главы, где Филосторгий рассказывает о походе Константина против Максенция.
Данная биография сохранилась, в свою очередь, в нескольких рукописях, нас же интересует тот ее вариант, который представлен в рукописи Codex Sabaiticus gr. 366[89]. Несколько отрывков из этой рукописи в 1935 г. в журнале Byzantion опубликовал Ж. Биде, впоследствии его статья была перепечатана в издании «Церковной истории» Филосторгия, в том числе и в третьем, последнем по времени, издании, увидевшем свет в 1981 г. Соответственно, цитируем текст по данному изданию[90]:
τινων μέν ταγμάτων καί αύτοίς δντων τοίς δαίμοσιν επωνύμων, δνπερ τρόπον <οί> Ίοβιανοί καί Έρκουλτανοί καλούμενοι… πάντων γε μήν επί των σημείων, ά 'Ρωμαίοι καλείν ετώθαστ σίγνα, άλλων άλλα είδωλα φερόντων
Контекст цитированного отрывка состоит в том, что когда Константин направился со своим войском в Италию для борьбы с Максенцием, в его армии было много легионов, носивших языческие знамена и поклонявшихся языческим богам, в том числе и два легиона, названные в честь Зевса и Геркулеса. Константин же силой крестного знамения все равно одержал победу над другим язычником, командуя при этом легионами, придерживавшимися языческих обрядов. Как показал Б. Блекманн, следуя блестящей традиции немецкого Quellenforschung'а, цитированный фрагмент восходит к «Истории» Евнапия из Сард, которая также была утрачена, от нее сохранились только фрагменты — Филосторгий позаимствовал свое описание битвы с Максенцием и армии Константина именно из труда Евнапия, жившего в V в.[92]
Тем не менее отметим, что ни у Евнапия, ни у Зосима, который также обращался к труду Евнапия, ни у кого-либо из других языческих историков нет сведений об участии легионов loviani и Herculiani в войне Константина против Максенция. Евнапий, а вслед за ним и Зосим говорят об этих легионах только применительно к событиям середины IV в., точнее, 350 г., когда офицер Магненций, командовавший легионами loviani и Herculiani, поднял мятеж в Галлии и убил законного императора Константа, провозгласив себя императором.
Соответственно, сведения «Церковной истории» Филосторгия следует признать уникальными: наличие в армии Константина подразделений loviani и Herculiani не зафиксировано ни в одном источнике, теперь же мы можем утверждать, что эти легионы входили в состав его армии наравне с вексилля-цией II Италийского легиона Divitenses и наемными отрядами, навербованными из союзных германцев (франков и аламаннов). Д. Хоффманн предположил, что привилегированные легионы loviani и Herculiani, названные так в честь богов-покровителей Диоклетиана (Зевс-Иовий) и Максимиана Геркулия (Геркулес), были созданы Диоклетианом из двух нерегулярных военных отрядов, дислоцировавшихся в конце III в. в иллирийских (балкано-дунайских) провинциях империи. Как полагает исследователь, эти отряды (numeri) были навербованы из местного иллирийского населения либо из варваров, захваченных в плен[93].
Но текст Филосторгия позволяет утверждать, что формирование легионов loviani и Herculiani происходило не только в балкано-дунайских регионах. Судя по всему, и Максимиан Геркулий создал два таких подразделения, правда, навербовав их уже из местного галло-римского населения, поскольку Галлия была той провинцией, которой он непосредственно управлял до 293 г. Вслед за В. Сестоном Μ. Захариаде пришел к выводу, что историю легионов loviani и Herculiani следует отсчитывать с 286 г., когда Диоклетиан и Максимиан приняли титулы Иовий и Геркулий[94], в таком случае не исключено, что данные легионы продолжали пребывать в Галлии (точнее, в Медиолане, резиденции Максимиана Геркулия) и после отречения Максимиана (305 г.), т. е. в эпоху Константина.
Соответственно, к тому времени, когда Константин готовился к походу против Максенция, легионы армии отца Максенция, Максимиана Геркулия, находились в Галлии, не исключено, что они продолжали размещаться в императорской резиденции в Медиолане и, следовательно, входили в состав sacer comitatus, т. е. императорской гвардии. Поскольку в 306–312 гг. Константин размещался именно в Медиолане, можно предположить, что там он вполне органично принял командование легионами loviani и Herculiani, другой вопрос, что эти легионы продолжали придерживаться языческих верований.
В 2004 г. Дж. Меннелла представил аргументы в пользу того, что в состав армии Константина входило еще несколько войсковых подразделений, которые упоминаются в надписях, обнаруженных в Италии. По мнению Дж. Меннеллы, эпиграфические памятники свидетельствуют об участии в походе против Максенция отрядов далматской кавалерии, вексилляции катафрактариев и IV легиона Флавия[95].
Начнем с IV легиона Флавия (legio IV Flavia). Notitia Dignitatum упоминает во многих главах I–III легионы Флавия, которые входили в состав различных экспедиционных армий comitatenses, но не упоминает в составе этих армий IV легион Флавия. Р. Шарф предположил, что I–III легионы Флавия были созданы в период Тетрархии, точнее, в 293 г., в их задачи входила защита Галлии от набегов морских пиратов (саксов) и нападений со стороны Британии, где обосновался узурпатор Караузий. Исследователь справедливо отмечает, что легионы Флавия были названы так в честь родового имени Цезаря Констанция Хлора, отца Константина I Великого[96]. Тем не менее крайне маловероятно, что IV легион Флавия был сформирован в эпоху Тетрархии вместе с тремя другими одноименными легионами и первоначально размещался в Галлии, а затем вошел в состав одной из региональных экспедиционных армий, — у нас нет никаких доказательств в пользу его первоначального пребывания именно в Галлии.
Нет у нас сведений и о дальнейшей истории этого легиона, если мы принимаем версию о принадлежности его к полевой (экспедиционной) армии comitatenses, — кроме надписи, упомянутой Дж. Меннеллой, ни один другой источник ничего не сообщает о территориальных перемещениях или правовом положении IV легиона Флавия в составе региональных экспедиционных армий. На основании только этой надписи сложно сделать вывод, на чьей стороне IV легион Флавия воевал в ходе конфликта Константина и Максенция, сложно сказать и о том, почему этот легион не упоминается в Notitia в составе экспедиционных войск, для удобства процитируем эту надпись полностью:
Aureli Vitali[s] /centurionis leg(ionis) /IIII Flav(iae) qui vixit/
annos XXXVI pos/{s}uerunt Aurelius / Proc(l)ianus conso/brinus
et Resia Ca/ia coniux karissima
Как видно из текста надписи, воин, служивший в легионе, носил родовое имя Аврелий, а оно было предельно распространено в империи именно в период Диоклетиана. Не исключено, что такое имя присваивали себе воины не только армии Диоклетиана, но и армии Максимиана Геркулия, коллеги-соправителя Диоклетиана. Дж. Меннелла полагает, что Аврелий Виталис служил в армии Константина, поскольку, по его мнению, армия Максенция, потерпевшая несколько поражений и бежавшая к Риму, вряд ли нашла бы время сооружать могильные памятники и воздавать почести своим павшим воинам[97].
Мы согласны с позицией Дж. Меннеллы, тем не менее полагаем, что его вывод можно подтвердить и другим важным источником, который исследователь не учитывает. Привлечение этого источника позволит по-иному рассмотреть не только историю IV легиона Флавия в IV в., но и динамику взаимоотношений Константина и его коллеги-соправителя Лициния. Данный источник — латинская надпись из Верхней Мезии (крепость Виминакий, Viminacium) CIL III 1646 = D 2292, переизданная в каталоге IMS II, no 9, p. 64–65, цитируем надпись по этому изданию:
Genio [] / leg(ionis) ПП Fl(aviae) [f(elicis) et] / d(ominorum)
n(ostrorum duorum) Dioc[let]/iani [[etMaxi/miani]] Aug(ustorum duorum) / [A]urel(ius) Maximi[a/n]us
ex praeffecto) / leg(ionis) eiusdem / votum posu[it]
Поскольку надпись упоминает только двух императоров, можно предположить, что ее датировка падает на период 286–293 гг., когда империей правили только эти два Августа, соответственно, данная надпись четко подтверждает, что старый IV легион Флавия, созданный еще в эпоху Принципата, продолжал существовать и в период Тетрархии. Как видим, при Диоклетиане он размещался в Верхней Мезии, известно, что в 308 г. эта провинция перешла под власть Лициния, следовательно, и сам легион с того времени подчинялся Лицинию.
На наш взгляд, наличие в Италии эпитафии CIL V 6782, упоминающей воина IV легиона Флавия, можно объяснить тем, что Лициний выделил из этого легиона вексилляцию и отправил ее в армию Константина, которая впоследствии перешла Альпы и вместе с Константином вторглась в Северную Италию. Очевидно, перевод вексилляции IV легиона Флавия из Верхней Мезии в Италию (или, точнее, в Медиолан, где Константин первоначально сосредоточил свои войска для последующего вторжения в Италию) был осуществлен на основе военного союза, который заключили между собой Константин и Лициний. Выше мы уже говорили о союзнических отношениях двух правителей в период 308–315 гг. на примере вексилляции II Италийского легиона, которая была пополнена рекрутами из Реции. Очевидно, вексилляция IV легиона Флавия была отправлена в войско Константина в рамках того же союзного договора. Следовательно, мы можем признать под IV легионом Флавия из эпитафии CIL V 6782 вексилляцию старого пограничного легиона, созданного еще в эпоху Принципата и дислоцировавшегося в верхнедунайских провинциях.
Тем не менее следует обратиться и к другим соединениям, которые Дж. Меннелла причислил к армии Константина. Надпись CIL V 6784, обнаруженная на территории города Эпоредиа (современная Ивреа на северо-востоке Италии), сообщает о вексилляции катафрактариев, в которой служил цирцитор (дозорный) Валерий Януарий. Он поставил надгробный памятник некоему Аврелию Эксуперу, родившемуся в том же регионе или городе, что и он сам, возможно даже, своему сослуживцу:
D(is) M(anibus) / Valerius /Ienuariu[s] circito[r] / de vexilla/[ti]one catafr[a]ctariorum /
Aur(elio) Exuper[ — ] / civi su[o] [ — ]P[ — ]F/ VS
Дж. Менелла полагает, что город Ивреа, где была установлена эпитафия, находился как раз на том пути, по которому двигался император Константин[98], соответственно, вексилляция катафрактариев могла прибыть в Италию только из Медиолана, откуда выступил Константин. Данная точка зрения находит подтверждение в эпиграфических источниках по периоду Принципата.
Впервые отряд катафрактариев — тяжеловооруженной римской конницы, оснащенной и организованной по примеру парфянских (а впоследствии и персидских) катафрактариев (cataphracti 'панцирники', 'одетые в панцирь', т. е. в броню с ног до головы), — упоминается в датируемой временем императора Антонина Пия (138–161) надписи, происходящей из итальянской провинции Умбрия (CIL XI 5632 = D 2735: praef(ecto) alae I Gallor(um) / et Pannonior(um) catafracta/tae — «начальнику Первой алы галлов и паннонцев, одетой в панцирь»).
Тем не менее О. Харль предположил, что эта надпись не может служить достаточным критерием для даты возникновения в римской армии подразделений катафрактариев — по его мнению, такие отряды были созданы только в период Септимия Севера (193–211) или, скорее, даже в период правления Александра Севера (222–235), поскольку многие литературные источники упоминают об участии конницы катафрактариев в военных кампаниях того времени[99].
Две латинские надписи упоминают т. н. надежную алу, «защищенную панцирем» (ala firma catafractaria, в дальнейшем, в основном тексте, за исключением переводов источников, для удобства мы будем именовать ее «надежной алой катафрактариев»), одна из надписей фиксирует размещение алы в Нижней Германии (CIL XIII 7323 = D 9148: Memoriae Bi/ribam Absei (filii) dec(urionis) a[l]/ae Firmae Catafr/act(ariae)[100]), другая — в Паннонии (CIL III 10 307 = D 2540 = RIU V, no. 1073, S. 36:I(ovi) O(ptimo) M(aximo) Barsemis Abbei / dec(urio) alae firmae //Katafractariae / ex numero (H)os/roenorum. — «Во имя Зевса, лучшего и величайшего, — Барсемию Аббею, декуриону надежной алы, защищенной панцирем, из отряда воинов Осроены»), О. Харль предположил, что отряд воинов Осроены (независимое царство в Западной Месопотамии, вошедшее в состав Римской империи в 212–213 гг.) восходит по происхождению к эпохе Септимия Севера. По мнению О. Харля, уже во время своей парфянской кампании, развернувшейся в 198–201 гг., Септимий мог навербовать из жителей Осроены вспомогательное войсковое подразделение. Наиболее поздней датой создания этого отряда О. Харль считает 212 или 213 г., когда Осроена была присоединена к Римской империи[101], мы же полагаем, что воины, навербованные в Осроене, в свою очередь, дали начало «надежной але, одетой в панцирь». Другими словами, из состава отряда воинов Осроены была выделена обособленная ала тяжеловооруженной конницы, которая и разместилась на Нижнем Рейне.
Μ. Мельчарек датировал эпитафию из Нижней Германии 234–238 гг.[102], связав ее, таким образом, с правлением императора Максимина I Фракийца, но тем не менее, безотносительно к вопросам датировки отдельных памятников, мы можем сказать, что эпиграфические документы свидетельствуют о размещении в западных провинциях империи отрядов катафрактариев уже с конца II в., а начало их наиболее интенсивного использования на службе в римской армии падает на первые две четверти III в. В качестве провинций, где располагались катафрактарии, надписи фиксируют Нижнюю Германию и Италию. Соответственно, совершенно не исключено, что вексилляция катафрактариев из Ивреи вполне могла происходить от какой-либо из ал катафрактариев эпохи Принципата (династия Северов), которые несли службу на рейнской границе (мы исключаем Италию, поскольку ее контролировал Максенций и после 306 г. италийские вексилляции катафрактариев неизбежно должны были попасть под его власть).
Биография императора Александра Севера из сборника «Писатели истории Августов» сообщает, что в 233 г., устроив в Риме триумф по случаю своей победы над парфянами, он произнес торжественную речь, в которой отметил: «Мы разбили сто двадцать тысяч их всадников — конников-панцирников, тех, кого они называют клибанариями, — мы убили во время войны десять тысяч; их оружием мы вооружили своих (всадников)» (centum et viginti milia equitum eorum fudimus, catafractarios, quos illi clibanarios vocant, decem milia in bello interemimus, eorum armis nostros armavimus. — SHA XVIII, Vita Alexandri Severi, 56. 5, перевод С. П. Кондратьева). Исследователи в основном достаточно скептически оценивают этот пассаж: Μ. Мельчарек полагает, что у римского государства не было возможности использовать такой род войск вплоть до эпохи Диоклетиана, когда возникли первые специализированные оружейные мастерские, производящие вооружение для катафрактариев, по мнению же Дж. Иди, оружие и амуниция катафрактариев начали применяться в римской армии не ранее правления Аврелиана (270–275)[103].
Но если биограф говорит, что римских воинов именно «вооружили» (armavimus), можем ли мы отрицать, что из этих воинов были созданы отряды катафрактариев? В противном случае с какой тогда целью Александр Север наделил их этим вооружением? Вслед за Μ. Ростовцевым, Дж. Иди полагает, что термины cataphractarii и clibanarii подразумевали разные виды войск, — катафрактарии, в отличие от клибанариев, не носили шлемов, а их лошади не были защищены тяжелой броней[104], тем не менее из текста биографии Александра Севера следует, что римляне просто называли парфянских катафрактариев клибанариями, к сожалению, в целом по литературным памятникам различие между этими подразделениями и — самое главное! — терминами проследить крайне сложно.
Как мы уже говорили, надпись CIL III 10 307 = D 2540 четко свидетельствует, что т. н. новая надежная ала, одетая в панцирь, была сформирована из воинов Осроены, региона в Западной Месопотамии. Но из сведений по периоду Александра Севера становится вполне ясно, что вспомогательные контингенты из Осроены были навербованы этим императором и впоследствии активно использовались его преемником Максимином I Фракийцем. Биография Максимина из того же сборника сообщает, что в 235–236 гг. Максимин воевал на рейнском фронте против германцев и в состав его армии входили «восточные вспомогательные отряды» (orientalia… auxilia), а именно лучники из Осроены, мавры и парфяне, которых «вел с собой на войну Александр» (сит omni exercitu et Mauris et Osdroenis et Parthis et omnibus, quos secum Alexander ducebat ad bellum), правда, биограф уточняет, что это были легковооруженные лучники (expediti sagittarii. — SHA XIX, Vita Maximini duo, 11, 7–8, перевод С. П. Кондратьева). Греческий историк Геродиан, живший в III в., также говорит о той помощи, которую восточные лучники оказали Максимину в борьбе с германцами, с тем лишь отличием, что наряду с лучниками из Осроены он называет и армянские контингенты (καί τοξοτών Όσροηνών τε καί 'Αρμενίων. — Herod. VII. 2. 1). Кроме того, как сообщает Геродиан, Максимин I Фракиец вел с собой «тех из парфян, кто либо был подкуплен деньгами и перебежал к нему, либо был захвачен в плен и находился в порабощении у римлян. Эта масса войска еще раньше была набрана Александром (императором Александром Севером, 222–235 гг. — Е.М.), увеличена же Максимином…» (καί εϊ τινες Παρθυαίων ή χρήμασι πεισθέντες καί αύτομολήσαντες ή ληφθέντες αιχμάλωτοι 'Ρωμαίοις έδούλευον. τά δέ πλήθη ταΰτα του στρατού καί πρότερον ύπ' 'Αλεξάνδρου ήθροιστο, ηύξήθη δέ ύπό του Μαξιμίνου. — Herod. VII. 2. 1–2, перевод А. И. Доватура)[105].
В VI книге своего труда Геродиан уточняет, что в начале 235 г., когда император Александр Север незадолго до своей смерти отправился в поход против аламаннов и прибыл с войсками на рейнскую границу, под его командованием было «большое число лучников с Востока и из страны осроенов, а также некоторых парфян — перебежчиков или согласившихся за деньги следовать за ним и помогать ему…» (…καί τοξοτών άριθμόν πολύν έπαγόμενος άπό τής άνατολής εκ τε τής Όσροηνών χώρας, καί εϊ τινες Παρθυαίων αύτόμολοι ή χρήμασιν άναπεισθέντες ι^κολουθήκεσαν αύτώ βοηθήσοντες. — Herod. VI. 7. 8, перевод А. И. Доватура)[106].
Геродиан сообщает, что в 235–236 гг. на рейнском фронте разместилось большое количество лучников, навербованных в ближневосточных провинциях, а также парфянских воинов-перебежчиков, и мы полагаем, что парфяне представляли собой отряды тяжеловооруженной конницы, катафрактариев, у которых Александр Север мог позаимствовать их амуницию и вооружение для создания своих подразделений тяжеловооруженной конницы.
Очевидно, Александр Север просто не успел перегруппировать всю войсковую массу парфянских перебежчиков, чтобы создать из них целую группу отрядов тяжелой кавалерии, но мы не исключаем, что император мог использовать вооружение и доспехи парфян для формирования одного или двух небольших соединений осроенских лучников, специально снабженных амуницией катафрактариев, другими словами, Александр мог наделить, передать осроенским лучникам вооружение и доспехи парфянских катафрактариев, в целом вполне возможно, что и сами эти катафрактарии частично вошли в состав осроенских лучников, пополнили численность данных подразделений. Если же парфянские перебежчики были распределены (по крайней мере, частично) в отряды лучников из Осроены, неудивительно, что надписи, датированные временем Александра Севера и Максимина I Фракийца, четко упоминают группу воинов-катафрактариев в составе лучников из Осроены[107].
Все эти данные, на наш взгляд, позволяют уточнить сведения биографии Александра Севера — вполне возможно, что амуницию и вооружение парфянских катафрактариев получили не собственно римские подразделения, а вспомогательные отряды восточных лучников, главным образом из Осроены, для которых, очевидно, было привычнее носить и использовать такой вид оружия, либо в состав лучников из Осроены был введен войсковой корпус (группа) парфянских воинов-перебежчиков, обладавших амуницией тяжелой кавалерии.
Мы полагаем, что Александр Север учредил в составе (либо прямо ввел в состав) осроенских лучников внутреннюю войсковую группу (оперативно-тактическую боевую единицу, структурное подразделение), которую он наделил вооружением всадников-катафрактариев по парфянскому образцу или даже с прямым использованием парфянских воинов-катафрактариев из числа перебежчиков-парфян, и эти осроенские стрелки, теперь уже тяжеловооруженные всадники, дали начало т. н. новой надежной але, «одетой в панцирь». Данная ала дислоцировалась в Нижней Германии в период Александра Севера и Максимиана I Фракийца, не исключено, что она продолжала пребывать там и позже, вплоть до эпохи Константина. Более того, сведения Геродиана позволяют предположить, что в период правления Максимина I Фракийца группа воинов-катафрактариев, входившая в состав подразделения осроенских лучников, сама уже была преобразована в отдельный, самостоятельный войсковой корпус, действовавший на независимой основе и полностью обособленный от лучников из Осроены.
Геродиан сообщает, что в 238 г., когда Максимин поспешил к альпийским перевалам, чтобы подавить мятеж италийской знати (сенаторской аристократии), в его войске находились «подразделения конных латников, мавританские копейщики и лучники с Востока» (αϊ τε των καταφράκτων ιππέων ίλαι καί Μαυρούσιοι άκοντισταί τοξόται τε οί άπό τής άνατολής. — Herod. VIII. 1.3, перевод А. И. Доватура)[108]. Данные Геродиана о мавританской коннице мы уже рассматривали в пункте 1.3 § 1 главы! первого тома нашего исследования, что же касается конных латников, о которых говорит Геродиан, то здесь следует отметить, что греческий историк прямо использует в своем труде слово καταφράκτοι ('катафрактарии'), более того, он противопоставляет их мавританским отрядам и лучникам с востока, т. е. из Осроены. Противопоставле ние выражает присутствующий в тексте соединительный союз καί, он с очевидностью подразумевает перечисление отдельных, обособленных друг от друга войсковых частей (или групп). А значит, καταφράκτων ιππέων ίλαι (букв.: 'алы всадников-катафрактариев') были именно отрядами тяжеловооруженной кавалерии, при этом четко обособленными, отделенными от их «материнской» войсковой группы лучников из Осроены. Возможно, в ходе своих военных кампаний 235–238 гг. на Рейне и на Дунае Максимин I Фракиец постепенно включил в состав лучников из Осроены все группы парфянских воинов-перебежчиков, которых незадолго до этого привел на рейнский фронт Александр Север, предшественник Максимина[109], и к 238 г. этих парфянских воинов накопилось в корпусе осроенских лучников так много, что их количество просто превышало нормы штатной ведомости одного войскового подразделения, среднюю норму численности, принятую для войсковых подразделений вспомогательного характера (а корпус осроенских лучников относился именно к таким соединениям, судя по всему, он представлял собой алу или когорту).
В связи с подобным положением Максимин I Фракиец просто мог полностью выделить группу парфянских перебежчиков (а вместе с ними и тех лучников, которые уже были вооружены тяжелой амуницией, доспехами ката-фрактариев) и преобразовать ее в отдельный войсковой корпус — алу катафрактариев. Судя по тексту Геродиана, к 238 г. в подчинении у Максимина находилось даже несколько таких ал, и мы смело можем причислить к данным подразделениям надежную алу катафрактариев (ala firma catafractaria, букв.: 'надежная ала, одетая в панцирь'), которая дислоцировалась на рейнской границе и зафиксирована там благодаря эпиграфическим документам, составленным как раз в эпоху Максимина I Фракийца[110]. Таким образом, мы можем идентифицировать надежную аду катафрактариев, упоминаемую в надписях, как одну из тех ал «конных латников», о которых говорит Геродиан, мы полагаем, что эта ала дислоцировалась на рейнском лимесе, в Нижней Германии, вплоть до эпохи Константина I Великого.
Тогда совершенно неудивительно, что Константин использовал вексил-ляцию катафрактариев в своем походе против Максенция, ведь Нижняя Германия входила в состав его владений. Соответственно, позиция Дж. Меннеллы относительно участия вексилляции катафрактариев в войне против Максенция в 312 г. вполне подтверждается самой историей этого вида войсковых соединений в западных провинциях империи.
И наконец еще одна группа кавалерийских отрядов, которые, по мнению Дж. Меннеллы, выступили против Максенция в 312 г., — вексилляции далматской конницы с дополнительным наименованием Divitenses, находившиеся под командованием Константина. Присутствие далматской кавалерии в Италии отражено в двух эпиграфических памятниках, CIL V 7000 = D 2629 и CIL V 7001, для удобства представим тексты надписей в табл. 1.
Таблица 1
Окончание табл. 1
Д. Хоффманн в своей диссертации проследил историю далматской кавалерии в позднеримский период и пришел к выводу, что вексилляции далматов восходят к экспедиционному войсковому корпусу (армии, группе войск), созданному императором Галлиеном (253–268)[111], этот корпус, как известно, представлял собой совокупность мобильных подразделений, можно даже назвать его первой полноценной обособленной экспедиционной армией Римской империи.
Р. Шарф, посвятивший специальную статью вопросу о далматской коннице, пришел к несколько иному выводу — по его мнению, отряды далматской кавалерии, перечисленные в Notitia Dignitatum и наделенные к тому же порядковыми номерами (от I до X), были включены в состав полевой армии после 317 г., когда противник Константина, Лициний, отвел с дунайской границы эти кавалерийские подразделения и включил их в свой «священный комитат», т. е. в императорскую гвардию. Позже, по мнению Р. Шарфа, эти соединения вошли в состав победившей армии Константина, разгромившей Лициния в 324 г.[112]
На наш взгляд, позиция Д. Хоффманна все же ближе к истине, поскольку, как свидетельствуют две цитированные выше надписи из Италии, отряды далматской кавалерии дислоцировались не только в балканских провинциях, но и в Италии, т. е. в западных регионах империи, где правил император Константин. Отметим, что, согласно данным эпиграфики, многочисленные когорты далматов размещались в западных провинциях уже в период Принципата. Например, надпись АЕ 1992, по. 1290 отчетливо свидетельствует о пребывании Пятой когорты далматов в Верхней Германии в период правления императора Коммода (180–192) (flfmperatore) C(ommodo)] A(ugusto) coh(ortis) V Delfmatarum) / [\(centuriae)] Victorini / Ursidi). В связи с этим рискнем предположить, что отряд далматов из крепости Divitia вполне мог происходить от одной из таких когорт далматской конницы, — очевидно, они продолжали нести службу на рейнской границе и в период Тетрархии, вплоть до Константина. Тем не менее мы хотели бы привести еще одно доказательство в пользу принадлежности далматов из крепости Divitia к армии Константина — латинскую надпись из Дакии, опубликованную в каталоге В. Бешевлева, цитируем текст по его чтению:
Dfis) Mfanibus)/fieri) ifussit)
Felix sigfnifer) de n(umero) Divit(ensium), vixift]
an(nis) XXX, civis [A]m-bianensis
В 2006 г. Д. Вудс предложил новое чтение надписи, добавив к личному имени Felix родовое имя Flavius, в его трактовке Флавий Феликс служил в отряде Equites Dalmatae Divitenses, который упоминается в главе Notitia по Дакии Речной[113]. Действительно, в главе по Дакии Речной Notitia упоминает даже два отряда с наименованием Cuneus equitum Dalmatarum Divitensium (ND.Or. XLII. 14, 16), следовательно, мы можем предположить, что далматы из крепости Divitia, размещенные в Италии, и далматы, где служил знаменосец Флавий Феликс, — одно и то же подразделение. Если принимать чтение Д. Вудса, становится вполне очевидным, что время создания эпитафии знаменосцу Феликсу падает на период после 323 г., — как известно, с этого времени император Константин размещался во Фракии, в Сердике (совр. София), куда он перенес свою резиденцию, а сама надпись была обнаружена как раз на территории древней Сердики.
Очевидно, воин-знаменосец Феликс служил в армии Константина и в честь своего императора принял его родовое имя Flavius. Применительно к эпохе Константина следует отметить, что имя Flavius активно присваивали себе гражданские чиновники и военные всех рангов, подчинявшиеся Константину и воевавшие вместе с ним против Максенция и Лициния[114]. Соответственно, возникает вопрос — как отряд далматской конницы с дополнительным наименованием Divitenses оказался в Дакии Речной, как и почему произошло его перемещение из Италии в балкано-дунайские провинции?
Прежде всего отметим, что первоначальным гарнизоном данного отряда служила крепость Divitia, что видно из самого названия Divitenses. Мы полагаем, что далматы размещались там вместе с вексилляцией II Италийского легиона, речь о которой шла выше, — когда Константин выступил в поход против Максенция, он отвел с нижнерейнской границы в Италию вексилляцию II Италийского легиона и далматскую конницу, что и отражают надписи, фиксирующие пребывание этих соединений в Италии.
При этом выделим интересный факт — не исключено, что перед отправкой в Италию Константин мог пополнить далматскую конницу новыми боеспособными силами, но на этот раз — не из германских пленников. Надпись Флавия Феликса называет в качестве места его рождения город Ambiani, современный Амьен во Франции, а это подсказывает, что Константин вполне мог включить в состав отряда далматов рекрутов, навербованных из города Ambiani, ведь древний Амьен находился в Галлии, непосредственно подчинявшейся Константину и предоставлявшей ему львиную долю людских ресурсов для пополнения армии.
Таким образом, на основании целого ряда эпиграфических данных мы можем примерно восстановить организационную структуру полевой армии Константина, отправленной в Италию против Максенция, — судя по всему, в 312 г. под командованием Константина воевали вексилляция II Италийского легиона, ранее размещавшаяся в крепости Divitia, вексилляция IV легиона Флавия, переведенная из Верхней Мезии, отряд далматской кавалерии из крепости Divitia, два галльских легиона, созданные еще в эпоху Тетрархии, — 1о-viani и Herculiani, а также вексилляция катафрактариев, восходившая к эпохе Принципата и до 312 г. пребывавшая на рейнском лимесе. К этим регулярным соединениям следует добавить вспомогательные наемные отряды, навербованные Константином из союзных германских племен, аламаннов и франков, и в то же время многие пленные франки пополнили состав регулярных легионов и вексилляций римской армии. Для удобства позволим себе продублировать все полученные данные в таблице (см. табл. 2), чтобы нагляднее представить организационную структуру экспедиционной армии Константина (по крайней мере, на основании дошедших до нас эпиграфических памятников, не исключено, что в состав этой армии входили и другие подразделения, но о них у нас, к сожалению, нет никаких данных).
Таблица 2
К сожалению, у нас нет точных данных, какой была численность армии Константина, — слова латинского панегириста о том, что Константин привел в Италию меньше 40 000 воинов, т. е. меньше, чем Александр Македонский выставил против персов {Magnus Alexander… numquam tamen maiores quadraginta milium copias duxit… Tu vero etiam minoribus copiis bellum multo maius ad-gressus es. — «Александр Великий… никогда не приводил с собой больше сорока тысяч воинов… А ведь ты меньшими силами начал гораздо более тяжелую войну». — Pan. Lat. IX (XII). 5. 1–2, перевод И. Ю. Шабаги), на наш взгляд, следует признать риторическим преувеличением, призванным показать доблесть и военный гений Константина на фоне Александра Македонского.
Тот же панегирист объявляет, что Константин перешел Альпы «едва ли с четвертью своей армии» (Tix enim quarta parte exercitus), направив ее против стотысячной армии Максенция (contra centum milia armatorum hostium), при этом, как возвещает автор, Константин оставил часть армии на Рейне на случай возможного вторжения германских племен («Хотя ты оставил Рейн в безопасности, поскольку разместил войска на всем его протяжении» — Rhenum tu quidem toto limite dispositis exercitibus tutum reliqueras. — Pan. Lat. IX (XII). 2. 6, 3. 3, перевод И. Ю. Шабаги). Эти сведения предполагают, что армия, направленная в Италию, как раз и была первой полевой (экспедиционной) армией, выделенной и обособленной от пограничной армии[115]. Можно видеть в этой армии прообраз будущей западноримской армии comitatenses, рассмотренные выше надписи позволяют выявить механизм ее формирования — Константин либо выделил из старых пограничных легионов вексилляции, пополнив их пленными франками, либо отвел с рейнской границы старые алы и когорты (как например, алу далматов или новую надежную алу катафрактариев), преобразовав их в новые подразделения и пополнив рекрутами из Галлии.
Очевидно, это была небольшая армия, по крайней мере, именно так Ге-ласий Кизикийский называет те силы, с которыми Константин выступил против германцев за несколько месяцев до похода в Италию (όλίγφ στρατφ — Gel. Cyz. HE. I. 4. 5). Дж. Меннелла предположил, что численность армии Константина составляла всего 4 или 5 тысяч человек, тогда как под командованием Максенция находилось 8–10 тысяч человек[116]. Оставляя в стороне вопрос о войсках Максенция, мы полагаем, что подсчеты исследователя в отношении Константина верны и подтверждаются самим характером военных сил, на которые Константин опирался в 312 г.
Вполне возможно, что общая численность экспедиционных войск Константина в 312 г. составляла 40 000 человек, император же мог выделить из состава этой войсковой группировки боевой корпус еще меньшей численности — уже до 10 000 человек. Вместе с этими 10 000 воинов Константин отправился в Италию для борьбы с Максенцием, в то время как остальные 30 000 человек оставались на рейнском фронте, в Галлии, вместе со старыми пограничными гарнизонами (легионами, алами и когортами) охраняя ее земли от нападений со стороны германских племен.
По подсчетам Р. Дункана-Джонса, численность вексилляций эпохи Тетрархии не превышала 500–600 человек, численность ал и когорт составляла от 120 до 164 человек, отрядов equites promoti и equites sagittarii — от 80 до 120 человек[117] Несмотря на то что выводы Р. Дункана-Джонса были основаны на данных папируса из Панополиса (Египет), мы полагаем, что эти данные отражают процессы, происходившие во всех провинциях империи, поскольку Диоклетиан разместил в Египте множество подразделений, переведенных из других регионов.
Соответственно, примерно те же нормы численности сохраняли свою силу и в период Константина, который опирался на войска, уже существовавшие в эпоху Тетрархии. Даже учитывая наличие в армии Константина двух полноценных новых легионов — loviani и Herculiani, сформированных в эпоху Тетрархии, мы должны признать справедливым тезис А. X. Μ. Джонса, что, в отличие от старых легионов периода Принципата, насчитывавших 6000 человек, численность кадрового состава новых легионов, созданных Диоклетианом, едва ли превышала 1000 человек, а зачастую и меньше[118]. Другими словами, на наш взгляд, оба легиона давали в сумме 2000 человек, по 1000 человек каждый, так что они не могли дать армии Константина значительного прироста.
К тем подразделениям, которые были перечислены выше, мы хотели бы добавить еще один отряд, возможно, не учтенный другими исследователями. До нашего времени сохранилась одна интересная латинская надпись из Бонна, датированная 295 г., т. е. годом консульства Туска и Анулина. Эта надпись упоминает I легион Минервы (legio I Minerva), воины которого восстановили храм бога Марса, разрушившийся в силу своей древности:
In h(onorem) d(omus) d(ivinae) /pro salute Impp(eratorum) / Diocletiani [et] Maximi/[an]i
[A]ugg(ustorum) [Cons]t[a]nti /[et]Maximiani nobb(ilissimorum) /[Caes]s(arum)
temptfum] Marti[s] / [mi]l[i]taris v[etu]s[t]ate c[o]/nlapsum Aur(elius) Si[-]us
praef(ectus) / [l]eg(ionis) IM(inerviae) a solo resti/[t]uit d(i)e
XIIIKal(endas) Oc[t(obres)] /[T]us[c]o et [Anuli]no co(n)[s(ulibus)]
Поскольку надпись была обнаружена в Бонне, можно предположить, что на территории этого города в эпоху Тетрархии находилась крепость, которая служила местом гарнизона для I легиона Минервы. Если этот легион пребывал на рейнском лимесе в 295 г., нельзя исключить тот факт, что он продолжал размещаться в Нижней Германии и впоследствии, уже во времена правления Константина.
К сожалению, у нас нет данных, подтверждающих участие вексилляции I легиона Минервы в походе Константина против Максенция, но мы определенно можем сказать, что основной кадровый состав этого легиона в 312 г. все еще оставался на Рейне, — судя по всему, I легион Минервы был среди тех сил, которые Константин оставил на Рейне на случай возможного вторжения франков, соответственно, в италийской экспедиции Константина могла принять участие только вексилляция данного легиона.
Итак, мы рассмотрели механизм формирования и организационную структуру первой из экспедиционных армий Константина, возникшей в 312 г. в связи с подготовкой Константина к походу в Италию против Максенция. Очевидно, до 317 г., когда Константин перенес свою резиденцию из Медиолана в Сирмий, т. е. в балкано-дунайские провинции, эта армия размещалась в Галлии. Не исключено, что впоследствии Константин перевел отдельные соединения галльской полевой армии в Сердику, что доказывает пример с отрядом далматской кавалерии Divitenses, который был перемещен в Дакию Речную.